Иоанн Златоуст (~347−407)
Ст. 27−31 Чрево мое воскипе и не умолчит: предвариша мя дние нищеты. Стеня ходих без обуздания, стоях же в соборе вопия. Брат бых Сиринам, друг же птичий. Кожа же моя помрачися вельми, и кости моя сгореша от зноя. Обратишася же в плачь гусли моя, песнь же моя в рыдание мне
Чрево мое закипело, и не умолкнет; настигли меня дни нищеты; стеная, хожу без обуздания. Стою в собрании, вопия; братом стал сиренам, другом страусам. Ибо преизбыток постигших его бед понуждал его стенать и сетовать. «Даже желая, я не могу умолкнуть, — говорит. — Стою в собрании, вопия, не стыдясь никого из присутствующих и не смущаясь скопления народа». Это происходит от величины несчастья. «Я впал в зверовидность птиц, — говорит, не узнаю собственной природы, мое положение ничуть не лучше, чем их». Об этом и Давид говорит: Я уподобился пеликану в пустыне; я стал как филин на развалинах (Пс 101:7).
Источник: Комментарий на Книгу Иова.
Лопухин А.П. (1852−1904)
Мои внутренности кипят и не перестают; встретили меня дни печали
Под влиянием этой явной несправедливости Иов приходит в состояние крайнего возбуждения («мои внутренности кипят»; ср. Ис 16:11; Иер 31:20; Плач 1:20; Плач 2:11), впадает в глубокую печаль.
Источник: Толковая Библия.