Кирилл Александрийский (376−444)
Они вышли из города и пошли к Нему
«Изыдоша из града, и грядаху к Нему». Благопослушание самарян служит изобличением жестокосердия иудеев, и бесчеловечие их (иудеев) раскрывается в кротости тех (самарян). И любознательный пусть опять видит различие настроения в тех и других, дабы со всей справедливостью подивиться тому, что Иисус удаляется от синагоги иудейской и дарует Себя иноплеменникам Ведь о том, что придет Христос и зачем Он явится, иудеям возвещал закон Моисеев, проповедовал всечестный хор пророков и потом уже как бы стоящим Его при дверях показывал в словах: «се Бог наш, се Господь» (Ис 40:9, 10), — и последний и великий из всех «рожденных женами» (Мф 11:11) Иоанн уже ясно указывал на Него как на явившегося и живущего среди них, в словах: «се Агнец Божий, вземляй грех мира» (Ин 1:29), — и, что всего удивительнее, Сам Спаситель открывал Себя в силе многих чудесных деяний и в боголепном всемогуществе. Что же при этом придумывают необузданные ревнители гнусных замыслов? Убивают несправедливо, злоумышляют нечестиво, завидуют несносно, из земли и города своего изгоняют Жизнь, Свет, Спасение всех, Путь в Царство, Оставление прегрешений, Подателя сыноположения. Посему-то справедливо сказал Спаситель: «Иерусалим, Иерусалим, умертвивший пророков и камнями побивающий посланных к нему! Сколько раз хотел Я собрать чад твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и не захотели вы! Вот, оставляется вам дом ваш» (Мф 23:37−38). Самаряне же оказываются выше безумия иудеев и, благопослушанием препобедив присущее им упрямство при вести об одном только и единственном чуде, поспешно идут к Иисусу, убеждаемые не гласом святых пророков, не проповедью Моисея и не перстоуказанием Иоанна, но повествованием одной только женщины, и притом грешницы. Посему, справедливо удивляясь определению о них Спасителя, и мы воскликнем: «праведен еси, Господи, и прав суд Твой» (Пс 118:137).
Источник: Толкование на Евангелие от Иоанна. Книга II.
Евфимий Зигабен (~1050−~1122)
Изыдоша же из града и грядяху к Нему
Видя, что Иисус Христос устал от пути и продолжительного солнечного зноя, ученики молили Его, т.е. приглашали есть; это было делом скорее нежной любви, чем дерзости.