Амвросий Медиоланский (~339−397)
и погребен на долине в земле Моавитской против Беф-Фегора, и никто не знает места погребения его даже до сего дня
О нем мы не читаем, как о других, что он умер, ослабев, но что умер по слову Божию. Бог же не претерпевает ни слабости, ни умаления, ни возрастания. Поэтому и прибавляет Писание, что никто не знает места погребения его даже до сего дня, чтобы ты понимал его исход скорее как перенесение, ибо смерть есть некое разделение души и тела. Следовательно, он умер по слову Божию, как говорит Писание, но не следуя слову: чтобы ты понял, что здесь речь идет не об извещении о смерти, а о даровании благодати; что перенесен, а не оставлен был тот, чего места погребения не знает никто.
Источник: О Каине и Авеле.
Павлин Милостивый
и погребен на долине в земле Моавитской против Беф-Фегора, и никто не знает места погребения его даже до сего дня
Но только одному единственному другу Бог дал
быть погребенным в неизвестном месте,
ибо по праву пристала такая почесть телу, светившемуся от близости
Божьего слова,
чтобы, бренные обязанности исполнив,
он наслаждался тем, что лишь Бог знает,
где его могила.
Источник: Стихотворения.
Иаков Афраат
и погребен на долине в земле Моавитской против Беф-Фегора, и никто не знает места погребения его даже до сего дня
Два благих дела сотворил для Моисея Господь его тем, что Он скрыл место его погребения от сынов Израилевых. Во-первых, Моисей возрадовался, потому что враги его не будут знать этого места и не выбросят кости его из гробницы; и, во-вторых, потому что сыны народа его не будут знать этого места и не сделают гробницу его местом поклонения.
Источник: Доказательства.
Лопухин А.П. (1852−1904)
и погребен на долине в земле Моавитской против Беф-Фегора, и никто не знает места погребения его даже до сего дня
«И погребен», т. е. нашел для себя место упокоения. «И никто не знает места погребения его даже до сего дня», — в чем может быть усматриваема провиденциальная цель: место погребения великого Моисея могло стать в глазах евреев особенно священным, сделавшись впоследствии предметом суеверного или даже идолопоклоннического почитания.