Ефрем Сирин (~306−373)
Ст. 30−31 И дал Иеффай обет Господу и сказал: если Ты предашь Аммонитян в руки мои, то по возвращении моем с миром от Аммонитян, что выйдет из ворот дома моего навстречу мне, будет Господу, и вознесу сие на всесожжение
Люди подражают тому, кто делает благие дела, однако не из любви к этим благим делам, но по своей выгоде. <…> Царь Моавитский принял к сведению послание от Иеффая. Но из-за того, что он убил первенца, а это был человек, но не животное, Господь сжалился над ним, ибо сделал он это от отчаяния, а не из любви. В случае же Иеффая, если бы ему первым повстречался один из его слуг, он бы убил его. Но для того, чтобы люди не приносили в жертву своих собственных собратьев, он велел своей дочери встретить его, дабы другие, давая обет Господу, опасались, как бы это не коснулось людей.
Источник: Толкование на Диатессарон Татиана.
Августин (354−430)
Ст. 30−31 И дал Иеффай обет Господу и сказал: если Ты предашь Аммонитян в руки мои, то по возвращении моем с миром от Аммонитян, что выйдет из ворот дома моего навстречу мне, будет Господу, и вознесу сие на всесожжение
И написано об этом так: И дал Иеффай обет Господу и сказал: если Ты предашь Аммонитян в руки мои, то по возвращении моем с миром от Аммонитян, что выйдет из ворот дома моего навстречу мне, будет Господу, и вознесу сие на всесожжение (Суд 11:30−31). Этими словами своего обетования Иеффай не обещал какое-либо животное из тех, которые мог принести на всесожжение по закону. И нет также, и не было такого обычая, чтобы победно возвращающимся с войны полководцам выходили навстречу животные. Что же касается тварей бессловесных, то псы часто выбегают навстречу своим хозяевам и заискивающе мчатся им вслед. Но Иеффай не мог помышлять о собаках, поскольку это выглядело бы уже не только как обетование незаконное, но также презренное и нечистое с точки зрения закона. И такая жертва могла бы послужить оскорблением Господу. И также он не говорит: что ни выйдет из ворот дома моего навстречу мне, будет Господу, и вознесу сие на всесожжение. А говорит Иеффай следующее: что выйдет из ворот дома моего навстречу мне, будет Господу, и вознесу сие на всесожжение. Следовательно, не остается сомнения в том, что он с самого начала помышлял о человеческом существе; хотя, пожалуй, не о своей единственной дочери. Но кто только смог бы превзойти её в глазах отца, за исключением, разве что, его супруги?
Источник: Вопросы на Семикнижие.
Иероним Стридонский (~347−419/20)
Ст. 30−31 И дал Иеффай обет Господу и сказал: если Ты предашь Аммонитян в руки мои, то по возвращении моем с миром от Аммонитян, что выйдет из ворот дома моего навстречу мне, будет Господу, и вознесу сие на всесожжение
И поскольку он [Иовиниан] отдаёт предпочтение верности отца Иеффая [обету], а не слезам девственной дочери, то это соответствует нашему взгляду. Ведь мы не столько проповедуем девственниц мира, сколько дев Христа ради. И большинство Иудеев порицают отца за опрометчивость обета: если Ты предашь Аммонитян в руки мои, то по возвращении моем с миром от Аммонитян, что выйдет из ворот дома моего навстречу мне, будет Господу, и вознесу сие на всесожжение. А если бы, говорят они, это была собака, а если осёл, то что бы он стал делать? Их мнение таково, что Бог так устроил события, чтобы давший опрометчивый обет осознал свою неправоту через смерть дочери.
Источник: Против Иовиниана.