А сборщик налогов, стоя поодаль, не смел даже глаз поднять к небу и бил себя в грудь, говоря: „Боже, прости мне, грешнику, вину мою!“[5]
А сборщик налогов, стоя поодаль, не смел даже глаз поднять к небу и бил себя в грудь, говоря: "Боже, прости мне, грешнику, вину мою!"