Когда царь услышал слово человека Божия, произнесённое к жертвеннику в Вефиле, то простёр Иеровоам руку свою от жертвенника, говоря: возьмите его. И одеревенела рука его, которую он простёр на него, и не мог он поворотить её к себе.
И҆ бы́сть є҆гда̀ ᲂу҆слы́ша ца́рь і҆еровоа́мъ словеса̀ человѣ́ка бж҃їѧ воззва́вшагѡ ко ѻ҆лтарю̀ и҆́же въ веѳи́ли, и҆ прострѐ ца́рь рꙋ́кꙋ свою̀ ѿ ѻ҆лтарѧ̀, глаго́лѧ: и҆ми́те є҆го̀. И҆ сѐ, ᲂу҆́сше рꙋка̀ є҆гѡ̀, ю҆́же прострѐ на́нь, и҆ не можа́ше возврати́ти ю҆̀ къ себѣ̀:
И бысть егда услыша царь Иеровоам словеса человека Божия воззвавшаго ко олтарю иже в Вефили, и простре царь руку свою от олтаря, глаголя: имите его. И се, усше рука его, юже простре нань, и не можаше возвратити ю к себе: