Афанасий Великий (~295−373)
И измениша славу Его в подобие тельца, ядущаго траву. Их слава был Бог, Его-то оставив, поклонились тельцу.
Источник: Толкование на псалмы.
Иоанн Златоуст (~347−407)
и измениша славу Его в подобие телца ядущаго траву
Очень искусно изобразил псалмопевец ужас их безумия. Сотворившего столько чудес, даровавшего им то необычайное спасение и сильного сотворить столь великие дела (они оставили) и вместо Него почтили изображение тельца, самый первообраз которого нуждается в пище. И притом пища тельца — не хлеб, употребляемый разумными существами, но трава и зелень. А сравнительно с этим тельцом, лишенным разума, питающимся травой и обреченным в рабство людям, еще гораздо ничтожнее его изображение, потому что оно не только неразумно, но и бездушно и не может ни действовать, ни мычать, ни есть, — и однако столь бессильного они предпочли Богу всяческих. Нося в душе образ египетского Аписа, который был почитаем в Мемфисе, они поклонились не ему только, но и многим другим истуканам Сделавши одного тельца, они имели в виду многих: «вот бог твой, Израиль, который вывел тебя из земли Египетской» (Исх 32:4).
Источник: Беседа на псалом 105.
Феодорит Кирский (386/93−~457)
«И измениша славу Его в подобие тельца ядущаго траву». Весьма приличными чертами Пророк изобразил неразумие их. Ибо вместо того, Кто совершил столько чудес, Кто даровал им чудное оное спасение, и может производить столько и таких дел, почтили изображение тельца, когда тот, с кого снято сие изображение, имеет нужду в питании. Да и пища у тельца не хлеб, предлагаемый существам словесным, но трава и сено. А изображение тельца гораздо маловажнее самаго тельца, который по естеству безсловесен, питается сеном и дан в служение людям. Ибо изображение сие не только безсловесно, но и не одушевленно, не может ни действовать, ни мычать, ни есть. Однако же и сие столько безсильное предпочли они Богу всяческих.
Евфимий Зигабен (~1050−~1122)
И измениша славу Его в подобие тельца ядущаго траву.
Изменили, говорит, евреи славу Божию в подобие тельца, ядущего траву; о тельце упоминает для большего обвинения евреев в неразумии; потому что они, имея разум, прославляли и почитали за Бога изображение неразумного животного. Некоторые списки содержат: славу их (свою), а слава Иудеев была Бог, прославивший их посредством изложенных чудес, и славных благодеяний. Однако же сии, говорит, безумцы, променяли истинного и живого Бога своего на подобие тельца.
Того же: В сравнении с тельцом, имеющим бессловесную природу и пищею своею траву и дарованным в работу людям, образ его гораздо ничтожнее; ибо он не только не имеет разума, но и души, и не может ни действовать, ни мычать, ни есть. Но и при таком бездействии его, они предпочли его Богу, Творцу всех. Севира: Не только говорит об изображении животного, но упоминает и о пище его, прибавляя: ядущего траву, чтобы сильнее показать бесчувственность их.
Лопухин А.П. (1852−1904)
и измениша славу его в подобие телца ядущаго траву.
Но это благодеяние скоро было забыто. В пустыне, при ропоте, Бог чудесно ниспослал пищу, но вместе с тем и наказал ропщущих («гробы похотения»). Возмутившиеся против Моисея и Аарона были поглощены землей. Народ оскорбил Бога поклонением тельцу у Хорива, но по заступничеству Моисея Господь помиловал его
Во время пребывания Моисея на Синае евреи слили себе золотого тельца, которому и поклонялись. Этот телец напоминал им Бога египтян Аписа, с культом почитания которого они хорошо были знакомы во время своего долголетнего пребывания в Египте. Когда наверху Синая составлялись заповеди десятисловия, между которыми была и та, что ни на небе, ни на земле, ни вообще во всех предметах видимого мира не может быть подобия Божия, евреи покланялись изделиям своих рук, как истинному Богу. Истинный Бог, сделавший имя евреев славным, был заменен волом. Здесь указывается характерная черта евреев, как и вообще народов семитов, его склонность к чувственно-осязаемому даже в области религиозных верований.