Амвросий Медиоланский (~339−397)
Имущество богатого — крепкий город его, беда для бедных — скудость их
Не следует порицать богатство само по себе. В конце концов, богатство может служить к искуплению души человека, ибо богатством своим человек выкупает жизнь [свою] (Притч 13:8). Итак, и в сем материальном богатстве есть место добродетели. Вы подобны кормчим в великом море. Если кто хорошо правит кораблем своим, быстро пройдет он глубины и достигнет гавани; если же кормчий не знает своего дела, корабль потонет из-за собственной тяжести. Посему написано: имущество богатого — крепкий город его (Притч 10:15).
Источник: Письма.
Лопухин А.П. (1852−1904)
Ст. 15−21 Имущество богатого — крепкий город его, беда для бедных — скудость их. Труды праведного — к жизни, успех нечестивого — ко греху. Кто хранит наставление, тот на пути к жизни; а отвергающий обличение — блуждает. Кто скрывает ненависть, у того уста лживые; и кто разглашает клевету, тот глуп. При многословии не миновать греха, а сдерживающий уста свои — разумен. Отборное серебро — язык праведного, сердце же нечестивых — ничтожество. Уста праведного пасут многих, а глупые умирают от недостатка разума
В этих семи стихах говорится главным образом о земных благах, ценности их и способе приобретения и употребления. Возвышающее самочувствие и самонадеянность человека, значение богатства и принижающее на человека действие бедности (ст. 15) — факт опыта. Премудрый этим изречением предостерегает — богатого от самонадеянности, порождаемой богатством, а бедного от лености, приводящей к бедности и нищете. При этом как богатство, так и бедность рассматриваются главным образом с нравственной точки зрения: богатство, предполагается, должно быть приобретено жизненной мудростью и средствами нравственно-безукоризненными и в свою очередь должно быть употребляемо на дела мудрости, любви и благочестия; напротив, бедность, являющаяся следствием лености и других пороков, может, в свою очередь, приводить к новым порокам Что Премудрый рассматривает богатство и бедность главным образом с моральной точки зрения, показывает следующий стих — 16-й, где прямо говорится, что прочны лишь приобретения праведника, а стяжания нечестивого ведут ко греху, — а равно и ст. 17-й, где уже со всею определенностью выступает нравоучительное направление и содержание речи: говорится о спасительности хранения учения мудрости и о гибельности пренебрежения обличением (ср. XII:1): не принимающий обличения не только сам гибнет, но, через пагубную силу примера, губит и других (Мф XV:14). В следующих ст. 18−21 говорится преимущественно о правильном, спасительном и неправильном, гибельном пользовании даром слова: осуждается злоречие по адресу ближнего (ст. 18), вообще празднословие, неизбежно приводящее ко греху (ст. 19, ср. XIII:3; XXI:23; Еккл X:14; Сир XX:7; XXII:31; XXVIII:25; Мф XII:35), похваляется, напротив, обдуманное слово праведного (20а) как назидательное для многих (21а), в противоположность пустому, бессодержательному слову нечестивого (20б, 21б.)