Лопухин А.П. (1852−1904)
Ст. 16−23 Благонравная жена приобретает славу, а трудолюбивые приобретают богатство. Человек милосердый благотворит душе своей, а жестокосердый разрушает плоть свою. Нечестивый делает дело ненадежное, а сеющему правду — награда верная. Праведность ведет к жизни, а стремящийся к злу стремится к смерти своей. Мерзость пред Господом — коварные сердцем; но благоугодны Ему непорочные в пути. Можно поручиться, что порочный не останется ненаказанным; семя же праведных спасется. Что золотое кольцо в носу у свиньи, то женщина красивая и — безрассудная. Желание праведных есть одно добро, ожидание нечестивых — гнев
Взаимное соотношение двух половин ст. 16-го по тексту евр-масор. и Вульг представляется неясным и может быть понято лучше по тексту LXX (слав., русск. синод.), имеющему между этими двумя предложениями два других, из которых первое заключает в себе противоположение первой мысли стиха, а другое — второй его половине. Весь стих 16 по т. LXX читается так: Γυνὴ εὐχάριστος ἐγείρει ἀνδρὶ δοξαν, θρόνος δε ἀτιμίας γυνὴ μισοῦσα δίκαια πλούτου ὀκνηροί ἐνδεεῖς γίνονται, οὶ δὲ ἀνδρεῖοι ἐρείδονται πλούτω. Слав. и русск. синод, дословно передают чтение LXX, причем слова, не имеющиеся в евр т., в русск. заключены в скобки. Вместо этого антитетического параллелизма Вульгата ближе к т. евр — дает параллелизм синтетический или сравнительный: mulier gratiosa inveniet gloriam et robusti habebunt divitias. Чтение LXX-ти ст. 16 заслуживает предпочтения пред т. масор. и Вульг. Мысль стиха: блага, даже внешние, приобретаются усилиями человека. В следующих стихах (17 и дал.) развивается мысль, что блага жизни достигаются именно нравственными усилиями, богоугодной религиозно-нравственной настроенностью человека. Именно источником благосостояния человека называется прежде всего благотворительность (ст. 17, сн. ст. 25), затем правда (ст. 18−19), благоговейная непорочность пред Богом (ст. 20−21). Вместе с тем противоположные пороки: немилосердие, коварство, жестокость, нечестие, являются источником гибели для повинных в тех пороках людей. Это, вообще, столь часто повторяющаяся, в книге Притчей, мысль о соответствии земного жребия человека его религиозно-нравственному достоинству (ср. Гал VI:8; 1Тим IV:8). В ст. 22, соответственно тому, в образном сравнении высказывается мысль о непристойности благолепия или, общее, блага для нравственного безобразия, которое от присоединения к нему изящной обстановки еще нагляднее являет свое ничтожество (ст. 22-й — пример так называемой эмблематической притчи). Ст. 23 представляет как бы заключительное обобщение предыдущих мыслей — о противоположности жизненных стремлений и чаяний праведных и нечестивых.