Григорий (Лебедев)
Как может сатана изгонять сатану?
Как ты можешь в хорошем деле опираться на плохое? Как ты можешь, борясь в себе с какой-либо скверной, заласкивать в себе же другую неправду? Разве эта последняя неправда, будучи укрепляемой, позволит тебе выгнать сродное себе? Разве сатана (зло) выгонит сатану (другое зло)?
Источник: Благовестие Святого Евангелиста Марка. Духовные размышления.
Августин (354−430)
И, призвав их, говорил им притчами: как может сатана изгонять сатану
Вот что говорит Господь: «Не может сатана изгонять сатану». Если кто-либо именем самых низких сил изгоняет демона и при этом полагает, будто эти слова Господа не верны, то пусть вдумается в их смысл. Сатана, даже если он сохранит тело человека и его чувства в невредимости, делает это для того, чтобы добиться еще большего: вероломного подчинения воли этого человека. Таким путем сатана не выходит, а еще глубже входит — для того чтобы действовать ему в человеке, как об этом сказано было апостолом: …по воле князя, господствующего в воздухе, духа, действующего ныне в сынах противления (Еф 2:2). Сатана не приводил в беспорядок их телесные чувства, и не истязал, и тела их не сотрясал, но царствовал в воле, или же, вернее, в их алчности.
Источник: О различных вопросах.
Феофилакт Болгарский (~1078−~1107)
Ст. 23−27 И, призвав их, говорил им притчами: как может сатана изгонять сатану? Если царство разделится само в себе, не может устоять царство то; и если дом разделится сам в себе, не может устоять дом тот; и если сатана восстал на самого себя и разделился, не может устоять, но пришел конец его. Никто, войдя в дом сильного, не может расхитить вещей его, если прежде не свяжет сильного, и тогда расхитит дом его
Опровергает ненавистливых иудеев неоспоримыми примерами. Как возможно, — говорит, — бесу изгонять бесов, когда и в обыкновенных домах видим, что пока живущие в них мирны, дома стоят благополучно, а коль скоро произойдет в них разделение, — падают? Как возможно, — говорит, — чтобы кто расхитил посуду крепкого, если наперед не свяжет его? Эти слова означают следующее: «сильный» есть диавол; «вещи» его суть люди, служащие ему вместилищем. Таким образом, если кто наперед не свяжет и не низложит диавола, то как он может расхитить у него сосуды его, то есть беснующихся? Поэтому, если Я расхищаю сосуды его, то есть освобождаю людей от насилия бесовского, то, следовательно, Я наперед связал и низложил бесов, и оказываюсь врагом их. Итак, как же вы говорите, что Я имею в Себе веельзевула, то есть, что Я изгоняю бесов, будучи другом их и волшебником?
Лопухин А.П. (1852−1904)
Ст. 23−30 И, призвав их, говорил им притчами: как может сатана изгонять сатану? Если царство разделится само в себе, не может устоять царство то; и если дом разделится сам в себе, не может устоять дом тот; и если сатана восстал на самого себя и разделился, не может устоять, но пришел конец его. Никто, войдя в дом сильного, не может расхитить вещей его, если прежде не свяжет сильного, и тогда расхитит дом его. Истинно говорю вам: будут прощены сынам человеческим все грехи и хуления, какими бы ни хулили; но кто будет хулить Духа Святаго, тому не будет прощения вовек, но подлежит он вечному осуждению. Сие сказал Он, потому что говорили: в Нем нечистый дух
Евангелист Марк не говорит, как Матфей, что Христос проник в мысли Своих противников: по его представлению, книжники высказывали свои обвинения открыто. Но он один отмечает, что Господь отозвал книжников в сторону от толпы и говорил им притчами, т. е. сравнениями (до 30-го стиха). См. комментарии к Мф 12:25−32.
«Но подлежит он вечному осуждению» (стих 29). По Тишендорфу: «вечному греху будет повинен» (ἁμαρτήματος, ῥ не κρίσεως, как в нашем Textus Receptus). Это значит, что виновный навсегда привязан ко греху, не может от него отстать (такое же значение имеет и предшествующее выражение: «тому не будет прощения вовек»). Отсюда еще нельзя выводить прямого заключения о том, что будет в загробной жизни. С ясностью только сказано, что грех на человеке будет тяготеть всегда — не будет такого периода, когда бы он почувствовал себе облегчение: Но и наше чтение в Textus Receptus имеет немало оснований (см. Тишендорф, с. 245). Если принять его, то здесь речь идет, несомненно, о вечном осуждении грешника.