Ради Сиона не стану молчать, ради Иерусалима не успокоюсь, пока не воссияет, как заря, его избавление[1] и спасение его — как горящий факел.
Ради Сиона не стану молчать, ради Иерусалима не успокоюсь, пока не воссияет, как заря, его избавление и спасение его — как горящий факел.