Беспечен был Моав от самой юности своей, как чистое вино над осевшей гущей — не переливали его из сосуда в сосуд. В изгнании он не был, потому выдержан вкус его и аромат его не изменился.
Беспечен был Моав от самой юности своей, как чистое вино над осевшей гущей — не переливали его из сосуда в сосуд. В изгнании он не был, потому выдержан вкус его и аромат его не изменился.