И сказала ему жена его: ты всё ещё твёрд в непорочности твоей! похули Бога и умри.
Вре́мени же мно́гꙋ минꙋ́вшꙋ, речѐ къ немꙋ̀ жена̀ є҆гѡ̀: доко́лѣ терпи́ши глаго́лѧ: сѐ, пождꙋ̀ вре́мѧ є҆щѐ ма́ло, ча́ѧ наде́жди спасе́нїѧ моегѡ̀; се́ бо, потреби́сѧ ѿ землѝ па́мѧть твоѧ̀, сы́нове твоѝ и҆ дщє́ри, моегѡ̀ чре́ва болѣ̑зни и҆ трꙋды̀, и҆́миже вотщѐ трꙋди́хсѧ съ болѣ́зньми: ты́ же са́мъ въ гноѝ черве́й сѣди́ши, ѡ҆бнощева́ѧ внѣ̀ без̾ покро́ва, и҆ а҆́зъ скита́ющисѧ и҆ слꙋжа́щи, мѣ́сто ѿ мѣ́ста преходѧ́щи, и҆ до́мъ ѿ до́мꙋ, ѡ҆жида́ющи со́лнца, когда̀ за́йдетъ, да почі́ю ѿ трꙋдѡ́въ мои́хъ и҆ ѿ болѣ́зней, ꙗ҆̀же мѧ̀ нн҃ѣ ѡ҆бдержа́тъ: но рцы̀ глаго́лъ нѣ́кїй ко гдⷭ҇ꙋ и҆ ᲂу҆мрѝ.
Времени же многу минувшу, рече к нему жена его: доколе терпиши глаголя: се, пожду время еще мало, чая надежди спасения моего? Се бо, потребися от земли память твоя, сынове твои и дщери, моего чрева болезни и труды, имиже вотще трудихся с болезньми: ты же сам в гнои червей седиши, обнощевая вне без покрова, и аз скитающися и служащи, место от места преходящи, и дом от дому, ожидающи солнца, когда зайдет, да почию от трудов моих и от болезней, яже мя ныне обдержат: но рцы глагол некий ко Господу и умри.