Иннокентий (Борисов) (1800−1857)
Помянух Бога и возвеселихся, поглумляхся, и малодушствоваше дух мой
Одно воспоминание о Боге наполняет душу отрадою и веселием. Ибо с именем Божиим соединено все, что только можно представить великого, премудрого, благого и любвеобильного. Отрадно вспоминать среди горя об отце, о наставнике мудром, о друге неизменном, о покровителе могущественном, о враче искусном: Бог есть и Отец, и Наставник, и Друг, и Покровитель, и Врач такой, пред Коим все земные и наставники, и отцы, и врачи малы и слабы.
Но чтобы одно воспоминание о Боге уже веселило нас, надобно, чтобы у нас была связь с Богом; надобно, чтобы мы были — Его, и Он — наш. Чужое не веселит. Тем паче не веселит чужое противное. Посему на человека нечестивого воспоминание о Боге производит другое действие: помянух Бога и убояхся. Ибо с именем Бога соединяется понятие Обличителя, Судии, Наказателя.
Какое горькое состояние, что мысль о Боге производит уныние и страх! Не все ли это равно, как и луч света леденит? Так грех превращает порядок вещей!
Бежим сего состояния. Будем и среди грехов не терять духа покаяния, и тогда всякая мысль о Боге будет сопровождаться радостью духовною. Помянух Бога и возвеселихся! Ибо с именем Бога пробуждается мысль об Отце, приемлющем кающихся с распростертыми объятиями.
Источник: Заметки.
Нил Синайский
Помянух Бога и возвеселихся, поглумляхся, и малодушствоваше дух мой
Как непрестанно вдыхаем мы воздух, так непрестанно должны хвалить и песнословить Господа, хотя и занимаемся делами. Ибо мудрый и боголюбивый ум может непрерывно хранить память о Творце. «Помянух Бога, — говорит Давид, — и возвеселихся» (Пс 76:4). Поэтому, если память о Владыке производит веселие в душах наших, то не поленимся воспользоваться памятью о Боге.
Источник: Письма на разные темы. Сосандру, главному правителю дел.
Евфимий Зигабен (~1050−~1122)
Помянух Бога и возвеселихся.
Единственным, говорит. утешением в толиких скорбях моих я имел воспоминание о Боге. Ибо, памятуя, что Бог может освободить меня, я утешался, и, по словам Феодорита, радовался. Какое удобоприобретаемое утешение!
Слова Григория Богослова: Отреклась от утешения душа моя. Видишь ли в сих словах беспечность и отчаяние? Что говоришь? Ты не приемлешь утешения? не надеешься отрады? так говорит великий Давид. который в скорбях распространяется. Что же делать мне малому, слабому, не имеющему такого духа? Давид колеблется, кто же спасется? Какую помощь найду в злостраданиях, или какое утешение? На сие ответствует тебе Давид, великий врач. К кому прибегнуть? от меня хочешь знать сие? надобно только пожелать, только устремиться. Утешение близко, — я помянул Бога и возвеселился. Что легче воспоминания? Воспомяни и ты, и возвеселись. Какое удобное врачевство? какое скорое врачевание! какое величие дара! Воспомяни о Боге; и Он не только успокаивает малодушие и скорбь, но производит и радость (Слово к жителям Haзианза). Слова Оригена: Где воспоминание о Боге, там страсть исчезает, напротив где страсть, там нет памятования о Боге. Посему-то не в смерти тот, кто воспоминает о Боге. Итак если и памятование о Боге веселит, то что доставит самое явление Его тому, кто чувствует его? к сему прибавлю: и имя весьма веселит. Слова Афанасия: Я не принимал никакого человеческого утешения, но веселие сердца было для него одно только воспоминание о Боге. И слова Аполлинария в пророческом стихе: я отрекся умом внимать утешающему.
Размышлях и малодушствоваше дух мой.
Άδολεσχία (размышление) собственно значит многословие и пустословие, как сказано: «сказывали мне беззаконники пустых много слов» (Пс 118:85); означает также и размышление и беспокойство, в каковом значении стоит и здесь: я говорит, размышлял в самом себе и беспокоился, как бы мне освободиться от скорбей, и поелику я не находил свободы от них, то унывала и упадала в духе душа моя. В таковом значении размышления и беспокойства принимается άδολεσχία и в следующем месте: о заповедях Твоих я буду размышлять, и в следующем: раб Твой размышлял об оправданиях Твоих, и во многих других изречениях 118-го псалма. Называется также άδολεσχία и молитва, как в словах Анны: от множества углубления моего, (то есть в прилежной молитве моей) я истаивала доселе (1Цар 1,16).