Ибо любовь Христова объемлет нас, рассуждающих так: если один умер за всех, то все умерли.
Любовь Христа движет нами, потому что мы убеждены в том, что раз Один умер за всех, то, значит, все умерли.
Нами движет любовь Христова, и мы рассуждаем так: если Один умер за всех — умерли все.
Современный перевод РБО
Ведь любовь Христа заставляет нас заключить, что раз один Человек умер за всех, значит, умерли все.
Нами движет ведь любовь Христова, с тех пор как мы пришли к убеждению: Один умер за всех, значит, умерли все.
Потому что любовь Христа обязывает нас рассуждать так: если один умер за всех, то все умерли.
Любовь Христа управляет нами, так как мы знаем, что один Человек умер за всех людей, и потому все умерли.
Ибо любовь Христова управляет нами, и мы решили, что один Человек умер за всех людей, и потому все умерли.
Ибо любовь Христова понуждает нас, рассудивших так: Один умер за всех, значит все умерли.
Любовь Христа обязывает нас к этому, потому что мы убеждены в том, что если один умер за всех, то значит все умерли.
Ведь любовь Христова руководит нами, рассудившими так: если Один умер за всех, значит и все умерли;
Ибо любовь Мессии овладела нами, потому что мы убеждены, что один Человек умер от имени всего человечества (подразумевается, что всё человечество было уже мертво),
Ибо любовь Христова увлекаетъ насъ разсуждающихъ такъ, что естьли одинъ умеръ за всѣхъ, то всѣ умерли. А Христосъ и умеръ за всѣхъ,
Любовь Христа предлагает нам такое рассуждение: если один умер за всех, значит, все умерли.
Любовь убо Христова содержит насъ, розмысляющи сее: ест ли же единъ за всех умре, тогда вси смерти предани быша •
И҆́бо любы̀ бж҃їѧ ѡ҆бдержи́тъ на́съ сꙋ́ждшихъ сїѐ: ꙗ҆́кѡ а҆́ще є҆ди́нъ за всѣ́хъ ᲂу҆́мре, то ᲂу҆́бѡ всѝ ᲂу҆мро́ша.
И́бо любы́ Бо́жия содержи́т нас, су́ждших сие́: я́ко а́ще Еди́н за всех у́мре, то у́бо вси умро́ша.