НЕБЕСНОЕ ЖИЛИЩЕ (5:1-10)
1 Мы знаем: если рухнет шалаш — наше земное жилище, у нас есть дом. Его нам даст Бог. Это нерукотворный, вечный дом на небесах. 2 Пока мы здесь, мы горько стонем: так не терпится нам облечься в этот небесный покров! 3 В нем мы, даже раздетые, не окажемся нагими. 4 Но пока мы всё еще в своем телесном шалаше, мы тяжко стонем. Не оттого, что хотим лишиться земного крова, а оттого, что хотим облечься в небесный, чтобы смертное было поглощено жизнью. 5 Вот цель, ради которой сотворил нас Бог, давший нам в залог Свой Дух.
6 Итак, мы всегда отважны духом и знаем: пока мы живем дома — в собственном теле, мы на чужбине, не у Господа. 7 Ведь мы живем верой, а не тем, что видим глазами. 8 Так вот, мы отважны духом, мы предпочли бы выселиться из тела и поселиться дома, у Господа. 9 Потому и желаем больше всего — живем ли мы дома или на чужбине — понравиться Ему. 10 Ведь всем нам придется предстать перед Судьей — Христом, чтобы каждый получил по заслугам за все, что сделано им за время телесной жизни — и за доброе, и за дурное.
5:3 В нем мы, даже раздетые — в некоторых рукописях: «в нем мы, даже одетые». 5:5 сотворил — в ряде рукописей: «творит».
5:1 Иов 4:19; 2Кор 4:7 5:2 Рим 8:23 5:4 1Кор 15:53-54 5:5 Рим 8:16, 23; 2Кор 1:22; Еф 1:13 5:7 1Кор 13:12 5:8 Флп 1:23 5:9 Кол 1:10; 1Фес 4:1 5:10 Эккл 12:14; Деян 17:31; Рим 2:16; Рим 14:10
Ст. 1 — Мы знаем: если рухнет шалаш — наше земное жилище, у нас есть дом. Его нам даст Бог. Это нерукотворный, вечный дом на небесах — Последний отрывок заканчивался словами, призывавшими устремлять взор на невидимое, на вечное, что дает силы переносить земные тяготы. И здесь Павел говорит о невидимом и вечном небесном доме, который нас дожидается. Мы знаем — Следовательно, Павел сообщает своим читателям не нечто новое, а то, что он им уже говорил, а сейчас лишь напоминает. Кроме того, он говорит вещи, известные всем христианам. Шалаш, или палатка — это жилище видимое. Жилище это временное, легко разрушается и слабо защищает от бурь и невзгод. Апостол Павел так назвал того «внешнего человека», который ветшает и постепенно разрушается (см. 4:16)[63]. Земное жилище — Возможно, Павел этим намекает на то, что человек создан из земли, «из праха земного». Рухнет шалаш — то есть наступит смерть природного человеческого тела. Но христиане не должны отчаиваться, потому что смерть — это не конец бытия, а начало такой жизни, о которой апостол, цитируя Писание, говорил коринфянам: «Того не видел глаз и ухо не слыхало, того вообразить не может сердце человека, что приготовил Бог для любящих Его» (ср. 1Кор 2:9; Ис 64:4; Ис 52:15).
У нас есть дом — Этот дом приготовлен Богом для нас и дожидается нас, но пока мы живем на земле, мы владеем им лишь в надежде. Это новое жилище — наше новое, преображенное тело. «Кладется в землю тленное — встает нетленное; кладется уродливое — встает прекрасное; кладется слабое — встает могущественное; кладется материальное — встает духовное» (1Кор 15:42-43). Этот дом построен не людьми, его даст им Бог, поэтому и жилище названо нерукотворным[64].
Но было бы неправильным считать, что апостол назвал так «внутреннего человека» (4:16). Пока человек на земле, в нем происходит процесс преображения, потому что в мистическом смысле грядущий век для христианина уже отчасти наступил. Но пока что это лишь намек, предчувствие, предвкушение.
Ст. 2 — Пока мы здесь, мы горько стонем: так не терпится нам облечься в этот небесный покров! — Этот горестный стон — не вопль отчаяния, это стон нетерпения. Павел, как и другие христиане его времени, был убежден в том, что Господь очень скоро вернется в славе и Новый Век наступит в самое ближайшее время. Ср. Рим 8:23: «И не только мироздание, но и мы, уже получившие Духа как начаток новой жизни, — и мы в душе стонем, дожидаясь того дня, когда Бог примет нас как Своих сынов и все существо наше сделает свободным». Облечься в этот небесный покров — От метафоры дома апостол переходит к другой метафоре — одежды. Конечно, это словосочетание звучит немного странно: как можно одеться в здание?! Правда, нам, носителям русского языка, повезло, ведь у нас дом — это кров, а одежда — покров. Значит, мы можем передать метафору и игру слов оригинала.
Ст. 3 — В нем мы, даже раздетые, не окажемся нагими — Это очень трудный стих, и о том, что его не всегда понимали, свидетельствуют разночтения: «В нем мы, даже одетые, не окажемся нагими» и «Когда мы одеты, мы не окажемся нагими». В силу трудности текста его толковали по-разному. Но поскольку толкований очень много и большинство из них отвергнуто современными учеными, приведем лишь два, которые кажутся наиболее убедительными. Апостол верил, что Господь придет так скоро, что он встретит Его живым. Но смертельная опасность, которую он пережил в Эфесе, потрясение от предполагаемого разрыва с коринфской церковью и множество других переживаний (см. 7:5) заставили его задуматься над проблемой смерти. Теперь это была уже не проблема человечества и христиан в целом, но его личная проблема. Апостол не перестал верить в воскресение, он по-прежнему жаждет скорейшей встречи с Господом, но, возможно, впервые начинает понимать, что он может умереть насильственной смертью — и раньше, чем придет Господь. А это значит, что ему предстоит некий промежуток, который традиционно назывался сном, а мертвые — усопшими, то есть уснувшими. От этого сна их пробудит труба архангела и голос Господа (см. 1Фес 4:13-18; Ин 5:25, 28). Пребывая во время этого «сна» в могиле, человек «раздет», с него снимается его «одежда» — тело. Нагота же воспринималась евреями как нечто в высшей степени постыдное, она внушала ужас. Поэтому нагота становится символом смерти, а смерть есть враг. Так что здесь мы чувствуем психологическое напряжение, которое испытывает апостол. «Радостное эсхатологическое “стенание” отягощено... страданием... Это указывает на “раздетость”... на “наготу смерти”. Так сияющая надежда соединена с напряжением темной реальности смертного страдания»[65].
Но для людей, веривших в то, что тело — темница души, обнаженность души была состоянием желанным, а не пугающим. О «раздевании» души писал, например, Платон во многих своих произведениях (см. диалоги «Кратил», «Горгий», «Федон», «Государство»). Согласно философу, только обнаженная душа, снявшая с себя земные одежды, могла попасть на высшие небеса. Но подобные взгляды были глубоко чужды еврею Павлу, для которого тело — не тюрьма, а храм, созданный Богом, в котором обитает Его Дух (см. 1Кор 6:19). Павел не боится смерти и одновременно страшится ее, как страшится всякое живое существо. Ведь даже Иисус в Гефсимании умолял Отца пронести чашу страданий и смерти мимо. См. Евр 5:7: «В дни Своей земной жизни Он вознес, с воплем и плачем, просьбы и мольбы к Тому, кто мог спасти Его от смерти». Но апостол так жаждет встречи и преображения, символом которого является новое, вечное, нетленное духовное одеяние, что готов перетерпеть этот мучительный промежуток пребывания в наготе.
Вторая точка зрения уже была отчасти изложена. Из 1-го Письма коринфянам мы знаем, что тамошние христиане тоже придерживались убеждений, заимствованных из популярного платонизма. Они считали себя духовно воскресшими и не нуждающимися в телесном воскресении, которое, по их мнению, было возвратом назад от духовных высот к чему-то неизмеримо более низкому. Телесное воскресение представлялось им грубо материальным оживлением трупов. Поэтому их не только не пугала «нагота» души, но они стремились к ней. По их мнению, духовное воскресение уже произошло, они уже получили бессмертие через обретение Духа (1Кор 15:12-55), они достигли статуса ангелов, что подтверждается их говорением на «ангельских» языках. Но Павел не разделяет такой веры в дуализм души и тела. Он исповедует библейский взгляд на человека как на существо целостное, которое не состоит из материального и духовного, из тела и души. Вероятно, не все члены коринфской церкви восприняли его учение, хотя он посвятил ему значительную часть первого письма.
Но почему Павлу нужно, чтобы его духовные дети правильно верили? Он не создает догматов, но убежден в том, что неверные представления о Боге обязательно приведут к нравственному разложению (см., например, Рим 1:18-32). А для него важно, чтобы христиане вели образ жизни, достойный Бога. Но те, кто считает, что тело так же не важно, как пища, которую ест человек, убеждены в том, что грехами могут быть только те, что относятся к сфере Духа, а например, разврат и другие проступки, касающиеся тела, совершенно не важны и не оскверняют их. Ведь они уже достигли духовных высот и ангельского статуса!
Ст. 4 — Но пока мы всё еще в своем телесном шалаше, мы тяжко стонем. Не оттого, что хотим лишиться земного крова, а оттого, что хотим облечься в небесный, чтобы смертное было поглощено жизнью — Первая часть стиха почти дословно воспроизводит ст. 1-2. Тяжко стонем — возможно иное понимание: «стонем под бременем». Но во второй части появляется тема, которая была лишь намечена в ст. 3. Как хотелось бы человеку облечься в небесное одеяние, сохранив при этом и земное, к которому он так привык, так его любит! Ведь на земле столько по-настоящему прекрасного, с которым не хочется разлучаться... И все же, несмотря на печаль расставания, желание оказаться вместе с Богом, войти в Его Царство, где не будет ничего временного и преходящего, но смертное будет поглощено жизнью, сильнее. «То, что тленно, должно облечься в нетление, и смертное облечься в бессмертие» (1Кор 15:53). См. также 1Кор 15:54. Поглощено — буквально: «проглочено» (Ис 25:8). Комментаторы часто иллюстрируют этот стих примером с роженицей, которой больно и страшно, но она одновременно исполнена радости и счастья, дожидаясь, когда родится ребенок (ср. Ин 16:21).
Ст. 5 — Вот цель, ради которой сотворил нас Бог, давший нам в залог Свой Дух — Итак, цель Бога — это жизнь христиан в единении с Ним, жизнь вечная, потому что первые слова стиха относятся к последним словам предыдущего: «чтобы смертное было поглощено жизнью». Автор Откровения пророчески предрекает то время, когда Бог будет вечно жить среди людей и поэтому на новой земле не будет храма (Откр 21:22). Сотворил — буквально: «приготовил». Бог «гарантировал» нам, что эта великая надежда осуществится, дав нам в залог Своего Духа — см. 1:22 и комментарий.
Ст. 6 — Итак, мы всегда отважны духом и знаем: пока мы живем дома — в собственном теле, мы на чужбине, не у Господа — Хотя Павел устремляется к Богу, жаждет возвратиться на свою истинную родину, но он должен еще жить, оставаясь на чужбине, отделенным от Бога. В письме, которое апостол напишет из тюрьмы христианам Филипп, он, размышляя о смерти, скажет, что для него лучше умереть, потому что он тогда будет с Христом. Но как жизнь, так и смерть — в руках Божьих, и он знает, что еще нужен на земле, его апостольские труды не завершены. Это понимание придает ему мужества. И если в 4:16 он говорит: «мы не падаем духом», то здесь состояние его духа еще крепче: «мы всегда отважны духом». Мы на чужбине — В Библии народ Израиля часто назывался странниками и чужеземцами на этой земле. Эту идею потом воспримет и христианство (см. 1Пет 1:1; Евр 11:9-10). У Павла здесь парадокс: с одной стороны христиане, пребывая в теле, живут дома, но одновременно они пребывают на чужбине.
Ст. 7 — Ведь мы живем верой, а не тем, что видим глазами — Этот стих — повторение того, что было сказано выше, в 4:18. Живем верой — Вероятно, вера здесь — это содержание веры, все то, во что мы верим.
Ст. 8 — Так вот, мы отважны духом, мы предпочли бы выселиться из тела и поселиться дома, у Господа — Этот стих практически повторяет ст. 6. Уверенность и отвага апостола основана на его глубокой вере, которой он живет, невзирая на предчувствие, что смерть близка. Есть большое сходство между тем, что говорит апостол в этом отрывке, и Письмом филиппийцам: «Ведь для меня жизнь — Христос. Значит, смерть мне в прибыль... Хочу уйти из этого мира и быть с Христом. Это лучше — и намного!» (Флп 1:21, 23). См. также 1Кор 15:52. Выселиться... поселиться дома — Но, в отличие от ст. 6, апостол понимает, что его истинный дом — не здесь. Тот дом, что на земле, не более чем временное жилище, которое обязательно рухнет (см. ст. 1). Истинная родина, вечный дом апостола — на небесах, у Господа, где он сможет увидеть Его не только глазами веры, но и встретиться лицом к лицу. Ср. ст. 4, где была метафора одевания, которая сменилась здесь другой — выселением из дома и обретением нового дома.
Ст. 9 — Потому и желаем больше всего — живем ли мы дома или на чужбине — понравиться Ему — Апостол объясняет, как должны жить христиане, когда они все еще здесь, но уже воспринимают земную родину чужбиной, а невидимое небесное жилище истинным отечеством. Надо помнить, что, когда апостол рассуждает на богословские темы, он занят не теоретическим, а практическим богословием. Он хочет показать, что гораздо важнее для христиан не пытаться понять, каким именно будет наше посмертное состояние, но жить согласно воле Бога, потому что мы принадлежим Ему и в жизни, и в смерти. «Если мы живем, для Господа живем. Если умираем, для Господа умираем. Живы мы или мертвы, мы принадлежим Господу» (Рим 14:8).
Ст. 10 — Ведь всем нам придется предстать перед Судьей — Христом, чтобы каждый получил по заслугам за все, что сделано им за время телесной жизни — и за доброе, и за дурное — Этот стих завершает собой весь отрывок, подводя итог. Перед Судьей — Христом — дословно: «перед судейским креслом Христа». Павел берет этот образ из жизни. Так в Римской империи проходили судебные заседания: судья сидел в судебном кресле, а обвиняемые стояли перед ним; после того как судья выслушивал их, он сразу же выносил приговор. Из Деяний апостолов мы знаем, что Павлу была хорошо известна эта процедура, ведь в Коринфе ему пришлось стоять в качестве обвиняемого перед проконсулом Ахайи Галлионом (Деян 18:12, 16-17). Здесь таким судьей является Христос, но ср. Рим 14:10: «Все мы предстанем перед Судом Божьим (дословно: “перед судейским креслом Бога”)». В целом ряде новозаветных текстов говорится о том, что Бог поручит Иисусу судить мир (Ин 5:22, 27; Ин 9:39; Мф 25:31-46; Деян 10:42; Деян 17:31). Предстать перед Судьей придется всем, никто не сможет избежать этого назначенного Богом Суда, на котором будет решена вечная участь всех христиан. Суд этот будет объективен и беспристрастен. «Ничто во всем творении не может быть скрыто от Бога, все предстает нагим и без прикрас перед глазами Того, кому мы должны дать отчет» (Евр 4:13). И критерий Суда — поведение человека во время его земной жизни. Получил по заслугам — дословно: «получил воздаяние». Следовательно, что человек сделал во время земной жизни, то и получит: если он делал добро, то ему воздастся добром и наоборот. См. также Рим 2:5-11. Во время телесной жизни — дословно: «через тело». Казалось бы, лучше сказать: «в земной жизни». Но Павел, вероятно, хочет указать коринфянам, гордившимся тем, что они якобы уже достигли высочайшего духовного уровня и не считали грехи тела чем-то серьезным и важным, что тело создано Богом и оно для Него важно.
ПРИМИРЕНИЕ С БОГОМ (5:11-21)
11 И поэтому мы, зная, что такое страх Господень, пытаемся убедить других, а что мы сами из себя представляем, Богу ясно. Надеюсь, что и вашей совести тоже. 12 Это не значит, что мы снова выставляем себя напоказ перед вами. Нет, мы просто даем вам возможность похвалиться нами, чтобы у вас было что возразить тем, кто хвалится чем-то внешним, а не внутренней сущностью. 13 Если мы не в себе, то для Бога. Если в здравом уме, то для вас.
14 Ведь любовь Христа заставляет нас заключить, что раз один Человек умер за всех, значит, умерли все. 15 Он умер ради всех, чтобы те, кто живет, жили уже не для себя, но для Того, кто за них умер и был воскрешен.
16 Следовательно, отныне мы уже никого не можем мерить человеческими мерками. Если раньше мы и Христа мерили такими мерками, то больше этого не делаем.
17 Итак, кто соединен с Христом, тот новое творение. Старое прошло — и вот настало новое. 18 А это все от Бога, который через Христа примирил нас с Собой и дал нам задачу — примирять других. 19 Я имею в виду, что Бог через Христа примирил с Собой весь мир, не вменяя им больше в вину их преступлений, и поручил нам нести весть о примирении.
20 Следовательно, мы — полномочные представители Христа и в нашем лице сам Бог обращается к людям. Мы умоляем от имени Христа: примиритесь с Богом! 21 Того, кто не знал греха, Бог ради нас сделал грехом, чтобы сделать нас, в единении с Христом, Божественной праведностью.
5:11 нами — в некоторых рукописях: «самими собой». 5:16 Если раньше — в ряде рукописей: «Хотя раньше». 5:17 новое — в некоторых рукописях: «все новое».
5:11 2Кор 4:2 5:12 2Кор 1:14; 2Кор 3:1 5:15 1Тим 2:6; Рим 14:7-8 5:17 Рим 8:1, 10; Гал 6:15; Ис 43:18; Откр 21:5 5:18 Рим 5:10 5:19 Рим 3:24-25; Кол 1:19-20 5:20 Ис 52:7; Еф 6:20 5:21 Ин 8:46; Евр 4:15; 1Пет 2:22; Гал 3:13; 1Кор 1:30; Флп 3:9
Ст. 11 — И поэтому мы, зная, что такое страх Господень, пытаемся убедить других — Так как апостол знает о предстоящем Суде, он знает и страх Господень. Это то же самое, что и страх Божий. Но что значит страх Божий? Большинство современных читателей, по крайней мере в нашей стране, воспринимают его как страх наказания. Но в Библии у этого словосочетания гораздо больше смыслов. Бог представлялся людям могущественным, великим и страшным. Вот что говорит пророк Исайя, обращаясь к полным гордыни язычникам: «Укройся в скале, спрячься в земле из страха пред Господом, из-за блеска и величия Его!» (Ис 2:10, а также 19, 21). Человек не может не испытывать благоговейного трепета перед Тем, кто неизмеримо превосходит его. Да, это страх, трепет и ужас, но в этом чувстве всегда присутствует и главенствует любовь. Бог не только могущественен и страшен, но Он — источник любви, и те, кто принадлежит Ему, не только страшатся Его, но и любят. «Бог Творец требует от человека служения мыслью, словом и делом. Он требует активного послушания, а не благочестивого трепетания, когда совершается служение устами в определенные моменты культового поклонения или в сфере интеллектуальной риторики. Это активное послушание, вместе с поклонением, есть характерная черта страха Божьего»[66]. Иногда, правда, значение этого словосочетания было ослабленным и означало не более чем богопочитание, благочестие. Например, язычники, поверившие в единого Бога, но еще не исполнявшие все заповеди Закона Моисея, назывались боящимися Бога или почитающими Бога. Но в этом контексте, где апостол Павел говорит о Суде, во время которого все люди предстанут перед беспристрастным Судьей, определяющим их вечную участь, конечно, невозможно не увидеть и настоящего страха. Это, как сказал один комментатор, «здоровый страх». Кроме того, апостол вновь начинает защищать себя и обличать тех, кто пытается сбить с пути его духовных детей. Наверно, он хочет сказать, что те, кто искажает Божью Весть (2:17), забыли о страхе Божьем. Кстати, апостол редко употреблял это словосочетание — всего лишь четыре раза (7:1; Рим 3:18; Еф 5:21).
Пытаемся убедить других — В чем апостол пытается убедить своих духовных детей? Вряд ли в том, что Суд действительно будет и что всем будет воздано по делам их. Это они и сами знали, им нужно было лишь напомнить об этом. Среди коринфских христиан были люди, которые представляли себе образ апостола иначе: по их представлениям, он должен был быть человеком, отчасти похожим на Бога — могущественным чудотворцем, совершавшим небесные путешествия, имевшим видения и постоянно получавшим великие откровения. Павел в их глазах не соответствовал такому образу. Пришельцы, появившиеся в Коринфе, легко завоевали сердца и умы некоторых в общине тем, что рассказывали им о своем экстатическом и мистическом опыте. Павел защищает свое апостольство не потому, что он хочет самоутвердиться, а потому что понимает: если у людей появятся сомнения в его апостольстве, то неизбежно возникнут и сомнения в истинности той Вести, которую он возвещает.
Но возможно и другое толкование: знание того, что христиане будут судимы по своим делам, обязывает апостола убеждать все большее количество людей принять Весть о Христе. В этом случае Павел называет так свое апостольское служение.
Что мы сами из себя представляем, Богу ясно. Надеюсь, что и вашей совести тоже — Апостол с самого начала письма говорит о своей искренности и прямоте. Даже если бы он попытался убедить людей думать о нем так, как ему хотелось бы, и привлечь их на свою сторону для собственного возвеличения, перед Богом он все равно предстал бы таким, каков он есть. Богу ясно — дословно: «для Бога мы открыты». Павел всегда помнит о Суде, он не хотел бы испытать чувство стыда за себя и за тех, кого он родил для Христа. Он убежден в том, что тогда его духовные дети по-настоящему узнают его и будут им гордиться (1:14). Павел не боится предстать и перед судом совести — не только своей, но и других людей. Ведь ему нечего скрывать, нечего утаивать, и коринфяне должны были бы давно в этом убедиться.
Ст. 12 — Это не значит, что мы снова выставляем себя напоказ перед вами. Нет, мы просто даем вам возможность похвалиться нами, чтобы у вас было что возразить тем, кто хвалится чем-то внешним, а не внутренней сущностью — Этот стих почти дословно повторяет 3:1. Павел решительно выступает против самопревозношения. Он никогда не хвалился собой и впредь не намерен этого делать, но коринфяне имеют право хвалиться им, потому что их апостол добивается не собственной славы, но славы Бога. Мы опять оказываемся в полемическом контексте, когда Павел противопоставляет себя пришельцам-лжеапостолам. Вот они-то не стесняются превозносить себя! Чем-то внешним, а не внутренней сущностью — дословно: «не лицом, но сердцем». Здесь лицом названа не внешность, но то, что можно увидеть, что бросается в глаза, так что лицо противопоставлено сердцу. Сердце — в еврейской антропологии сердце было не только органом ума, но им также называлась внутренняя, сокровенная сущность человека, центр его духовной жизни. Ведь те пришельцы хвалятся какими-то внешними, видимыми вещами, в то время как самое важное — то, что в человеке внутри (ср. 4:18).
Ст. 13 — Если мы не в себе, то для Бога. Если в здравом уме, то для вас — Это стих, допускающий несколько толкований. Большинство ученых склоняется к тому, что апостол говорит о своем мистическом опыте и о трезвых, здравых поучениях и доводах, которые он приводил, проповедуя членам коринфской церкви. Мы не в себе — дословно: «мы вышли из себя, мы были вне себя». Так традиционно описывалось безумие. Но и религиозный экстаз (это слово одного корня с глаголом «выходить из себя»), сопровождавшийся паранормальной речью с видениями, мог со стороны казаться помешательством. Апостол говорит, что ему ведомы экстатические переживания, но о них знает только Бог, а больше никому о них знать не обязательно, тем более недопустимо ими хвалиться. Это Бога апостол так истово (или неистово) прославляет наедине с собой, что его можно было бы принять за сумасшедшего. Он это делает для Бога. Из 1-го Письма коринфянам мы знаем, что в Коринфе особенно высоко почитались подобные религиозные феномены, в которых люди видели доказательство достижения духовных высот. Но поскольку Павел ничем подобным не хвалился, то иногда коринфянам казалось, что он человек, в котором нет Духа. И, следовательно, у них возникали подозрения, что он не истинный апостол. То, что он сказал им в ответ на эти подозрения, похоже на то, что он пишет здесь. Так, на упрек, что он не говорит на неведомых языках, он отвечал следующим образом: «Тот, кто говорит на неведомом языке, обращается не к людям, а к Богу. Ведь когда он силой Духа изрекает таинственное, его никто не понимает. А тот, кто пророчествует, обращается к людям и помогает их созиданию, дает поддержку и утешение... Представьте себе, братья, что я пришел к вам и говорил на неведомых языках. Какая была бы вам от меня польза? Я ничего бы вам не поведал, ничего не открыл, ничему не научил, ничего не возвестил, ни в чем не наставил... Благодарение Богу, я лучше вас всех говорю на языках, но в собрании верующих лучше скажу пять слов понятных, чтобы наставить и других, чем тысячи на непонятном языке!» (1Кор 14:2-3, 6, 18-19). В 12-й главе этого письма Павел будет вынужден рассказать о том, что и у него были видения и что он тоже способен творить чудеса. «Здесь, очевидно, сфера частной религиозной жизни, вершиной которой является экстаз, четко отделена от сферы апостольского служения общине, которая описана как “софронэ́йн” [“быть в здравом уме”]»[67].
Но есть и другое толкование. Дело в том, что греческий глагол, о котором здесь говорится, стоит в аористе (то есть в прошедшем времени совершенного вида): «мы вышли из себя». Одни ученые обращают внимание на то, что аорист иногда может употребляться в значении настоящего времени. Но другие полагают, что Павел имеет в виду какое-то конкретное событие, имевшее место в прошлом. Возможно, он так назвал вспышку гнева, вызванную нанесенным ему в Коринфе оскорблением, когда он не смог сдержаться, или то резкое письмо, позже написанное коринфянам. Но гневные слова имели целью не обидеть коринфян, а исправить их, вразумить, поэтому они были «для Бога».
Ст. 14 — Ведь любовь Христа заставляет нас заключить, что раз Один умер за всех, значит, умерли все — Апостол напоминает коринфянам о том, что Христос не только грозный и беспристрастный Судья, но и любящий Спаситель. Любовь Христа — это, с одной стороны, противоположность «страху Господню», а с другой, углубляет его смысл. Надо отметить, что греческий язык позволяет понять эти слова по-другому: «[наша] любовь к Христу». Но в этом контексте вероятнее первое понимание, хотя в идеале следует видеть здесь взаимную любовь. Эта любовь не слезливое сентиментальное чувство, но страшное бремя, которое Он добровольно взял на себя в виде мучительной смерти, которой Он умер за всех людей. В глазах апостола Павла любовь — величайшая ценность, тем более что она неотделима от Христа (см. 1Кор 13).
Значит, умерли все — Эта часть предложения звучит загадочно, как всегда отчасти загадочно большинство афоризмов. Что значит «умерли все»? Разве не правильнее было бы сказать, что Христос умер за всех, чтобы мы теперь смогли жить? Апостол действительно часто именно так и говорил. Но он никогда не разделял смерть и воскресение как два абсолютно разные события. Для него это две неразделимые стороны одного великого события. Павел убеждает своих слушателей в том, что они, поверив, тоже умерли с Христом и вместе с Ним воскресли. Вероятно, прав Кальвин, который выразил смысл этих слов коротко и ясно: «Он умер за нас, чтобы мы могли умереть для себя».
Апостол Павел, вероятно, здесь объясняет, в чем состоит его апостольское призвание и служение. Не чудеса и паранормальные явления подтверждают апостольский статус, но проповедь и образ жизни. Он сам, встретив Христа на дороге в Дамаск, умер. Он умер для себя, чтобы жить для Бога. В одном из ранних писем он сказал об этом так: «Живу уже не я, а живет во мне Христос» (Гал 2:20). Его побуждает к беззаветному служению любовь к нему Христа и его любовь к Христу.
Но есть и другая точка зрения. Здесь сказано, что умерли все. Но в предыдущем толковании все — это христиане, это те, кто отныне умер для себя. А ведь огромная часть человечества не знала или отказалась узнать и принять Христа, и эти люди не могут или не хотят умереть для себя. Вероятно, Павел констатирует здесь общеизвестный факт: все люди обречены смерти. Если даже Посланец Бога Христос, вочеловечившись, должен был умереть, значит, такова участь всех живущих. Всех и всё ждет один общий для всех конец — смерть. Но на самом деле история не кончается так пессимистично, ведь у нее есть продолжение, о котором Павел скажет в следующем стихе[68].
Ст. 15 — Он умер ради всех, чтобы те, кто живет, жили уже не для себя, но для Того, кто за них умер и был воскрешен — Этот стих объясняет смысл предыдущего. Но круг тех, кто умер для себя, сужается до христиан. Это они, соединясь с Христом, не только умерли с Ним, но и живут вместе с Ним. Павел уточняет сказанное выше, и это очень важное уточнение: христиане живут для Того, кто за них умер. В этом суть учения апостола. «Здесь раскрывается двусторонняя мотивация служения Павла, которая должна быть воспринята и нами в нашем служении Господу. С одной стороны, Павел осознает свою ответственность, а потому движим здоровым чувством страха Божьего (ст. 11), с другой, он знает о великой любви Христа и не может жить иначе, чем для Того, Кто умер и воскрес ради него (ст. 14, 15)»[69]. Пока что апостол ничего не говорит об остальных, он скажет об этом позже, в ст. 19-21.
Ст. 16 — Следовательно, отныне мы уже никого не можем мерить человеческими мерками — Если апостол и другие христиане умерли для себя, следовательно, у них изменилась жизнь и те ценности и критерии, которыми они раньше руководствовались. Все то, что Павел некогда считал своим достижением и привилегией, потеряло для него всякую ценность. В более позднем письме он скажет об этом так: «Мы гордимся жизнью в Христе Иисусе, а не полагаемся на внешнее. Хотя я-то мог бы положиться на внешнее! Если кому-то кажется, что у него есть для этого основания, у меня таких оснований больше! Обрезанный на восьмой день, родом израильтянин, из племени Вениамина, чистокровный еврей; по отношению к Закону — фарисей, по рвению — гонитель Церкви, по праведности, достигаемой исполнением Закона, — человек безупречный. Но все то, в чем я раньше видел свое приобретение, я счел — из-за Христа — потерей. Более того, я вообще все считаю потерей, потому что нет ничего, что превзошло бы познание Иисуса Христа, моего Господа. Ради Него я потерял все — и это все для меня не дороже, чем мусор! — лишь бы приобрести Христа и обрести себя в Нем» (Флп 3:3-9). Мерить человеческими мерками — то есть «рассматривать с человеческой точки зрения»; дословно: «по плоти»; см. коммент. на 1:17.
Если раньше мы и Христа мерили такими мерками, то больше этого не делаем — В народе Израиля было распространено представление о том, что Мессия будет великим полководцем и царем, главной целью которого будет свержение языческого ига и дарование своему народу независимости и политической свободы. Оно не было единственным, но зато самым распространенным. Те, кто понимал Мессию так, были горько разочарованы в Иисусе, потому что Он был антиподом таких воинственных и торжествующих представлений. Мессия пришел в образе раба (Флп 2:7), а не владыки и триумфатора. Вероятно, будущий апостол некогда разделял подобные убеждения. Но после встречи с Христом у него радикальным образом изменилось отношение к Нему. Когда он был фарисеем, он видел в Иисусе опасного самозванца, сбивающего народ с пути, осквернителя веры отцов, которого Бог покарал, повесив Его на кресте. Теперь же для Павла Он — Спаситель, Сын Божий, умерший за него и за все человечество. Это новое, истинное знание о Христе обретается лишь через веру и Дух. И это для Павла самое важное.
Кроме того, возможно, находились люди, утверждавшие, что он не апостол, потому что он не знал Иисуса лично. Действительно, мы видим, что в богословии Павла исторические обстоятельства жизни земного Иисуса не играют никакой роли. Самое важное в нем — это конец земной жизни, смерть и воскресение Христа. Но это не означает, что апостол ничего не знал об Иисусе из Назарета. Во-первых, он был Его современником и, если даже никогда не видел Его, то много о Нем слышал. Конечно, он воспринимал Его как своего врага, но позже посмотрел на все то, что ему было о Нем известно, совершенно другими глазами. Во-вторых, Павел, став христианином, общался, хотя и не часто, с апостолами и с другими людьми, лично знавшими Иисуса. Так, например, в Письме галатам Павел говорит, что провел две недели с Петром (Гал 1:18). Несомненно, целью Павла было получить как можно более точные и подробные сведения о Господе. Ведь когда он проповедовал Весть о Христе, его неизбежно должны были расспрашивать о Нем и Его жизни, вряд ли слушатели могли удовлетвориться одними только словами о том, что Он умер за нас, а потом Бог Его воскресил. Люди всегда остаются людьми, им интересно знать о том, как жил Иисус, чему Он учил и что совершал[70].
Ст. 17 — Итак, кто соединен с Христом, тот новое творение — Это невероятно важные слова. Апостол хочет сказать, что тот, кто умер вместе с Христом, вместе с Ним и воскрес, родился свыше для новой жизни. Он как бы заново сотворен Богом, он уже не потомок ветхого Адама, а брат нового Адама — Христа. См. Гал 6:15: «Ведь неважно, обрезан ты или нет. Важно одно: стал ли ты новым творением Божьим?» Христианин уже отчасти живет в Новом Веке, сменившем собой старый век порока и зла. Ведь с приходом Христа его заря уже занялась на небосклоне. Соединен с Христом — дословно: «в Христе». Это одно из любимых выражений апостола. Иногда оно означает то же самое, что «через Христа» и «благодаря Христу». Но есть много случаев, когда видно, что апостол вкладывает в него гораздо более глубокий смысл. Павел понимает жизнь христианина как мистическую связь с Христом, как вхождение и пребывание в Христе, словно в некоей корпоративной Личности. Здесь наиболее вероятен именно этот смысл. Конечно, христиане продолжают жить в этом веке, полном зла и греха, поэтому они еще не всегда могут вести себя так, как велит Бог. Они живут на пересечении двух миров. Но они уже не во власти прежнего мира, они не его рабы. Быть в Христе значит стать причастным к новому творению.
Павел здесь подчеркивает новизну этого бытия в Христе. Он пророчески восклицает: «Старое прошло — и вот настало новое». Ср. Откр 21:5: «Смотри, Я творю все новое!»[71] Смерть и воскресение Христа стало центром истории, разделило ее на два века. Введение Нового Века и Нового Договора совершилось «в Христе». «“Старое” в прежнем творении — это те вещи, для которых те, что “в Христе”, умерли, то есть умерли для безбожной жизни, в центре которой стоит самость, жизнь “по плоти”, жизнь “в Адаме” (ст. 15; ср. Рим 5:12)»[72]. Поэтому новое существование в Христе предполагает новый образ жизни — подражание Христу, который жил, чтобы служить другим, и умер за других.
Ст. 18 — А это все от Бога, который через Христа примирил нас с Собой и дал нам задачу — примирять других — Эта новая жизнь была невозможна для человека, пытавшегося усовершенствовать себя собственными усилиями. Ведь человечество находилось в недолжных, враждебных отношениях с Богом из-за греха. Новая жизнь дана Богом, потому что Он примирил нас с Собой. Ср. Рим 5:10: «Ведь, будучи еще врагами, мы примирились с Богом через смерть Его Сына». Такие важные для Павла богословские термины, как оправдание и спасение, могут быть названы по-другому — примирение с Богом. Это великий дар Бога человечеству. С момента грехопадения Адама люди стали враждебны по отношению к своему Творцу. Это не значит, что Бог разгневался и стал воспринимать человечество как Своих врагов. Это Адам и его потомки, не пожелавшие оставаться в отношениях, долженствующих быть между Творцом и творением, сами захотели быть как боги (Быт 3:5). В этом суть так называемого первородного греха: творение пожелало стать на место Творца. Не человек, но Бог выступил инициатором примирения, послав Своего Сына к человечеству и сделав Его посредником в деле примирения. Ср. Кол 1:20: «Он все примирил с Богом через себя, через смерть Свою на кресте мир заключив со всем земным и небесным». И мы видим, что примирение носит вселенский, космический характер, потому что пало не только человечество, но и все мироздание вслед за тем, кто был поставлен над ним властелином (см. Рим 8:19-22). Но теперь все «старое прошло — и вот настало новое», как сказал апостол в предыдущем стихе. Итак, Павел, примиренный с Богом, получил от Него свою миссию примирять тех, кто все еще пребывает в состоянии вражды. То, что, как предполагалось, произойдет лишь в самом конце времен: воскресение, Суд, дарование Духа — уже совершается здесь и теперь. Через Христа — то есть через смерть Христа. Задача примирения — то же, что служение Новому Договору (см. 3:6), служение Духу (3:8), служение тому, что ведет к оправданию (3:9). Свою миссию Павел тоже воспринимает как миссию, имеющую вселенское значение.
Ст. 19 — Я имею в виду, что Бог через Христа примирил с Собой весь мир, не вменяя им больше в вину их преступлений, и поручил нам нести весть о примирении — Апостол объясняет, как именно следует понимать примирение. Оно означает, что Бог простил людей, простил их грехи, оправдал их даром. См. Рим 3:22-25: «Это оправдание за веру в Иисуса Христа — для всех, кто верит, без разницы: все согрешили и все лишены сияния Божьей Славы. И все оправданы даром, по Его доброте, через Иисуса Христа, выкупившего их на свободу. Бог предназначил Ему стать жертвой, кровью которой будут очищены все поверившие Ему». Весь мир — Апостол снова напоминает коринфянам, что Бог сделал его апостолом язычников. Благодаря тому, что он пришел к ним и возвестил им Радостную Весть о прощении и примирении, они стали причастны к Христу. Павел сам на собственном опыте пережил это чудо: Бог примирил его с Собою, не предъявляя ему список его грехов и преступлений и не дожидаясь от него раскаяния и исправления. Он не потребовал от Павла даже просьбы о прощении. Причем Он не только простил его даром, но и «наградил», сделав Своим Служителем и доверив ему служение, которое имеет эсхатологический характер. Ведь пророки предвещали, что язычники обратятся к Богу при самом наступлении Конца, они придут к Сиону с дарами. И эта величайшая миссия — привести к Сиону язычников — доверена тому, кто называл себя первейшим из грешников (1Тим 1:15), самым малым из апостолов (1Кор 15:9).
Ст. 20 — Следовательно, мы — полномочные представители Христа и в нашем лице Сам Бог обращается к людям — Греческое слово «апостол» значит «посланец, посол», а посланец исполняет волю того, кто послал его, являясь представителем пославшего, в каком-то смысле им самим. Таким образом апостол, через которого Бог обращается к людям, является и пророком в библейском смысле. Павел осознает все величие задачи, которую ему дал Христос. Слабый человек, понимающий, что он не более чем «глиняный сосуд», становится сотрудником и представителем Сына Божьего и самого Бога. Павел знает, что ни один человек на свете не может считать, что он пригоден для такого великого дела, он должен сознавать свою полную непригодность. Но Бог дает ему Свою силу, и тогда человек в состоянии сделать невозможное. Это великий парадокс: сила проявляется через слабость. То есть сила Бога проявляется через слабость человека.
Мы умоляем от имени Христа: примиритесь с Богом! — Это и есть те слова, которые Бог повелел возвещать Павлу. Его проповедь — это не передача информации существам, которым нужны факты, чтобы удостовериться в том, какая их ожидает участь. Павел проповедует с той целью, чтобы люди приняли самое важное для своей жизни решение: чтобы они поверили. И для этого он умоляет их услышать те слова, что исходят от самого Бога, услышать призыв, просьбу о примирении[73].
Ст. 21 — Того, кто не знал греха, Бог ради нас сделал грехом, чтобы сделать нас, в единении с Христом, Божественной праведностью — Апостол разделяет веру Церкви в безгрешность Христа. Кто не знал греха — Глагол «знать» говорит не об интеллектуальном знании, но употреблен в библейском смысле «совершать». О безгрешности Христа см. также 1Пет 2:22; 1Ин 3:5; Евр 4:15; Евр 7:26; ср. Ин 8:46. Одновременно Павел не может не помнить и о «непорочности» жертвенного животного, приносимого Богу: в нем не должно было быть никаких недостатков, жертва должна была быть ритуально чистой. Бог... сделал грехом — Безгрешный Христос взял на себя грехи мира и таким образом стал воплощением греха, персонифицированным грехом. И Он пострадал, как если бы сам стал грешником. «Чтобы показать, как важно это примирение, Апостол говорит, что Бог безгрешного Христа сделал “грехом” (прибавление русского перевода: “в жертву” — лишнее), т. е. возложил на Него грехи всего мира и поступил с Ним как с действительным грешником»[74]. Такая точка зрения древняя, она была высказана еще ранними Отцами Церкви. Но некоторые толкователи все же предпочитают видеть здесь «жертву за грех», основываясь на Ис 53:10. И все же предпочтительнее первое толкование, ведь у Павла это не единственное высказывание. Ради нас — Он был проклят Богом на кресте вместо грешников. См. Гал 3:13: «Христос избавил нас от проклятия Закона, приняв проклятие вместо нас на себя, потому что сказано: “Проклят тот, кто повешен на дереве”».
Чтобы сделать нас... Божественной праведностью — На кресте произошло то, что богословы называют «взаимообменом»: через жертвоприношение грешник становится чистым и живет, освободившись от греха, а чистое животное через жертвоприношение умирает. Так и безгрешного Христа Бог сделал грехом, чтобы мы, грешные, стали Божьей праведностью. Нам, людям, живущим в XXI веке и не знающим кровавых жертвоприношений, теперь трудно, а вернее, невозможно понять механизм их действия. Но для людей древности он был само собой разумеющимся. Итак, произошел «обмен» и праведность перешла на тех, кто был грешен, грех же перешел на Того, кто был воплощением праведности. «Если праведность перед Богом означает, что Бог совершил суд в нашу пользу и рассматривает нас праведными, т. е. в правильных отношениях с Ним, тогда “стать грехом” — как противоположность этому — подразумевает, что Бог осудил Христа (поскольку Он взял на Себя наши грехи; ср. Ис 53:4-6, 12), в результате чего Его отношения с Богом мгновенно и совершенно непостижимо для человеческого разума разорвались (ср. Мф 27:46). В таком случае неудивительно, что любовь Христа была столь великой движущей силой в жизни Павла; когда же мы осозна́ем всю глубину этой истины о любви Христа, она станет такой же движущей силой и в нашей жизни»[75].
Здесь можно также увидеть аллюзию на страдающего Служителя Яхве у пророка Исайи: «Но это нашу боль на себя он принял, на себя страданья наши взял! Мы думали, на него обрушилась кара, мученье, наказанье от Бога, а он был изранен за наши грехи, терпел удары за нашу вину. Муки его принесли нам благо, его раны нас исцелили. Мы все заблудились, как овцы, разбрелись кто куда, но за наши грехи Господь покарал его» (Ис 53:4-6). См. также 1Пет 2:24: «Он сам в Своем собственном теле вознес наши грехи на крест, чтобы мы умерли для грехов, но жили для праведности».
Примечания
[63] Образ тела как палатки или какого-то иного временного жилища был известен с давних пор и широко употреблялся эллинистическими авторами, особенно философами, говорившими, что тело — это несовершенное вместилище бессмертной души, от которого следует как можно скорее избавиться. В таком значении его употреблял даже Филон Александрийский, который, будучи евреем, пытался соединить учение Моисея с учением Платона. А затем его восприняли гностики. Для евреев этот образ тоже был понятен. Во 2-м Письме Петра та же метафора: «Я считаю своим долгом, пока я еще живу в телесной оболочке (буквально: “в палатке”), постоянно будить вашу память воспоминаниями. Я ведь знаю: для меня уже близится время снять с себя эту оболочку (буквально: “палатку”)» (1:13-14). Ср. Прем 9:15.
[64] См. Мк 14:58, который представляет собой параллель к этому стиху у Павла: у Марка «разрушу» — у Павла «будет разрушен»; у Марка «построю» — у Павла «строение», у Марка «нерукотворный» — у Павла то же слово. См. также Евр 11:9-10, где скиталец Авраам, живший на чужбине в палатках, с нетерпением дожидался города, «архитектором и строителем которого является сам Бог». Образ палатки особенно подходит апостолу, который сам занимался изготовлением палаток (Деян 18:3).
[65] P. Barnett. The Second Epistle to the Corinthians, p. 264.
[66] The New International Dictionary of New Testament Theology, v. 2, p. 92-93.
[67] Е. Käsemann. “Die Legimität des Apostels”, in Z.N.T.W. xli (1942), p. 67.
[68] Современник Шекспира Френсис Кроулз замечательно сказал: «Никто не рожден для самого себя — живущий для себя не живет ни для кого».
[69] Новый Библейский Комментарий, часть 3, с. 495.
[70] Невразумительный в данном месте синодальный перевод многим внушает мысль, что, согласно Павлу, уже никто не помнил, как выглядел Иисус.
[71] Ветхозаветные пророки предсказывали новое творение: «Прежнее уже свершилось, и Я возвещаю новое» (Ис 42:9); «Теперь сотворю Я новое небо и новую землю. То, что прежде было, не вспомнится больше, на ум не придет» (Ис 65:17).
[72] P. Barnett. The Second Epistle to the Corinthians, p. 298.
[73] См. J. D. G. Dunn. The Theology of Paul the Apostle, p. 324.
[74] Толковая Библия, т. 3, Толкование на Второе Послание к Коринфянам, с. 153.
[75] Новый Библейский Комментарий, часть 3, с. 496.