6. Измерение храма и два свидетеля (11:1−13)
Перед нами стоит простая задача: определить смысл второй части паузы между шестой и седьмой трубами. В первой части паузы, в главе 10, мы увидели, что Иоанн повторно призван к пророческому служению. И объяснили это тем, что проповедовать о судах Божьих не просто, что Иоанну понадобилось второе дыхание, чтобы продолжать свое пророческое служение. Теперь же мы должны задать три вопроса. Зачем измеряется храм (11:1−2)? Что означают 42 месяца и 1260 дней (11:2−3)? Кто такие два свидетеля (11:3−13)? Ответ на эти три вопроса будет связан с тремя пророками: Иезекиилем, Даниилом и Захарией.
Зачем измеряется храм? И почему не измеряется внешний двор? (11:1−2)
Большáя часть Книги пророка Иезекииля, главы с 40−й по 43−ю, посвящена измерению храма. Бог дает пророку видение того, как человек в льняной одежде детальнейшим образом измеряет храм — не только его внешние размеры, но и размеры ворот, внутренних комнат и даже ступеней, так что описание измерения растягивается на четыре главы. Но что это за храм? Ведь в тот момент иерусалимский храм был разрушен. Это новый храм, который будет построен в последние дни, дни Мессии. Показывая измерение этого храма во всех деталях, Бог тем самым говорит, что обязательно построит этот храм
Построил ли Мессия храм, когда пришел? Да, построил! Этим храмом является Его церковь. В Новом Завете церковь не раз названа храмом (1Пет 2:5; 1Кор 3:16; Еф 2:21). Иисус сказал о Своем храме-церкви, что Он создаст его и что врата ада не одолеют его (Мф 16:18). Поэтому мы делаем вывод: в Откр 11:1−2 Иоанн говорит нам о том, что извне церковь всегда будут притеснять нечестивые люди, но изнутри Бог ее надежно охраняет. Иоанн немного меняет образ Иезекииля и придает ему несколько иной смысл, требуемый изменением ситуации в данный период истории спасения. У ветхозаветного пророка измерение храма означало обещание Бога его построить, у Иоанна же измерение храма означает обещание Бога защитить и сохранить уже существующий храм Внешний двор церкви попирают язычники, но внутреннее святилище хранит Бог.
Что означают 42 месяца и 1260 дней (11:2−3)?
Иоанн сообщает нам, что язычники будут попирать святой город и внешний двор храма 42 месяца, а два свидетеля будут пророчествовать 1260 дней:
А внешний двор храма исключи и не измеряй его, ибо он дан язычникам: они будут попирать святой город сорок два месяца.
И дам двум свидетелям Моим, и они будут пророчествовать тысячу двести шестьдесят дней, будучи облечены во вретище.
(Откр 11:2−3)
В первую очередь обратим внимание на то, что эти символические временные периоды одинаковы: 42 месяца по 30 дней дают ровно 1260 дней. Более того, если 42 месяца разделить на 12, то получится ровно 3,5 года. 1260 дней = = 42 месяца = 3,5 года. Иоанн отсылает нас к Дан 9:24−27, где говорится о седминах, то есть о символических семилетних периодах, а также о половине седмины, то есть о символических 3,5 года. Даниил, конечно же, не сообщает нам никаких точных дат и определенных временных промежутков, он лишь говорит символическим языком о будущем, о последнем времени, о времени прихода Мессии.
По словам Даниила, после возвращения евреев из вавилонского плена пройдет 70 седмин По истечении 69 семилеток придет Мессия. В середине последней седмины-семилетки, то есть через символические 3,5 года, Мессия будет убит, будет разрушен Иерусалим и, с точки зрения Даниила, начнется время запустения. Эти символические 3,5 года у Даниила — это оставшееся время истории после смерти Мессии и разрушения Иерусалима (ср. Дан 7:25; Дан 12:7, 11). Другими словами, с нашей новозаветной точки зрения, это время между первым и вторым пришествиями Христа. Мир будет гнать церковь, попирать ее внешний двор, а Бог будет хранить ее внутренний двор и поклоняющихся в нем на протяжении всей истории от первого до второго пришествия Христа.
Почему этот период страданий церкви обозначен символом 3,5 года? Потому что это половина семи, половина полноты, то есть мы опять встречаемся с тем, что Бог как бы сокращает время испытаний и страданий Своей церкви (см. комментарий на 10:6).
Кто такие два свидетеля? (11:3−13)
Синклер Фергюсон, проповедуя по главе 11 Откровения, сказал: «Я могу вам совершенно точно сказать, кто эти два свидетеля!» — и после паузы продолжил: «Это две маслины и два светильника». И он, безусловно, был прав!
И дам двум свидетелям Моим, и они будут пророчествовать тысячу двести шестьдесят дней, будучи облечены во вретище.
Это суть две маслины и два светильника, стоящие пред Богом земли.
(11:3−4)
Иоанн вновь отсылает нас к уже хорошо знакомой нам главе 4 Захарии:
Тогда отвечал я и сказал ему: что значат те две маслины с правой стороны светильника и с левой стороны его?.. И сказал он: это два помазанные елеем, предстоящие Господу всей земли.
(Зах 4:11, 14)
Нет сомнений в том, что Иоанн имеет в виду именно Зах 4:14: как в Откровении, так и у Захарии сказано, что две маслины «стоят перед Богом земли». У Захарии двумя маслинами названы Зоровавель и Иисус. Первый был и. о. еврейского царя, а второй — священником. Они вдвоем руководили восстановлением иерусалимского храма. Им было трудно, им казалось, они никогда не смогут восстановить храм Бог посылает им пророка Захарию, чтобы воодушевить и поддержать их. Через Захарию Бог обещает, что храм будет построен: «Не воинством и не силой, но Духом Моим, говорит Господь Саваоф» (Зах 4:6).
Давайте на минуту остановимся и зададим два вопроса на повторение. Во-первых, кто назван в Откровении светильниками? Церковь (Откр 1:12−13, 20). Во-вторых, кто назван в Откровении царями и священниками? Христиане (Откр 1:6; Откр 5:10).
А теперь вернемся к основному вопросу: кто же эти два свидетеля, две маслины, два светильника? Кто эти Зоровавель и Иисус, эти царь и священник? Это не два конкретных пророка, которые восстанут незадолго до второго пришествия Христа. Это не ожившие Моисей и Илия. Это церковь. В первом веке и во всех последующих. Церковь несет свидетельство миру на протяжении символических 3,5 года, то есть на протяжении всего периода скорби от первого до второго пришествия.
И, конечно, нельзя понимать слово «пророчествовать» (11:3) слишком узко, как предсказание будущего, как дар, который дается лишь немногим людям в церкви. С точки зрения апостолов, слова Иоиль о том, что Дух Божий сойдет на всех верующих и все станут пророчествовать, начали исполняться в день Пятидесятницы в жизни всей церкви в целом, а не отдельных «пророков» (Деян 2:16−21).
Свидетелей двое не потому, что только часть церквей свидетельствует, а остальная находится в состоянии лаодикийской церкви, а потому, что в еврейской традиции показания двух свидетелей требовались для принятия судебного решения (Чис 35:20; Втор 17:6; Втор 19:15; Ин 8:17; Мф 18:16). Поэтому Иисус посылал учеников проповедовать по двое (Лк 10:1−24).
Дальше у Иоанна следует подлинно апокалиптическое повествование.
«И если кто захочет их обидеть, то огонь выйдет из уст их и пожрет врагов их» (11:5). Очевидно, что перед нами символ. Он напоминает обоюдоострый меч, выходящий из уст Христа и символизирующий Его судебную роль (1:16; 2:12). Церковь разделяет эту роль с Христом, и ее свидетельство становится основанием для осуждения неверующих людей. Выходящий из уст огонь также отсылает нас к саранче и коням, нападающим на людей по время пятой и шестой труб. У саранчи во рту львиные зубы (9:8), а у коней изо рта выходит огонь, дым и сера (9:18) — они ложью лишают людей духовного света, вызывая мучения (9:5). А у двух свидетелей вырывается изо рта огонь истины, и неверующих людей он также заставляет мучиться: «Два пророка эти мучили живущих на земле» (11:10).
Далее Иоанн изображает двух свидетелей как Илию и Моисея: «Они имеют власть затворить небо, чтобы не шел дождь на землю во дни пророчествования их, и имеют власть над водами превращать их в кровь, и поражать землю всякою язвою, когда только захотят» (11:6). По молитве Илии перестал идти дождь в Израиле (3Цар 17:1−6), а Моисей превратил воду в кровь в Египте (Исх 7:17−25). Оба чуда были наказанием языческих царей (Ахава и фараона), которые поклонялись идолам и гнали истинный народ Божий; причем эти мучения были призваны не вызвать покаяние у царей, а лишь наказать их. А мы помним, что трубные суды — наказание язычников, притесняющих церковь. Так что аллюзия на Моисея и Илию весьма уместна. Конечно, речь не идет о том, что церковь буквально физически будет мучить и уничтожать своих врагов (ср. Лк 9:54−62). Но свидетельство церкви, если не принято, содержит в себе суд над неверующими (2Кор 2:16).
Два свидетеля вступают в борьбу со зверем из бездны: «И когда кончат они свидетельство свое, зверь, выходящий из бездны, сразится с ними, и победит их, и убьет их» (11:7). Как мы должны понимать победу зверя и убийство свидетелей? Означает ли это, что перед самым пришествием Христа церковь будет физически уничтожена и ее свидетельство прекратится? Или здесь продолжается тема парадоксальной победы посредством поражения? Второй вариант, конечно, лучше соответствует идее победы в предыдущих главах Откровения. Христос победил грех и зло Своей смертью, Он разделяет Свою победу с церковью, которая тоже побеждает своих врагов верным свидетельством о Христе и мученичеством.
Такое прочтение 11:7 соответствует последующему: трупы двух свидетелей лежат на улицах «Содома и Египта, где и Господь наш распят» (11:8) на протяжении «трех дней с половиной» (11:9), что также указывает на период от первого до второго пришествия Христа. Незахоронение трупов в Ветхом Завете означало бесчестие для умерших (1Цар 17:44−46; Ис 14:19−20). Неверующий мир относится к церкви с презрением и пренебрежением, воображая, что одолел ее, но истинная победа — на стороне маленькой и гонимой церкви. Интересно, что на трупы будут смотреть многие «из народов, и колен, и языков, и племен» (11:9) — именно так описывается аудитория Иоанна во время его повторного призвания: «Тебе надлежит опять пророчествовать о народах, и племенах, и языках, и царях многих» (10:11). Нести Евангелие «живущим на земле» (11:10) не легко.
Символическое воскрешение двух свидетелей отсылает нас к Иез 37, где пророк описывает Израиль как поле сухих костей, в которые входит дух, и они оживают. Сравним два отрывка:
Но после трех дней с половиною вошел в них дух жизни от Бога, и они оба стали на ноги свои.
(Откр 11:11)
Так говорит Господь Бог костям сим: вот, Я введу дух в вас, и оживете… и вошел в них дух, и они ожили, и стали на ноги свои.
(Иез 37:5, 10)
Изображением символического воскресения свидетелей Иоанн не только подчеркивает, что истинная победа на их стороне, а не на стороне презирающего и гонящего их мира, но и опять намекает на то, что эти два свидетеля, церковь, и есть истинный Израиль, поскольку у Иезекииля сказано: «Вот, Я открою гробы ваши и выведу вас, народ Мой, из гробов ваших и введу вас в землю Израилеву» (Иез 37:12).
После землетрясения часть города разрушилась и 7000 человек погибло, а затем сказано, что оставшиеся в живых «объяты были страхом и воздали славу Богу небесному» (11:13). Описание выглядит как покаяние и обращение идолопоклонников, так его и понимают некоторые толкователи (например, Ричард Бокэм). Но более внимательное рассмотрение текста (вместе с Грегори Билом) наталкивает на два интересных наблюдения, которые опровергают идею о том, что оставшиеся в живых идолопоклонники наконец-то обратились к истинному Богу.
Во-первых, страх этих людей противоположен их радости, вызванной смертью двух свидетелей (11:10), а значит, Бог, наказывая их, обращает их веселье в горе. Во-вторых, Иоанн отсылает нас к истории Навуходоносора, который после периода безумия и последующего восстановления разума сказал: «Ныне я, Навуходоносор, славлю, превозношу и величаю Царя небесного» (Дан 4:34). Но едва ли можно признать, что вавилонский царь отказался от своего идолопоклонства и стал служить одному Яхве; в лучшем случае он добавил Яхве к прочим божествам Раньше Навуходоносор уже «уверовал»: «И сказал царь Даниилу: истинно Бог ваш есть Бог богов и Владыка царей» (Дан 2:47). А в следующей, третьей главе он заставляет евреев поклоняться золотому истукану. Можно вспомнить и другой отрывок: Бог вознес Иисуса, чтобы перед Его божественным именем «преклонилось всякое колено небесных, земных и преисподних» (Флп 2:10), но ясно, что кто-то сделает это вынужденно, против своей воли, а не как уверовавший.
Таким образом, история двух свидетелей заканчивается наказанием их врагов и обращением их победы и веселья в поражение и страх. Что подводит нас к рассмотрению значения седьмой трубы.
Но прежде обобщим итоги. То, что было дано Иоанну лично в главе 10, обещано всей церкви в целом в главе 11. В главе 10 Господь обновил силы Иоанна, чтобы он продолжил пророчествовать, — в главе 11 Господь обещает защитить и сохранить церковь, чтобы ее свидетельство не прекратилось. А Иоанн своими аллюзиями на Ветхий Завет еще и закрепляет это обещание, он словно говорит: «Мужайтесь! О вас говорил Иезекииль, Даниил, Захария и другие пророки». Смысл глав 10 и 11, образующих паузу между шестой и седьмой трубами, — такой же, что и смысл главы 7, образующей паузу между шестой и седьмой печатями. Обе паузы показывают ситуацию церкви в правильном, небесном ракурсе: Бог защищает церковь и хранит ее свидетельство.
7. Седьмая труба (11:14−19)
После того как умолкли голоса первых четырех труб, орел, летящий посреди неба, провозгласил: «Горе, горе, горе!» (8:13). Первое из них — это пятая труба: «Одно горе прошло; вот, идут за ним еще два горя» (9:12). Вторым горем оказалась шестая труба. И только теперь Иоанн объявляет третье горе, завершая длинное повествование о семи трубах, начатое еще в главе 8: «Второе горе прошло; вот, идет скоро третье горе» (11:14) — и сразу же после этого «седьмой ангел вострубил» (11:15). Третье горе — седьмая труба.
Седьмая труба, подобно седьмой печати и седьмой чаше, символизирует конец истории и второе пришествие Христа. Синодальный перевод несколько скрадывает эту мысль Иоанна. В гимне, который поют старцы, названо имя Бога:
…который есть и был и грядешь…
(11:17; ср. 1:4; 4:8)
Как мы отмечали, таким образом Иоанн трактует и разворачивает в трех временах имя Бога «Я есмь», которое звучит в Исх 3:14. При этом третья часть имени выражена глаголом «грядешь», а не простым «будешь», чтобы подчеркнуть, что Бог существует не сам в себе, а действует в истории (см. комментарий на 1:4).
Однако в 11:17 слово «грядешь» было добавлено переписчиками к исходному тексту. Имя Бога должно звучать короче, как в современных переводах: «Тот, Кто есть и Кто был» (11:17, перевод Кассиана). Иоанн намеренно опускает третью часть имени, так как Бог уже пришел и установил Свое царство в полноте: «Царство мира соделалось царством Господа нашего и Христа Его, и будет царствовать во веки веков» (11:15). Если точнее, то Иоанн не просто опускает третью часть имени «грядешь», но заменяет ее провозглашением окончательного воцарения Бога: «…принял силу Твою великую и воцарился» (11:17).
Еще один нюанс потерян в Синодальном переводе. Установление полного царства вызывает радостный гимн у старцев, представляющих всю церковь, но в то же время оно означает окончательный суд над неверующими: «И рассвирепели язычники; и пришел гнев Твой» (11:18). Более дословный перевод звучит точнее: «И язычники разгневались, и пришел гнев Твой» (11:18, перевод Кассиана). Иоанн тем самым подчеркивает, что Бог воздает язычникам тем, чем они причиняли страдания Его народу, — гневом. Мы видим закон соответствующего возмездия в действии. Так же этот стих и заканчивается: «…погубить губивших землю» (11:18). Слова «погубить губивших землю» отсылают нас к Иер 51:25: «Я против тебя, гора погибели, губящая всю землю» (Новый русский перевод), то есть к пророчеству о гибели Вавилона. Тем самым Иоанн готовит читателя к появлению Вавилона во второй части Откровения.
В середине стиха, между упоминаниями наказания язычников, говорится о награде для христиан, о восстановлении справедливости для них: «…дать возмездие рабам Твоим, пророкам и святым и боящимся имени Твоего, малым и великим» (11:18). Молитва душ под жертвенником (6:9−10) полностью услышана и окончательно отвечена.
Заключительный стих интересен тем, что он привносит новые аллюзии: «И отверзся храм Божий на небе, и явился ковчег завета Его в храме Его; и произошли молнии, и голоса, и громы, и землетрясение, и великий град» (11:19). Слово «землетрясение» расширяет первоначальную формулировку «молнии и громы и гласы» (4:5). Оно также встречается выше: «В тот же час произошло великое землетрясение, и десятая часть города пала» (11:13). При осаде Иерихона евреи обходили город семь дней и за ними несли ковчег. На седьмой день они протрубили семь раз и стены города упали. Иерихон — заключительная, победная точка исхода, позволившая израильтянам наконец-то войти в обещанную землю. Поскольку трубные суды были построены по примеру египетских казней и при звучании семи труб постоянно звучали мотивы исхода (египетские казни, аллюзии на Второзаконие), то совершенно логично, что в самом конце Иоанн отсылает нас к Иерихону, окончанию исхода и вхождению в Ханаан.
«Ковчег», конечно, не только дополнительно связывает текст с Иерихоном, но вместе с «храмом» символизирует присутствие Бога — ту окончательную цель, к которой и стремится народ Божий.
