1) Вот поколения. Если кто-то захочет с большей тщательностью исследовать генеалогию, которую Моисей приводит в этой и последующей главах, я не стану его осуждать. К тому же усилия трудившихся на этом поприще толкователей вовсе не были безуспешны. И я не против того, чтобы они наслаждались наградой за свой труд. Мне же вполне достаточно кратко указать на то, что я считаю полезным отметить в этой генеалогии, и что, на мой взгляд, послужило поводом для Моисея ее написать. Во-первых, приведенная здесь череда имен все же представляет собой некий фрагмент всемирной истории. А в следующей главе мы прочтем о том, сколько лет прошло от потопа до времени, в которое Бог заключил Свой завет с Авраамом. Прежде всего, нам полезно знать, что после потопа человеческий род как бы родился заново. Значит, отвратительна неблагодарность тех, кто, услышав от отцов и дедов о чудесном и быстром восстановлении мироздания, предпочел забыть о благодати Божией и о спасении мира. Ведь большинство людей ничего не помнит о потопе. Мало кто из них задумывается о том, каким образом и с какой целью Бог спас их от этой катастрофы. Спустя много столетий, когда греховное забвение заволокло туманом справедливость Божию и Его милосердие, широко распахнулась дверь для лжи дьявола, хитрость которого привела к тому, что мирские поэты всюду рассеяли свои глупые и вредные басни, исказившие истину о делах Божиих. Благость же Божия воистину чудесным образом превозмогла человеческую злобу, сохранив жизнь даже столь неблагодарным и озверевшим варварам. Надменным людям (считающим разумным полагать, что у мира вовсе не было Творца) кажется невероятным быстрое восстановление мира после потопа. Поэтому они высмеивают рассказ Моисея как нелепую басню.
Соглашусь с тем, что, если оценивать этот рассказ мерками нашего разума, его вполне можно счесть небылицей. Но сильно грешат умники, не обращающие внимания на то, что доносит до нас в этом рассказе Святой Дух. О чем еще, спрашиваю я, хотел поведать нам Дух, если не о том, что потомство трех сыновей Ноя умножило и распространило по всей земле не какая-то естественная причина, а чудесное могущество Божие? Те же, кому это чудо кажется басней из-за его величия, тем более не поверят в то, что Ной и его сыновья вместе с их женами выжили в водах потопа, в то, что животные провели в ковчеге без солнца и воздуха почти целый год. Итак, считать басней то, что сказано здесь о восстановлении человеческого рода означает выказывать безумие, достойное древних циклопов. Ведь в приведенной Моисеем истории спасения сияет ни с чем не сравнимое Божественное всемогущество. Неужто не лучше усмотреть в рассказе о событиях — которые Ной, дивясь и изумляясь, видел собственными глазами, — неужто не лучше усмотреть в этом рассказе, говорю я, дело Божие, поражаясь Его силе, прославляя Его благость и признавая, что при восстановлении мира Его десница сотворила не меньшее чудо, чем при создании мира из ничего?
Отметим также, что в трех приведенных Моисеем родословиях перечислены далеко не все родившиеся дети. Моисей упоминает лишь о тех из них, кто начальствовал над тем или иным народом. Если кто-то выделялся среди своих братьев умом, силой, трудолюбием или какими-то иными дарованиями, то обретал славу и власть. Другие же, прячась в тени его могущества, добровольно уступали ему первенство и господство. Поэтому из детей Иафета, а также Сима и Хама Моисей перечисляет лишь знаменитых мужей, именами которых были названы целые народы. На вопрос же: почему пророк начинает с Иафета и только потом переходит к Хаму, можно дать следующий — хоть и не полностью достоверный, но вполне вероятный — ответ: первое место отведено потомкам Иафета потому, что они, пройдя через множество стран и даже переплыв море, значительно удалились от своей родины. И поскольку иудеям были мало известны живущие вдали народы, Моисей и упоминает о них вкратце в начале своего генеалогического повествования. Второе же место пророк отводит потомкам Хама, соседство с которыми было причиной того, что иудеи знали о них больше. И поскольку цель пророка состояла в том, чтобы поведать слушателям историю Церкви, о потомстве Сима, от которого Церковь произошла, он упоминает в самом конце. Так что порядок повествования вовсе не связан с достоинствами тех, о ком повествует Моисей, поскольку вначале он говорит о людях малоизвестных, упоминая о них мимоходом и вскользь. Впрочем учтем, что дети века сего временно первенствуют в этом мире. Кажется, что этот мир создан именно ради них. Однако их преходящая слава быстро исчезает. Церковь же, несмотря на ее неприглядный и презренный вид, несмотря на то что она не ходит, а как бы ползает по земле, Бог хранит и спасает до тех пор, пока в свое время к ней не вернется ее Небесный Глава.
Что же касается имен патриархов, то — как уже было сказано — я предпочел бы предоставить их исследование другим толкователям. Происхождение некоторых из этих имен — к примеру, имен Хуша, Мицраима, Мадая и Ханаана — прямо указано в Писании. По поводу других имен можно высказать, по крайней мере, правдоподобные предположения. А есть и имена, происхождение которых туманно настолько, что о них нельзя сказать ничего конкретного. Измышления же толкователей на этот счет либо слишком натянуты, либо поверхностны и бессодержательны. И конечно, попытка найти в каждом из этих имен указание на какой-то конкретный народ — не что иное, как глупое любопытство. Но вернемся к Моисею. Говоря, что от сынов Иафета разделились острова народов, он имеет в виду отстоящие друг от друга заморские страны. Ведь Греция и Италия, наряду с другими дальними землями, представляют собой для евреев такие же острова, какими были Родос или Кипр. Представляют из-за того, что путь к ним лежит через море. Очевидно также, что от перечисленных здесь народностей происходим в том числе и мы с вами.
8) Хуш родил Нимрода. Ясно, что указанный Хуш был предводителем эфиопов. О сыне же его Нимроде Моисей упоминает отдельно потому, что он первый занял в обществе более высокое положение, чем требовал существовавший в то время обычай. На мой взгляд, из слов Моисея следует, что человечество находилось тогда в каком-то промежуточном состоянии. Поэтому люди, начальствующие в ту эпоху, не владычествовали над своими соплеменниками. Они не присваивали себе царское достоинство, а, довольствуясь определенным почетом, управляли другими людьми на общественных началах и больше полагались на свой авторитет, нежели на власть. Юстин, ссылаясь на Трога, утверждает, что именно так и управляли миром в древние времена. Так вот, по словам Моисея, Нимрод, как бы забыв о том, что он простой человек, поднялся тогда на более высокую ступень власти. В те времена был еще жив Ной, без сомнения пользовавшийся всеобщим уважением. Были живы и другие выдающиеся и славные мужи. Но все они вели себя сдержанно, признавая свое равенство с подчиненными, которые слушались их не по принуждению, а по собственной воле. Тщеславие же Нимрода преступило границы скромности. И поскольку ясно, что Моисей клеймит здесь этого тирана вечным позором, можно сделать вывод о том, что Богу угодна именно такая — скромная и умеренная — общественная власть. Ибо всякий помнящий о том, что он простой человек, будет охотно поддерживать с другими людьми братское общение.
Что же касается отдельных слов, то עוד в собственном смысле означает (по мнению еврейских грамматиков) «нечто, добытое на охоте». Хотя часто это слово просто указывает на добытую тем или иным способом пищу. Но говорит ли Моисей о том, что Нимрод был силен в охотничьем деле, или о том, что он был искусен в деле хищения и грабежа, иносказательно пророк имеет в виду, что указанный Нимрод был весьма жесток и больше походил на зверя, нежели на человека. Фраза же «пред Иеговой», на мой взгляд, указывает на то, что Нимрод хотел изъять себя из числа обычных смертных и вел себя подобно всем гордецам, уверенным в своих силах и смотрящим на остальных людей свысока.
Потому и говорится. Поскольку глагол стоит здесь в будущем времени, эти слова можно перевести так: Нимрод был настолько могущественен и властолюбив, что любого властного тирана можно назвать вторым Нимродом. Но меня также устраивает толкование Иеронима, по мнению которого речь идет о поговорке, сравнивающей с Нимродом всех без исключения сильных и склонных к насилию людей. По крайней мере, я уверен в том, что с помощью этой поговорки Бог хотел сделать основоположника тирании ненавистным в глазах всех последующих поколений.
10) И были началом царства его Вавилон. Престолом царства Нимрода Моисей называет Вавилон. По словам пророка, этой столице были подвластны четыре других города. Но не ясно, основал ли эти города сам Нимрод, или он просто изгнал из этих городов прежних законных правителей. И хотя название «Халне» упоминается еще в одном месте Писания, из всех перечисленных Моисеем городов самым знаменитым был, конечно же, Вавилон. И все же не думаю, что этот город был таким огромным, каким его изображают мирские писатели. Вполне возможно, — поскольку эта местность радовала глаз плодородием и красотою — что удобное расположение Вавилона побудило писателей преувеличивать его славу. Поэтому Аристотель в книге «Политика» изымает Вавилон из числа прочих городов земли и сравнивает его с отдельной страною. Многие также пишут о том, что Вавилон был основан царицей Семирамидой. Хотя, по мнению других писателей, она не основала, а только украсила этот город и соединила вместе его части, построив великолепные мосты. Земля же Сеннаар упомянута пророком для того, чтобы отличить указанный город от других, носивших одинаковое с ним имя. Ибо в Египте располагался еще один Вавилон, который сегодня все называют Каиром.
Но спрашивается: как же мог Нимрод стать тираном Вавилона, если только в следующей главе Моисей расскажет о строительстве в этом городе башни и о том, что свое название этот город получил из-за смешения в нем разных языков? По мнению некоторых толкователей ὓστϵρον и πρότϵρον меняются в рассказе Моисея местами, и то, о чем пророк скажет впоследствии, описывая строительство башни, на самом деле произошло до воцарения Нимрода. Эти толкователи добавляют также, что строители башни изменили свои планы из-за провала их предприятия и вместо башни решили построить город. Но, на мой взгляд, в рассказе пророка, скорее, присутствует πρόληψις. То есть Моисей присваивает городу имя, которое он получил не сразу, а спустя некоторое время. Предположение это основано на том, что уже во времена Нимрода землю Вавилона населял многочисленный народ, и что эти люди вполне могли взяться за постройку столь огромного города. Возможно, что именно Нимрод, радея о своей славе и своем могуществе, возбудил в этих людях безумное желание построить монумент, который увековечил бы их память. Впрочем, поскольку для евреев вполне привычно сначала коротко упоминать о событии и только потом рассказывать о нем подробнее, не буду отвергать и первое упомянутое выше предположение.
11) Из сей земли вышел Ассур. Вероятно, что этот Ассур был одним из потомков Сима. Принято считать, что Моисей упоминает об Ассуре постольку, поскольку он жил по соседству с Нимродом и поскольку Нимрод силою изгнал его с родной земли. Если согласиться с этим мнением, то Моисей просто указывает здесь на варварскую жестокость Нимрода. И действительно, величие часто порождает действия, не входящие ни в какие рамки. Отсюда и пословица, сравнивающая великие царства с огромными шайками разбойников. Конечно же, необходимо, чтобы одни люди руководили другими. Но когда всюду царит тщеславие и желание чрезмерного возвышения, не только происходит множество великих беззаконий, но и возникает угроза распада всего человеческого сообщества. Впрочем я скорее соглашусь с мнением тех, кто думает, что слово «Ассур» означает здесь не человека, а землю, названную именем человека. То есть Нимрод, не довольствуясь своим богатым и огромным царством, захотел расширить его еще больше, распространил его границы вплоть до Ассирии и построил там дополнительные города.
Хотя этому толкованию противоречит один отрывок из Исаии (Ис 23:13), в котором пророк говорит: вот, земля халдейская не была народом, Ассур основал ее, когда поселился на ней еще пустынной, и подверг разорению и т. д. Пророк, кажется, утверждает здесь, что города Халдеи были построены ассирийцами, и что раньше обитатели этой земли жили в ней, как в пустыне. Но вполне возможно, что Исаия имеет в виду бедствия, которые впоследствии должны были постигнуть и другие земные царства. Ведь в эпоху царствования ассирийцев, выделявшихся богатством и силой, Халдея, которую они себе покорили, вероятно, долго жила в мире и спокойствии, настолько расширив свои границы, что всем казалось, будто основали ее именно жители Ассирии. Известно также, что, когда халдеи вновь взяли власть в свои руки, Вавилон вознесся именно на развалинах ассирийского города Ниневии.
21) Сии дети Симовы. Прежде чем говорить о детях Сима, Моисей вставляет краткое предисловие, которое не приводит в других местах своего повествования. Но здесь предисловие выглядит вполне уместно. Поскольку род Сима был избран Богом, пророк хотел выделить его каким-то особым признаком. Вот почему он подчеркивает, что Сим был и отцом Евера, и младшим братом Иафета. Ибо благословение Сима не распространилось на всех его потомков без исключения, а снизошло лишь на одну семью. И хотя сами потомки Евера отступили от истинного богопочитания, хотя Бог имел полное право лишить наследия даже их, благословение Его не упразднилось, а временно отошло в тень, доколе не был призван Авраам, в честь которого роду и имени Еверову приписано здесь особое достоинство. И по той же самой причине — ради подтверждения обетования Божия — Ной особым образом упоминает об Иафете. Ласково обращаясь к Иафету устами Ноя, Бог обещает, что тот непременно вселится в скинии Симовы. Причем Сим не зовется здесь братом Хама, поскольку Бог лишил последнего как достоинства брата, так и связанных с этим достоинством прав. Так что братские узы сохранились, по сути, лишь между Симом и Иафетом. И хотя временно их потомки были разделены, Бог обещал сделать так, что они снова соберутся вместе. Что же касается самого имени «Евер», то этот отрывок полностью опровергает мнение тех, кто, производя это слово от существительного «переход», отрицает, что оно было именем конкретного народа.
