1) Поднял Иаков глаза свои. Мы уже говорили о том, сколь сильно и раньше боялся Иаков своего брата. Теперь же, когда Исав шел ему навстречу, этот страх не только вернулся, но и возрос. Хотя Иаков и вступает в эту борьбу как мужественный и отважный воин, он все же чувствует опасность. Поэтому его обуревали тогда и тревога, и страх. Ведь у жестокого человека всегда найдется повод для ненависти. К тому же было маловероятным, чтобы Исав стал более кротким за время разлуки с покинувшим дом отца Иаковом. Таким образом, в этой сложной ситуации и великой опасности Иаков разделяет жен и детей так, чтобы, если Исав выкажет враждебность, его семья не погибла целиком и часть ее могла бы спастись. Лишь в одном, на первый взгляд, он поступил неправильно: в том, что предпочел Рахиль и ее сына, Иосифа, прочим детям, в то время как благословение в первую очередь пребывало тогда на Иуде. Однако оправдать Иакова легко. Ведь тогда ему еще не было ниспослано пророчество, о котором он узнал незадолго до смерти, став одновременно его свидетелем и глашатаем.
Между тем нельзя отрицать, что Иаков сильно потакал своей любви к Рахили. Однако о его великой добродетели говорило то, что, желая сохранить какое-то семя, он сам пошел впереди своего многочисленного семейства, готовый, если понадобится, принести в жертву самого себя. Действовать так Иакова, несомненно, научило и подвигло обетование Божие. Столь мужественно идти навстречу смерти он мог, только укрепившись упованием на небесную жизнь. Конечно, случаи, когда отец, забыв о себе, идет на риск ради своих детей, встречаются не так уж редко. Но положение Иакова было особым. В его душе прочно укоренилось обетование Божие, и поэтому, презирая землю, он все время взирал на небеса. И все же в целом, следуя за Словом Божиим, Иаков немного совратился с истинного пути под влиянием плотских чувств. Ибо вера святых отцов не была совершенной настолько, чтобы те не отступали от нее хотя бы иногда. Впрочем в них всегда превозмогал Дух, дабы плотская немощь не отвращала их от поставленной цели и дабы они все-таки продолжали свой путь. Но тогда каждый из нас тем более должен быть внимательным к себе и не думать, будто он совершенно чист лишь оттого, что задумал доброе дело. В самом деле к правильному намерению время от времени примешивается плоть со свойственной ей испорченностью. Бог же поступает с нами милостиво и не вменяет нам проистекающие от нее пороки.
3) И кланялся до земли семь раз. Иаков мог поступить так с целью выразить свое почтение. Известно, что восточные народы привержены церемониям значительно больше нас. Но мне представляется вероятным, что Иаков не просто воздавал честь своему брату, но и поклонялся Богу. Причем как для того чтобы Его возблагодарить, так и для того чтобы Тот смягчил сердце Исава. Ибо сказано, что до своей с ним встречи он успел поклониться до земли семь раз. То есть Иаков совершал свои поклоны до того, как предстал перед очами брата. А отсюда, как я говорил, можно заключить, что почитание это предназначалось не человеку, а Богу. Причем этому не противоречит то обстоятельство, что Иаков все же приступает к брату, подобно просителю, дабы своим смирением утихомирить его ярость. Если же кто-то возразит и скажет, что такими действиями Иаков отказался от части прав на первородство, ответ будет довольно прост: очами веры святой муж смотрел тогда вдаль, зная, что результат благословения проявится нескоро и что тогда оно еще оставалось сокрытым, подобно гниющему в земле семени. Да, Иаков лишается части имущества и уничиженно валяется у ног Исава. Но, зная, что первородство останется за ним, и довольствуясь своими, пусть и сокрытыми пока, правами, он почитает за ничто почести и богатства, не отказываясь считаться меньшим в присутствии своего брата.
4) И побежал Исав к нему навстречу. То, что Исав, паче чаяния, радушно бросается навстречу брату, связано с особой милостью Божией. Таким образом Бог доказал, что в Его руках человеческие сердца, что Он — когда Ему угодно — смягчает их ожесточение и укрощает их свирепость, что Он приручает их точно так же, как приручают диких зверей, и что Он наконец услышал молитвы своего раба Иакова. Так научимся же, если когда-нибудь нас устрашат человеческие угрозы, твердо держаться за этот священный якорь. Бог, конечно же, действует по-разному. Он не всегда склоняет к кротости жестоких. Но порой, даже когда они пылают ненавистью, Он обуздывает их Своей силой и не позволяет им чинить вред. Однако если это для нас полезно, Бог примиряет их с нами так же, как Исав был примирен со своим братом Иаковом.
Также вполне возможно, что свирепость Исава оказалась тогда просто запертой в его сердце, и что человеческие чувства возобладали в нем лишь на время. В качестве примера можно привести египтян, которые, лишь на миг вынужденные проявить милосердие, ничуть не стали после этого лучше. Что подтверждает ярость, охватившая их некоторое время спустя. Поэтому вполне вероятно, что злоба Исава была тогда в некотором смысле обуздана, и что — вдобавок к этому — Бог коснулся тогда его сердца, возбудив в нем родственное чувство к брату. Ведь и в отверженных пребывает некогда установленный Богом природный закон. Но пребывает не так же отчетливо, а лишь поскольку Бог некоторым образом обуздывает их, препятствуя им проливать кровь постоянно, что совершенно необходимо для сохранения человеческого рода. Ведь лишь немногими людьми правит Дух усыновления, склоняя их искренне любить ближних как своих братьев. Поэтому, когда люди щадят друг друга или не убивают друг друга, это происходит вследствие таинственного провидения Божия, стоящего на страже ради сохранения человеческого рода. И все же для Бога много ценнее жизнь верующих, которых Он удостаивает особого покровительства. Поэтому нет ничего удивительного в том, если ради Своего раба Иакова Бог склонил к кротости даже кровожадного нравом Исава.
5) И поднял… глаза. Моисей рассказывает о состоявшемся между братьями разговоре. Своими слезами и объятиями Исав засвидетельствовал Иакову свое братское чувство. Поэтому, спросив о детях, он несомненно намеревался поздравить своего брата. Ответ же Иакова дышит как благочестием, так и кротостью. Утверждая, что столь многочисленное потомство ему вручил Бог, он признаёт и исповедует, что дети, рождаясь в силу природных законов, тем не менее суть истинный дар Божий и Его награда. Ведь коль скоро плодовитость животных — дар Божий, это тем более истинно в отношении созданных по Его образу людей. Так пусть же все отцы научатся различать и восхвалять в своем потомстве особую милость Божию. О своей кротости Иаков также свидетельствует словами, в которых именует себя рабом Исава. Здесь стоит снова вспомнить сказанное мною выше: этот святой муж не искал в своем первородстве земных преимуществ или почестей и до времени полного откровения вполне довольствовался таинственной благодатью Божией. Его пример также учит нас полагаться на уста Господни, пока мы странствуем по земле, и не тяготиться сидеть в смертной тени до окончания нашей жизни. И хотя с виду положение наше презренно и проклято, Господь благословляет нас Своим Словом и объявляет нас счастливыми лишь потому, что считает нас Своими детьми.
6) И подошли служанки. Оставив родину, жены Иакова — подобно беженкам — приходят в эту далекую землю. И только они вступают в ее пределы, как их тут же охватывает страх смерти. Простираясь перед Исавом, они вполне могли бы подумать, что почитают собственного палача. И искушение это было тяжким не только для них: оно также жестоко терзало сердце их святого супруга. Однако именно так и надлежало испытать его послушание, дабы оно стало примером для всех нас. Впрочем Святой Дух дает нам — словно в зеркале — увидеть Церковь такой, какой она предстает в этом мире. И хотя в семье Иакова были зримы многие признаки благоволения Божия, в глазах безбожников она была не только не величественной, но и презренной. Да и сам Иаков почтет счастьем, если на земле — наследником и господином которой он по праву являлся — ему разрешат жить по милости его брата. Поэтому и мы должны проявлять терпение, если и сегодня нечестивые осмеивают славу Церкви, пока еще сокрытую за грязной завесой.
8) Кто эти, и твое ли множество? Исав спрашивает не как неосведомленный человек. Ведь он уже успел узнать от рабов, что в дар ему посланы волы, верблюды, ослы и прочий скот. Исав спрашивает, чтобы отказаться от этого дара. Ведь и мы, когда нам что-то не нравится, спрашиваем, чтобы прикинуться неосведомленными. Но Иаков настаивает и продолжает упрашивать брата до тех пор, пока тот не принимает подношение, служившее залогом примирения. И чтобы убедить брата, Иаков свидетельствует, что сочтет для себя великим благодеянием, если тот согласится принять его дар. Ведь мы охотно принимаем дар лишь тогда, когда твердо знаем, что его преподносят нам искренне и от всего сердца. И поскольку от души одаривать можно лишь тех, кого мы любим, Иаков утверждает, что возрадовался при виде брата так же, как если бы увидел Бога или ангела. Этими словами он хочет сказать, что не только искренне любит брата, но и высоко его ценит.
И все же на первый взгляд Иаков оскорбляет Бога, когда сравнивает Его с отверженным человеком. Кроме того, он, по всей видимости, лжет. Ведь, если бы у него был выбор, он приложил бы все усилия, чтобы избежать встречи с братом. Но обе эти трудности разрешить довольно легко. Евреям привычно называть Божественным все великое и выдающееся в этом мире. Исав же тогда выглядел не так, как раньше, представляя собой яркий образ милости Божией. Поэтому Иаков справедливо утверждает, что дружеский и братский прием обрадовал его так же, как если бы он узрел Бога или ангела, то есть так же, как если бы Бог подал ему знак Своего присутствия. Причем Иаков говорит вполне искренно, выкладывая все, что было у него на сердце. Для него, совершенно непричастного к ненависти, главным желанием было исполнить перед братом свой долг, лишь бы и он в свою очередь выказал ответные братские чувства.
10) Прими дар мой от руки моей. Это существительное можно понять как в активном, так и в пассивном смысле. Активный смысл таков: прими дар, которым я хочу засвидетельствовать мое благоволение к тебе. Но если принять пассивный смысл, сказанное следует отнести к Богу. Иаков как бы говорит Исаву: я щедро делюсь с тобою тем, что Господь ниспослал мне по Своей благодати, дабы и ты стал причастником полученного мной Божественного благословения. Впрочем, не настаивая на конкретных словах, отметим: немного ниже Иаков ясно утверждает, что все, чем он владеет, вовсе не плод его труда или усердия, а следствие благодати Божией. Именно на этом основании он и пытается убедить брата принять дар. Иаков как бы говорит: Господь ниспослал мне такое богатство, что я не потерплю убытка, если часть его перейдет к тебе. И хотя Иаков говорит это с учетом сложившихся обстоятельств, слова, которыми он восхваляет благодать Божию, вполне правдивы. Конечно же, почти то же самое охотно говорят все. Но лишь немногие искренне приписывают Богу то, чем владеют. Большинство же предпочитает приносить жертвы не Ему, а собственному усердию, и едва ли каждый сотый уверен в том, что всякое благо проистекает от незаслуженного благоволения Божия. Да, знание об этом по природе запечатлено в наших душах. Но мы заглушаем его своей неблагодарностью. Выше мы уже читали о том, сколь тяжкая жизнь выпала Иакову. Но, даже перенеся великие скорби, он все равно продолжает воспевать благодать Божию.
12) Поднимемся. Хотя Исав и выглядит доброжелательным, Иаков ему не доверяет. И не потому что боится его козней или думает, будто под личиной его дружбы скрывается вероломство, а потому что остерегается новых приступов его гнева. Ибо гордый и свирепый человек может разозлиться неожиданно и по малейшему поводу. Но, хотя у святого Иакова и имелся справедливый повод для страха, не буду отрицать, что его беспокойство было чрезмерным. Ему показалась подозрительной щедрость Исава. Но почему он не думает при этом о заступничестве Бога, Который — как он уже познал на собственном опыте — радеет о его безопасности? И действительно, откуда в Исаве эта невероятная перемена? Не оттого ли, что Бог из волка сделал его агнцем? Итак, научимся же, прочтя эту историю, обуздывать свое беспокойство, дабы — когда Бог благоволит нам — не терзаться напрасными сомнениями.
13) Господин мой знает. То, что говорит Иаков в свое оправдание, — правда. Но к его отговорке примешано некоторое лукавство. Разве что он просто не хотел тогда отягощать или беспокоить своего брата. И все же поскольку некоторое время спустя Иаков пойдет другой дорогой, видно, что он говорил не искренне. По словам Иакова, его задерживает множество обстоятельств. Поэтому он предлагает своему брату идти впереди. «Я, — говорит Иаков, — пойду так же, как пойдут дети. То есть пойду настолько медленно, чтобы дети могли за мной поспевать. И так я буду следовать за тобой до тех пор, пока не приду в Сеир». Но Иаков обещает здесь то, чего совершенно делать не собирался. Ибо потом, по расставании со своим братом, он пошел совсем в другое место. Для Бога же истина драгоценна настолько, что Он не разрешает нам лгать даже без всякого вреда для других. Поэтому, даже когда нас охватывает страх перед опасностью, надо всячески воздерживаться от лукавых ухищрений.
17) А Иаков двинулся в Сокхоф. Немного ниже Моисей покажет, что использовал название Сокхоф, предвосхищая будущее. Иаков, вероятно, несколько дней отдыхал в этом месте для того, чтобы его семья и его стадо восстановились после долгого путешествия. Ведь до прибытия в Сокхоф ему так и не удалось передохнуть. Он и назвал это место шатрами потому, что прежде нигде не рисковал останавливаться. И хотя шатры Иаков расставлял в разных местах, память о благодати Божией он восхотел запечатлеть именно в Сокхофе, поскольку только здесь сумел найти себе временный приют. Но коль скоро место это было для постоянного проживания неудобным, Иаков идет дальше, направляясь к Сихему. Это слово, заимствованное у сынов Еммора, представляло собой не что иное, как древнее название города. Соглашусь с теми толкователями, по мнению которых подлинное название города было Салим. Хотя не буду спорить и с теми, кто предпочтет другое мнение и скажет, что город, в который Иаков пришел невредимым, назывался именно Сихемом. Впрочем даже если речь идет о Салиме, отметим, что это был не тот город, который впоследствии назван Иерусалимом. И точно так же отличались два других города, которые носили название Сокхоф.
Что же касается сути дела, то упомянутая Моисеем покупка выглядит неуместной. Авраам за всю свою жизнь купил только место для погребения. Не занимался земледелием, довольствуясь унаследованными от отца правами, и его сын Исаак. Ведь Бог назначил их наследниками и хозяевами земли с условием, что они до самой смерти останутся скитальцами. Поэтому похоже, что Иаков поступил неправильно, когда, не пожелав ждать благоприятной поры, приобрел за деньги земельный участок. Отвечаю: Моисей умалчивает здесь о том, о чем легко догадаться самим читателям. Сама уплаченная цена показывает, что святой муж был чужд алчности. Он платит за поле сто монет. Но что можно приобрести за столь скромные деньги? Богатое поместье или уголок для спокойной жизни? Учтем также, что, по словам Моисея, Иаков купил ближайший к городу участок поля. Поэтому ни луга, ни пахотные земли не были в его собственности. Но, поскольку местные жители не согласились просто так уступить ему участок вблизи своего города, он и задобрил их, купив за небольшие деньги право на мирное соседство с ними. Так что Иакова воистину оправдывает его нужда. И никто не скажет, будто он купил у людей то, на что должен был надеяться как на незаслуженный дар Божий; или будто он, пренебрегши долгом верою вступить в обещанное ему наследство, поспешил с приобретением участка земли.
20) И поставил там жертвенник. Прибыв на место, в котором он мог бы прокормить свою семью, Иаков приступает к торжественному почитанию Бога. И то же самое Моисей ранее говорил об Аврааме и Исааке. Везде почитая Бога молитвами и прочими благочестивыми упражнениями, они не пренебрегали и внешним исповеданием благочестия, если Господь давал им временное пристанище. Я уже говорил о том, что, читая о воздвижении ими жертвенников, мы всякий раз должны вспоминать цель, которую они преследовали, а именно: они воздвигали жертвенники, чтобы приносить на них жертвы Богу и правильными обрядами призывать на них Его имя, дабы тем самым засвидетельствовать свое благочестие и свою веру. Я говорю про это для того, чтобы никто не подумал, будто они просто забавлялись почитанием Бога. Ведь они заботились о том, чтобы все их действия сообразовывались с предписанным Богом правилом, переданным им из рук в руки от Ноя и Сима. Поэтому под жертвенником читатели, учитывая использованную здесь синекдоху, должны понимать все внешние свидетельства веры.
Отсюда также явствует, каким усердием к богопочитанию отличался этот святой муж. Перенеся многочисленные скорби, он все же не забывает воздвигнуть алтарь. Он не просто частным образом почитает Бога в тайниках своего сердца, но и упражняет себя полезными — предписанными Богом — обрядами. А все потому, что Иаков знал: люди нуждаются во вспомоществованиях, покуда живут во плоти, и поэтому Бог не напрасно установил жертвы. Но святой муж преследовал и иную цель. Он хотел, чтобы вся его семья чтила Бога в единстве веры. Ведь благочестивым отцам надлежит заботиться о том, чтобы их домочадцы не стали безбожниками и чтобы в их семьях, как в Собственном святилище, царствовал Сам Господь. Учтем также, что местные жители, уже впавшие в многочисленные суеверия, извратили к тому времени истинное богопочитание. Поэтому Иаков и захотел тогда от них отделиться. Конечно же, у сихемлян и у прочих окрестных племен были свои алтари. Так что Иаков, установив для своей семьи отдельный алтарь, свидетельствует тем самым, что у него особый Бог, и что он не отступает от святых отцов, проповедовавших истинную религию. Поступок Иакова, являвший его презрение к сихемлянам и прочим местным жителям, безусловно вызвал к нему неприязнь. Но святой муж предпочел пойти на любой риск, лишь бы не смешиваться с идолопоклонниками.
И назвал его: Сильный Бог Израиля. На первый взгляд, это имя не подходит жертвеннику. Оно звучит так, словно некая груда камней представляла собой зримое изваяние Бога. Но святой муж имел в виду нечто иное. Поскольку алтарь был μνημόυνον и залогом всех видений и обетований Божиих, он называет его так для того, чтобы, взирая на этот алтарь, постоянно помнить о Боге. И тот же самый смысл несет эпиграф Моисея: Господь — помощь моя; а также имя, данное Иезекиилем новому Иерусалиму: Господь там (Иез 48:35). Все эти выражения иносказательны, но при этом вполне обоснованны. Суеверы глупо и порочно привязывают Бога к внешним символам, как бы стаскивая Его с небесного престола и подчиняя Его своим грубым домыслам. Верующие же благочестиво и законно воспаряют от земных символов к небесам. Суть же дела такова: дабы провести четкое различие между Богом и идолами, Иаков хотел засвидетельствовать, что почитает Бога, еще раньше являвшего Себя в различных откровениях. И точно такую же умеренность должны выказывать мы. Мы должны хвалиться не тайнами Господними и не Его славой, а знанием, полученным от веры, поскольку Бога возможно познать из Его же Слова. Учтем также, что Иаков заботился тогда и о своих потомках. Поскольку Бог явился ему для того, чтобы заключить с ним завет спасения, Иаков и сооружает памятник, лицезрея который после его смерти, его внуки осознали бы, что религия его черпается не из темного колодца и не из мутной лужи, а из чистого незамутненного источника, поскольку научившие Иакова пророчества и видения были тогда как бы запечатлены в воздвигнутом жертвеннике.
