1) Затем явился ему Иегова. Не ясно, говорит ли Моисей о каком-то последующем явлении Бога Аврааму, или же, продолжая свой рассказ, просто указывает на те обстоятельства предшествующего явления, о которых еще не упоминал? Лично меня больше устраивает предположение, согласно которому Бог укрепляет Своего раба посредством нового видения, коль скоро вера святых нуждается в постоянных и всякий раз новых вспомоществованиях. Также возможно, что обетование Свое Бог повторяет именно ради Сарры. Что, если Бог таким образом просто хотел подчеркнуть величие Своей благодати? Воистину, невозможно было достаточно восславить Его обетование об Исааке, от которого миру должны были воссиять спасение и искупление. Но как бы то ни было, для повторного обетования о рождении Исаака, конечно же, была веская причина. Что же касается слова «Мамре», то о нем мы говорили в комментариях на главу тринадцатую. Вероятно, речь идет о дубраве, которую из-за ее удобного расположения Авраам соделал своим временным пристанищем.
2) И вот, три мужа. Прежде чем перейти к главной теме, Моисей говорит о гостеприимстве Авраама. Ангелов же он называет здесь мужами, поскольку, облекшись в человеческие тела, они выглядели в точности как люди. Причем ангелы поступили так намеренно, дабы Авраам, приняв их как простых смертных, тем самым доказал свою любовь к ближним. Ибо сами по себе ангелы, конечно же, не нуждаются в нашем подтверждающем любовь служении. Кроме того, гостеприимство по праву занимает первое место среди дел любви потому, что помогать неизвестным людям, от которых нечего ждать, — воистину редкая добродетель. Обычно смертные, делая что-то для других, ждут от них взаимности. Тот же, кто выказывает милость к странникам и неизвестным ему людям, тем самым показывает, что может быть щедрым без всякой мзды. Поэтому человечность Авраама заслуживает немалой похвалы за то, что он по собственной воле пригласил к себе неизвестных странников, которые прежде не оказывали ему услуг и от которых нечего было ждать ответных благодеяний.
Но тогда к чему же именно стремился Авраам? К тому, чтобы помочь своим гостям в их нужде. Он видит пред собой уставших после долгого пути и измученных зноем людей. Он понимает, что время суток не благоприятствует путешествиям. Поэтому он просто хочет подкрепить и утешить тех, кому пришлось вынести множество тягот. Да и сам здравый смысл подсказывает, что помогать следует прежде всего странникам. Если, конечно, слепая любовь к себе не подталкивает нас к оказанию иной, отнюдь не бескорыстной, помощи. Ведь больше всего милосердия и поддержки достойны как раз те, кто лишен не только друзей и помощников, но и удобств домашней жизни. Поэтому у всех народов обязанность гостеприимства с давних пор считалась священной, а самым оскорбительным и обидным для человека было прослыть ἄξϵνως, то есть негостеприимным хозяином. Ибо надменное презрение к тем, кто лишен обычных вспомоществований и по этой причине прибегает за помощью к нам, — свидетельство воистину звериного ожесточения.
Но спрашивается: оказывал ли Авраам гостеприимство всем без разбора? Ведь тогда к нему стекалось бы столько людей, что он просто не смог бы угодить им всем. Отвечаю: Авраам (будучи весьма благоразумным) проводил между своими гостями различие. И действительно, приглашение, о котором повествует Моисей, содержало в себе нечто весьма необычное. Нет сомнения, что лица и одеяния ангелов, о которых идет речь, свидетельствовали об их незаурядном благородстве. Ведь Авраам счел их достойными не только еды и питья, но и особых почестей. Думающие же, будто Авраам столь усердно исполнил свой долг поскольку отцы некогда рассказали ему, что ангелы часто являются в этот мир в человеческом обличии, слишком утонченно философствуют. Этому мнению противоречит также авторитет апостола (Евр 13:2), заявившего, что ни Лот, ни сам Авраам сначала не признали в своих гостях ангелов и думали, будто оказывают гостеприимство людям. Поэтому к происшедшему следует относиться так: Авраам, увидев с виду почтенных и обладавших знаками особого достоинства мужей, вышел им навстречу, почтительно поприветствовал и попросил их отдохнуть в его доме. Учтем, что в ту эпоху развращение нравов было не столь великим, как при сегодняшнем повсеместно царящем в мире вероломстве. Поэтому обязанности гостеприимства были тогда связаны с меньшим риском, нежели сейчас. Ныне же о нашей порочности свидетельствуют в том числе и расположенные повсюду гостиницы, обвиняя нас в том, что мы забыли о долге человечности.
И поклонился. Этот символ почтения и уважения использовался у восточных народов весьма часто. Некоторые древние писатели пытались усмотреть в рассказе пророка указание на тайну. Из того, что Авраам поклонился лишь одному из увиденных мужей, по их мнению, следует, что в едином Боге пребывают три Божиих Лица. Но коль скоро подобное допущение глупо и открыто для насмешек и клеветы, лучше не обсуждать его вовсе. Ранее мы уже говорили о том, что святой муж принял ангелов постольку хотел оказать гостеприимство людям. То же, что Бог оценил его щедрость и в качестве награды соизволил послать ему в гости ангелов, Авраам понял не раньше, чем они сами — после принятия пищи — явили ему свою природу. Поэтому честь, оказанная Авраамом ангелам, была человеческой и гражданской. И то, что он особо приветствовал одного из них, было, возможно, связано с тем, что этот ангел чем-то выделялся на фоне двух других. Известно, что ангелы, как правило, являются смертным вместе со своим Главою, Христом. Поэтому Моисей и указывает здесь на то, что из трех явившихся Аврааму ангелов один играл роль главного Посланника Божия.
3) Не пройди мимо. Уничиженность и почтительность, с которыми Авраам обращается к ангелу, несомненно связаны с его душевным волнением. Ведь если бы он закалывал тельцов для каждого встречного, его семья вскоре разорилась бы от непомерных трат. Поэтому Авраам выказывает уважение не просто гостям, а гостям, наделенным добродетелями и особыми дарованиями. И выказывает именно для того, чтобы не презреть Бога. Конечно же, какими бы ни были щедрость и радушие Авраама, он не стал бы столь смиренно обращаться к обычным странникам. И не тщеславие заставило его отнестись к пришедшим ангелам щедрее обычного, а любовь как к самим дарам Божиим, так и к блистающей в этих дарах силе. То же, что Авраам, не бахвалясь своей щедростью, предлагает гостям только кусок хлеба, несколько умаляет его последующее гостеприимство, но умаляет для того, чтобы ангелы выказали еще большую благосклонность к его просьбам и убедились в том, что не досаждают ему чрезмерно. Ибо скромные люди, как правило, не кичатся большими тратами и чрезмерными хлопотами. Омовение же ног в тот век и в той стране, в которой жил Авраам, было достаточно распространенным. Возможно потому, что странники тогда — даже в самый страшный зной — шли по дороге босыми, и поэтому наилучшая забота об этих уставших людях как раз и состояла в том, чтобы омыть их разгоряченные дневной жарой ноги.
5) Вы потому и пришли к рабу вашему. Авраам не имеет в виду, что ангелы намеренно пришли к нему в поисках гостеприимства. Он только хочет сказать, что они пришли вовремя. Авраам как бы утверждает, что гости забрели в его лагерь не случайно и что их привели к нему совет Божий и Божия десница. Поэтому то, что странники нашли у него пристанище, в котором могли немного отдохнуть, пока не убавится зной, Авраам относит к провидению Божию. Также несомненно, что он обращался к ним искренне и от всего сердца. Поэтому, подражая его примеру, мы также должны считать, что все встречающиеся нам и нуждающиеся в нашей помощи братья посланы нам Самим Богом.
6) Посему поспешил Авраам. Здесь сказано об усердии, которое выказывал Авраам, пытаясь угодить своим гостям. Одновременно Моисей показывает, сколь благовоспитанным было его семейство. Несколькими мазками пророк рисует перед нами картину велелепного домостроительства Божия. Ведь Авраам хлопотал отчасти для того, чтобы дать нужные распоряжения слугам, а отчасти — чтобы исполнить присущие главе семейства обязанности. А его жена, Сарра, остается все это время в шатре не потому, что потакает своей лени, а для того, чтобы исполнить перед гостями свою часть долга. Что же касается слуг Авраама, то они были всегда готовы слушаться его распоряжений. Такова сладчайшая гармония, царящая в благоустроенном доме, которая была бы невозможна, если бы его глава долгое время не приучал домочадцев вести себя правильно.
Слова же Моисея о том, что ангелы вкусили пищу, создают некоторую трудность. Одни толкуют их так, что ангелы лишь прикидывались поглощающими еду. А измышление это, в свою очередь, вызвано заблуждением, согласно которому ангелы были облечены не в истинные, а в воображаемые тела. Однако, на мой взгляд, дело обстояло иначе. Прежде всего, речь шла не о пророческом видении, во время которого перед глазами предстают отсутствующие в действительности предметы. Ибо ангелы воистину пришли тогда в дом Авраама. Поэтому я уверен в том, что Бог, сотворивший весь мир из ничего и ежедневно чудесным образом созидающий все новых и новых тварей, временно дал ангелам тела, в которых они могли исполнить возложенные на них обязанности. И как ангелы эти истинно ходили, говорили и совершали многие другие поступки, так они и в самом деле ели, но лишь затем, чтобы скрыть до времени откровения свою ангельскую природу. Впрочем, поскольку Бог мгновенно уничтожил созданные Им для временного использования тела, мы вправе сказать, что вместе с этими телами была уничтожена и вошедшая в них пища. И как благочестие не запрещает нам рассматривать подобные вопросы, так и нет ничего лучше, чем довольствоваться трезвыми и разумными ответами на них.
9) Где Сарра. До сих пор Бог просто позволял Аврааму исполнять свой долг. Теперь же, дав ему возможность выказать свое милосердие, Бог начинает являть ему Себя в посланных ангелах. Причем Моисей изображает говорящими то сразу трех ангелов, то одного из них. Причина этого в том, что три ангела одновременно говорили от лица единого Бога. Также не стоит забывать о высказанной мною ранее мысли: одному из ангелов приписывается первенство потому, что Христос, живой образ Бога Отца, часто являлся святым отцам в образе ангела. Другие же ангелы, которых возглавлял Христос, играли роль сопровождающих Его лиц. Кроме того, из вопроса ангелов о Сарре можно сделать вывод: повторение обетования о рождении сына было связано с тем, что Сарра не присутствовала при его первом возвещении Аврааму.
10) Возвращаясь, вернусь я к тебе. Иероним переводит: вернусь со спутницей-жизнью. Словно Бог, приспосабливаясь к человеческой манере выражаться, говорит Аврааму: вернусь, если буду жив. Но было бы нелепым, если бы Бог, столь величественно восславляющий Свое могущество, заимствовал у людей свойственные им фразы и вел Себя подобно смертному человеку. В чем же, — спрашиваю я, — будет заключаться тогда величие этого замечательного откровения, в котором говорится о вечном спасении мира? Поэтому никак нельзя одобрить такое толкование этих слов, которое как умаляет их силу, так и подрывает их авторитет. Дословно фраза звучит так: согласно времени жизни. Некоторые думают, будто она относится к Сарре. Ангел как бы сообщает здесь, что Сарра в момент его возвращения будет еще жива. Но правильнее отнести сказанное к потомку. Ибо Бог обещает здесь, что придет в положенное для родов время, дабы Сарра стала матерью, то есть смогла родить живого младенца.
11) Были стары и в летах преклонных. Вставив этот стих, Моисей дает понять, что Сарра справедливо сочла слова ангела невероятными. Ведь адресованное дряхлым старикам обещание потомства звучит противоестественно. Но с Авраамом дело обстояло еще сложнее. Вспомним, что иногда у мужчин даже в преклонном возрасте сохраняются силы к деторождению. И в эпоху, о которой идет речь, это случалось не так уж редко. Однако слова Моисея надо понимать в сравнительном смысле. Поскольку Авраам даже в чадородном возрасте так и не сумел обзавестись потомством от своей жены, едва ли бы он смог произвести потомство тогда, когда стоял одной ногой в могиле. Измаила он родил, уже будучи стариком. Однако и это произошло паче всякого чаяния. Так что едва ли можно было поверить в то, что спустя еще двенадцать лет бесплодная и престарелая женщина сможет сделать его отцом. И все же Моисей прежде всего говорит о Сарре, поскольку главное препятствие было связано именно с нею. И обыкновенное у женщин у Сарры прекратилось, — напоминает нам пророк. Этой фразой он сдержанно указывает на бывающие у женщин истечения. Но ведь с прекращением месячных исчезает также и всякая способность к зачатию.
12) Сарра внутренне рассмеялась. В предыдущей главе мы читали о том, как рассмеялся сам Авраам. Однако его смех отличался от смеха Сарры, ибо Сарра вовсе не изумляется и не радуется обетованию Божию. Она просто не верит Богу, ошибочно противопоставляя Его Слову свой возраст и возраст своего мужа. И все же она не прямо винит Бога во лжи или пустословии. Учитывая лишь то, на что способна природа, Сарра не возносит свой ум к небесам, не хочет принять во внимание могущество Божие и дерзко отказывает Богу в доверии. Таким образом, всякий раз, как мы меряем обетования и дела Божии мерками нашего разума и законов природы, мы оскорбляем Бога, даже если у нас и нет подобного намерения. Ведь мы лишь тогда воздаем Богу положенную Ему честь, когда покоряемся Его Слову, какие бы препятствия на небе и на земле ни мешали этому Слову исполниться. Впрочем, хотя неверие Сарры и нельзя оправдать полностью, она все-таки не отвергает прямо благодать Божию. Поверить в услышанное ей мешают исключительно ее стыдливость и застенчивость. О великой скромности Сарры свидетельствуют также ее собственные слова. Ибо фраза, означающая: если мы с мужем состарились, то неужто снова предадимся супружеским усладам? — несомненно говорит о подлинной стыдливости этой женщины. Так что отметим: меньше всего на свете Сарра хотела объявить Бога лжецом. Она согрешила лишь тем, что, слишком привязавшись к обычному природному порядку вещей, не воздала Богу славы и не понадеялась на сотворение Им чуда, которое она не могла постичь своим разумом.
Отметим также увещевание, извлеченное из этих слов апостолом Петром (1Пет 3:6), подчеркнувшим, что Сарра назвала тогда Авраама своим господином. Тем самым апостол увещевает женщин подражать Сарре, то есть быть покладистыми и послушными по отношению к своим мужьям. Ибо многие жены на словах признают мужей своими господами, а на деле, ничтоже сумняшеся, обращаются с ними властно и надменно. Однако апостол считает очевидной искренность слов Сарры, сказавшей, что она думает о своем муже. Нет сомнения, что, на словах исповедав свою кротость, она и на деле подтвердила ее исполнением своих обязанностей.
13) И сказал Иегова. Поскольку величие Божие уже было явлено в посланных от Него ангелах, Моисей на этот раз называет Бога по имени. Ранее мы уже узнали, в каком именно смысле на ангелов переносится имя Божие. Поэтому сейчас нет необходимости повторять сказанное. Однако всегда полезно отметить вот что: Господу настолько дорого Его Слово, что, обращаясь к нам через Своих служителей, Он всякий раз хочет, чтобы мы видели Его присутствие в их служении. Кроме того, каждый раз, когда Бог являл Себя отцам, роль Посредника играл Иисус Христос, Который не только выступал от имени Бога как глашатай Его Слова, но и Сам был истинным Богом по природе. И поскольку за смех Сарру упрекнул вовсе не человек, Моисей прямо утверждает, что этот упрек исходил от Бога. Учтем также обстоятельства, в которых был сделан этот упрек. Ибо ангел стоял спиною к шатру, в котором находилась Сарра, да и сама она рассмеялась не прилюдно, а в своем сердце. Адресованный же Сарре упрек показывает, что ее смех был связан с неверием. Воистину много значительно звучат слова:
Может ли быть что-то чудесным для Бога. В них ангел упрекает Сарру за то, что та заключила могущество Божие в тесные рамки своего разумения. Поэтому между бесконечной силой Божией и тесными рамками для нее, которые придумал плотской разум Сарры, проводится косвенное противопоставление. Некоторые переводят стоящее здесь слово פלא как «тайное». Ангел словно говорит, что от Бога ничто не может скрыться. Однако смысл сказанного иной: Сарра не должна оценивать способности Бога исходя из того, что думают о них люди. Неудивительно, если мы пасуем и отступаем перед возникающими на нашем пути трудностями. Но такого нельзя сказать о Боге, свысока смотрящего на все то, чего страшимся мы и что считаем для себя чрезмерно возвышенным.
А теперь посмотрим, в чем же состоял грех Сарры, оскорбившей Бога непризнанием Его всемогущества. Суть дела такова: мы отрицаем всемогущество Божие всякий раз, как отказываем в доверии Его Слову. Апостол Павел, на первый взгляд, весьма холодно хвалит веру Авраама, когда говорит, что тот не взирал на свое полумертвое тело, но воздал славу Богу, поскольку был убежден, что Он в силах исполнить обещанное (Рим 4:19). Однако, тщательно размыслив об источнике нашего неверия, мы обнаружим, что сомневаемся в обетованиях Божиих поскольку по своей порочности умаляем Его могущество. Как только перед нами возникает существенное затруднение, мы тут же начинаем считать басней все обетования Божии. Больше того, когда мы слышим Бога, нам тут же приходит в голову греховный вопрос: как же исполнится то, что обещает нам Бог? Сами связав себя придуманными нами рамками, мы не оставляем места для Его силы, знание о которой драгоценнее тысячи миров. В итоге, тяжкое оскорбление наносит Богу тот, кто надеется получить от Него не больше, чем способен постичь своим немощным разумом.
Между тем Слово Господне следует соединять с Его же силой. Ибо хуже всего — это исследовать, на что способен Бог, забыв при этом о Его воле. Но именно в таком непроходимом лабиринте оказываются паписты, когда рассуждают об абсолютной силе Божией. Поэтому, если мы не хотим запутаться в тех же самых нелепостях и безумствах, перед нами — как светильник — должно шествовать Слово Господне, соединяющее неразрывными узами Его могущество и Его волю. Это же правило предписывает нам апостол Павел, говоря: я полностью уверен в том, что Обещавший также силен и исполнить обещанное (Рим 4:21). Кроме того, ангел снова обещает прийти согласно времени жизни, то есть по прошествии года, когда наступит положенное для родов время.
15) И отрицала Сарра. Еще один грех Сарры состоял в том, что она обманом попыталась скрыть или утаить свой смех. И все же ее оправдание было вызвано не озлоблением и упрямством, подобно оправданиям лицемеров, прибегающих к уверткам для того, чтобы оставаться такими же и впредь. Порыв Сарры был совершенно иным. Покаявшись в собственной глупости, она убоялась соделанного и поэтому стала отрицать то, что, по ее мнению, было неугодно Богу. Отсюда можно сделать вывод о том, сколь велика порча нашей природы. Ведь даже страх Божий — начало всех прочих добродетелей — наша испорченность превращает в порок. Отметим также, откуда именно возник в душе Сарры упомянутый Моисеем страх. Он возник оттого, что Бог разоблачил скрываемый ею грех. Отсюда ясно, что величие Божие, если мы истинно его чувствуем, стряхивает с нас оцепенение и беспечность. Особенно часто это происходит тогда, когда Бог восходит на Свой судейский престол и выставляет на всеобщее обозрение соделанные нами грехи.
Нет, ты рассмеялась. Ангел не хочет долго препираться с Саррой, но лишь обличает ее в данном ею ложном ответе. Отсюда вывод: когда нас обличает Бог, бесполезно прибегать к уловкам, поскольку Он способен тут же пресечь их Своим Словом. Итак, остережемся подражать наглости тех, кто играет с Богом, пытается обмануть Его пустой мишурой и — в конце концов — начинает откровенно презирать Его. Временно Бог может делать вид, что не замечает наше лукавство, но потом на наши головы обрушится, подобно молнии, Его устрашающий глас: дело обстоит не так, как вы пытаетесь его представить. В итоге, нам не достаточно просто уважать суд Божий. Необходимо также искренне и без всяких двусмысленностей и уверток исповедовать свои грехи. Ибо тех, кто, желая избежать суда Божия, спасается в убежище притворства, ожидает двойное осуждение. Итак, нам следует искренне признаваться в содеянном, чтобы, открыто осудив себя, мы смогли получить прощение. Впрочем из того, что Бог довольствуется мягким упреком и не наказывает Сарру за ее двойной грех более сурово, мы выводим, что Он склонен к снисхождению. Захарию Бог наказал жестче, на девять месяцев лишив его дара речи (Лк 1:9). Однако не наше дело устанавливать закон для Бога, Который то вразумляет своих рабов карами, то смиряет их по Своему желанию без всякого наказания. В случае же с Саррой Бог выказал особый образчик Своего милосердия, простив ей все и восхотев, чтобы она, несмотря на содеянное, осталась матерью Его Церкви. Между тем отметим: лучше уж признать свою вину и молчать от стыда за содеянное, а не превращать свои грехи в усладу, как поступает большинство смертных.
16) И поднялись оттуда мужи. Здесь Моисей называет мужами тех, кого ранее называл ангелами. Это название несомненно связано с тем видом, в котором они предстали. И все же не следует думать, будто ангелы облеклись в человеческие тела подобно Христу, облекшемуся в нашу плоть и в нашу природу. Бог лишь на время дал им тела, в которых они стали видимыми для Авраама и могли дружески с ним беседовать. По словам пророка, Авраам также проводил уходящих от него ангелов. Однако — в отличие от проявленного ранее гостеприимства — проводы были связаны не с исполнением своего долга, а с тем почетом, который этим ангелам полагался. Ибо нелепо предположение тех толкователей, которые думают, будто Авраам счел ангелов пророками Божиими, изгнанными с родины из-за проповеди Его Слова. Конечно же, Авраам, как мы вскоре увидим, хорошо понимал, что имеет дело с ангелами, и поэтому, не посмев задерживать их, предпочитает их проводить.
17) Утаю ли Я от Авраама. Бог спрашивает подобно сомневающемуся, приспосабливаясь к человеческому восприятию. Ибо Сам Он уже давно предрешил Свои будущие дела. Этим вопросом Бог хотел привлечь внимание Авраама к причине уничтожения Содома. Причем Бог поясняет, почему сообщил ему о Своем намерении еще до его исполнения, и приводит два основания. Первое состоит в том, что Он уже удостоил Авраама особой чести; а второе — что это будет полезным и назидательным для Авраамовых потомков. Поэтому фраза кратко указывает как на цель откровения Божия, так и на получаемую от него пользу.
18) И Авраам будет в народ великий. По-еврейски слова звучат так: и, пребывая, будет. Но союз «и» в этом месте следует понимать как указывающее на причину наречие. Ибо причина, по которой, как мы уже говорили, Бог уведомил Своего раба об уготованной для содомлян страшной каре, заключалась как раз в том, что Он одарил его больше остальных смертных. Именно так Бог и одаривает верующих непрерывной чередой благодеяний. Умножая ниспосланные Им милости, Он к старым дарам все время добавляет новые. Причем Бог обращается с нами указанным образом изо дня в день. Но почему же Он постоянно ниспосылает нам Свои бесчисленные милости? Конечно же, потому что, однажды приняв нас в Свои отеческие объятия, Он не может отречься от Себя и поэтому неким образом прославляет в нас как Себя, так и Свои дары. И действительно, что еще упоминает здесь Бог, кроме Своих незаслуженных нами благодеяний? Следовательно, повод для Своей благодетельности Бог черпает из Себя, а не из заслуг Авраама. Ибо источником, из которого проистекало благословение Авраама, был исключительно Сам Бог.
Этот отрывок также учит нас тому, что подтверждает и наш повседневный опыт. А именно: знание смысла и цели судов Божиих — особая привилегия Его Церкви. Бог, поражая преступников Своими карами, ясно и на деле выказывает Себя Судьею мира. Но поскольку кажется, будто все в этом мире происходит случайно, Господь открывает Себя Своим чадам через Свое же слово, дабы они не были слепы, подобно неверующим и нечестивым. К примеру, в давние времена Бог, подняв карающую десницу над всем миром, Свои священные уста сделал уделом исключительно Иудеи, то есть, поражая язычников невзгодами и бедами, Он увещевал через пророков только Свой избранный народ, уведомляя его, что эти беды исходят именно от Него. Больше того, Он предсказывал эти беды еще до того, как они действительно наступали. Как сказано в Книге Амоса (Ам 3:7): сокроет ли что-то Господь от рабов Своих, пророков? Поэтому будем помнить, что Бог, однажды начав благодетельствовать нам, никогда не истощится, доколе, добавляя к одним милостям другие, не доведет наше спасение до конца. Кроме того, однажды усыновив нас и просветив наш разум Своим Словом, Он постоянно держит перед нами зажженный свет этого Слова, дабы мы верою лицезрели Его суды и кары, которыми беспечно пренебрегают нечестивые. Таким образом, верующим надлежит непрестанно размышлять о событиях прошлых лет и судить о частных или публичных случавшихся с нечестивыми бедах, исходя из Священного Писания.
Но спрашивается: так ли уж необходимо было уведомлять Авраама о гибели Содома загодя? Отвечаю: поскольку, размышляя о делах Божиих, мы выказываем тупость и скудоумие, это откровение было отнюдь не лишним. Ведь хотя Господь буквально вопиет о том, что все беды — это бичи Его гнева, никто не внимает Его словам. Ибо мы, следуя своим порочным плотским измышлениям, приписываем причину бед чему угодно, только не Богу. Однако если событию предшествует увещевание, оно не позволит нам быть настолько беспечными, не позволит подменять суд Божий судьбою или чем-то еще в этом роде. Таким образом, в давние времена предсказания были весьма необходимы. Ведь они производили больше впечатления на жестокосердный народ, чем произвели бы увещевания пророков, произнесенные уже после язв Божиих. Из сказанного также следует вывести общее правило, дабы ежедневные созерцаемые нами суды Божии принесли нам какую-то пользу. Господь предсказывает Своему рабу Аврааму гибель Содома еще тогда, когда этот город был цел и невредим, а его жители предавались непрерывным усладам. Поэтому устраняются всякие сомнения в том, что Содом погиб не случайно, но был погублен Богом. Поэтому изложенная причина гибели неизбежно производит на людей еще более сильное впечатление. И то же самое следует думать о других карах Божиих. Ведь, хотя Господь и не предвещает нам Свои будущие дела, Он все же хочет, чтобы мы воочию лицезрели Его дела и тщательно обдумывали их причины, а не бредили с затуманенным взором подобно неверующим, которые, лицезрея эти дела, не видят их или извращают их цель.
19) Потому что он заповедует сынам своим. Это — еще одна причина, по которой Бог восхотел уведомить Авраама о Своем намерении. Бог предвидел, что это уведомление не окажется для Авраама тщетным. Простой смысл сказанного состоит в том, что Аврааму поведан замысел Божий поскольку он будет добросовестно исполнять долг заботливого отца семейства и обучать своих домочадцев. А отсюда вывод: Авраама уведомили о грядущей гибели Содома не только ради него самого, но и ради его потомства. И на это следует обратить особое внимание. Ведь обсуждаемая фраза, по сути, говорит о том, что Бог обращается через Авраама ко всем его потомкам. Итак, Бог открывает нам Свою волю вовсе не для того, чтобы знание этой воли мы унесли с собой в могилу, а для того, чтобы мы преподали его своим детям, и чтобы они, из рук в руки получив от нас это знание, потом передали его нашим внукам. Поэтому отцы должны старательно и прилежно учить своих детей тому, чему их самих научил Господь.
Именно так и должна была дойти до нас истина Божия. Дабы никто не мудрствовал исключительно для себя, но все назидали друг друга по мере своей веры и в зависимости от своего призвания. Нет сомнения и в том, что царящее в этом мире беспробудное невежество — это справедливое мщение за человеческую беспечность. Ибо большинство людей закрывает глаза перед светом предложенного им небесного учения, а некоторые из них, и довольно многие, просто угашают этот свет и не заботятся о том, чтобы передать его своим детям. Поэтому Господь справедливо забирает у них драгоценное сокровище Своего Слова, тем самым наказывая мир за его лень.
Обратим также внимание на фразу «после тебя». Она учит нас, что заботиться следует не только об окружающих нас людях, как бы изо дня в день направляя их к нужной цели. Надо также прилагать усилия к тому, чтобы вечная истина Божия жила и после нашей смерти, и чтобы правило благочестивой жизни осталось в силе и тогда, когда нас уже не будет. Отсюда, помимо прочего, вытекает, что нам весьма полезно знать истории, внушающие людям страх перед Богом. Ибо наша плотская беспечность нуждается в острых стрекалах, уколы которых приучали бы ее к страху Божию. И чтобы никто не подумал, будто это учение предназначено только для внешних, Господь адресует его непосредственно детям Авраама, то есть домочадцам Своей Церкви. Ибо глупы те толкователи, кто полагает, будто, если устрашается совесть, ниспровергается вера. Поскольку больше всего на свете вере противятся пренебрежение и беспечность, с проповедью благодати прекрасно согласуется учение, внушающее людям страх Божий, дабы те, бедствующие и алчущие, поспешили к своему Спасителю, Христу.
И сохранят путь Иеговы. Моисей имеет в виду, что суд Божий возвещается не только для того, чтобы устрашить беспечно потакающих своим порокам смертных и заставить их воздыхать о благодати Христовой, но и для того, чтобы уже боящиеся Бога верующие все больше и больше усердствовали в благочестии. Он хочет поведать о гибели Содома не только для того, чтобы страх перед такого рода мщением привлек нечестивых к Богу, но и для того, чтобы уже начавшие почитать Бога люди еще больше преуспели в истинном послушании. Таким образом, закон способен не только положить начало покаянию, но и обеспечить его непрерывное совершенствование. Что же касается фразы Моисея: «чтобы творить справедливость и суд», то она вкратце показывает, в чем состоит упомянутый им путь Господен. Хотя здесь не дается точного определения этого пути. Ссылаясь на заповеди второй скрижали, пророк путем синекдохи указывает на то, чего прежде всего требует от нас Бог. Ведь Писанию вполне привычно заимствовать описание благочестивой жизни из второй скрижали закона. И не потому что любовь к ближним важнее богопочитания, а потому что правильно и невинно живущие со своими ближними люди доказывают тем самым свое почтение к Богу.
Слова «справедливость» и «суд» указывают здесь на правосудие, воздающее каждому свое. Если кто-то захочет провести между ними различие, то справедливость будет означать человечность и добропорядочность, которых мы придерживаемся в отношении своих братьев, желая благодетельствовать всем и воздерживаться от причинения вреда, обмана и насилия. Суд же означает руку, протянутую несчастным и притесняемым, защиту правого дела и усилия, приложенные к тому, чтобы с немощными не обращались несправедливо. Таковы те законные упражнения в благочестии, которые Господь предписывает всем без исключения.
Чтобы исполнил Иегова над Авраамом все, что сказал о нем. Моисей хочет сказать, что Авраам станет причастником обещанной благодати, только если воспитает своих детей в страхе Божием и будет добросовестно управлять своим домом. Причем на примере конкретного лица здесь преподается правило, обязательное для всех верующих. Ибо те, кто его не исполняет, отвергают или заглушают по мере своих сил благодать Божию. Поэтому, чтобы и мы, и наши потомки все время получали благодеяния Божии, и нам, и им следует остерегаться утратить эти благодеяния из-за беспечности и лени. Однако ошибется тот, кто сделает из сказанного вывод, будто верующие заслуживают исполнения обетований Божиих собственным прилежанием. Ведь хорошо известно, что в Писании слово «чтобы» чаще указывает на следствие, чем на причину. И, хотя одна лишь благодать Божия начинает и завершает наше спасение, все же, следуя за призванием Божиим, мы продвигаемся по назначенному нам поприщу, поэтому говорится, что таким образом мы обретаем обещанное Богом спасение.
20) Вопль содомский. Здесь Господь начинает подробнее излагать Аврааму Свой план разрушения пяти городов. Хотя упоминает Он в качестве самых известных и знаменитых только Содом и Гоморру. Прежде чем сказать об ожидающей их каре, Бог выставляет на обозрение их страшные грехи, дабы Авраам понял, что все погибающие погибают справедливо. Иначе эта история не способствовала бы нашему назиданию. Ибо страх перед грехом возникает тогда, когда мы знаем, что люди провоцируют своими проступками гнев Божий. Утверждается также, что вопль этих городов усилился из-за совершаемых в них тяжких преступлений. Ведь как бы ни надеялись нечестивые на безнаказанность, скрывая свои злодеяния, как бы спокойно и снисходительно ни относились к ним люди, в ушах Божиих их грех звучит подобно громкому воплю. Поэтому эта фраза говорит о том, что все наши дела — даже те, которые мы считаем преданными забвению, — не только будут объявлены на суде Божием, но и они сами, без какого-либо постороннего обвинителя, просят Бога о мщении.
21) Ныне сойду. Поскольку речь шла об особом образчике гнева Божия, о котором по Его воле узнали все поколения и который часто упоминается в Писании, Моисей прилежно приводит все то, на что надо прежде всего обратить внимание, размышляя о судах Господних. К примеру, он восхваляет сдержанность Божию. Ведь Бог не сразу поражает нечестивых молнией, не сразу обрушивает на них Свое мщение. Он долго медлит с исполнением Своего приговора и исполняет его лишь тогда, когда дело становится совершенно безнадежным. Причем Господь не напрасно утверждает, что, прибегая к карам, соблюдает умеренность и соразмерность. Ведь всякий раз, как он наказывает нас, мы думаем, будто Он обращается с нами суровее, чем мы этого заслуживаем. Больше того, даже когда Бог с великим терпением ждет нашего обращения, ждет до тех пор, пока нечестие наше не становится запредельным, а порочность наша — нестерпимой, — даже тогда мы жалуемся на Его чрезмерную строгость и поспешность. Поэтому здесь Господь — как на картине — изображает перед нами Свою справедливость и Свое долготерпение, дабы мы осознали, что Он наказывает нас лишь тогда, когда чаша наших грехов переполняется.
И если посмотреть на Содом с этой точки зрения, можно понять, что этот город представлял собой страшный пример оцепенения и бесчувствия. Содомляне радовались жизни так, словно им вовсе не предстояло иметь дело с Богом. Забыв о всяком различии между добром и злом, они, подобно скотам, кидались с головой в любые мерзости, и — словно им не требовалось давать отчет о своей жизни — беззаботно потакали себе в своих пороках. Но поскольку такая же болезнь была распространена во все века, и сегодня она представляется повсеместной, полезно обратить внимание на то, что — в то время как содомляне живут в самодовольстве и надеются на безнаказанность, несмотря ни на какие свои грехи, — Бог составляет план их истребления и, пробужденный громким воплем их преступлений, сходит на землю именно тогда, когда они спят беспробудным сном. Поэтому, если иногда Бог откладывает исполнение Своего приговора, не следует думать, будто нам от этого лучше. Напротив, прежде чем вопль наших преступлений достигнет Его ушей, мы, пробужденные от сна Его угрозами, должны постараться своевременно Его умиротворить. Но поскольку такое долготерпение Божие для нас непостижимо, Моисей изображает здесь Бога говорящим подобно человеку.
Поступают так. Еврейское существительное ﬤלה, которое использует здесь Моисей, означает как совершенство или цель, так и истребление. Поэтому Иероним перевел: если совершили они на деле. Однако, на мой взгляд, Моисей представляет Бога спрашивающим: точно ли грехи этих людей переполнили свою меру? Подобно тому как прежде Он говорил, что мера беззаконий аморреев еще не наполнилась. Поэтому смысл сказанного в следующем: Господь хочет посмотреть, так ли уж безнадежны эти люди и действительно ли они решились пойти на крайнее беззаконие. Или же они еще на полпути к погибели и их возможно вернуть к здравомыслию. Ведь Бог не стал бы полностью уничтожать указанные города, если бы их порочность оказалась излечимой. Другие толкователи переводят: если поступили так, пришла их окончательная гибель; если же нет, то посмотрю, какое они заслужили наказание. Однако первое толкование больше соответствует контексту.
22) Авраам же еще стоял. Сначала Моисей сказал, что встретившиеся Аврааму мужи пошли дальше, имея в виду, что по окончании разговора они попрощались с Авраамом, дабы тот вернулся в свой дом. Теперь же пророк добавляет, что Авраам, несмотря на это, продолжал стоять перед Господом, как поступают те, кто не сразу уходит после прощания, поскольку хочет еще кое-что сказать. Причем Моисей сознательно называет ангелов мужами, говоря о том, что они отправились в путь, но утверждает, что Авраам стоял не перед людьми, а перед Самим Богом, поскольку — глазами видя перед собой людей — он верою лицезрел в них Господа. Слова пророка ясно показывают, что Авраам говорил не так, как говорят с обычным смертным. А отсюда вывод: очень плохо, если внешние символы, в которых нам является Бог, мешают нам непосредственно устремиться к Нему. По природе мы склонны к этому пороку. Но тогда нам тем более усердно надо бороться с ним, чтобы очами веры вознестись к Самому Богу и чтобы внешние символы не приковывали нас к видимому миру. Отметим также, что Авраам приступил к Богу с великим почтением. Он не пререкается с Богом, не присваивает себе право на ходатайство перед Ним, но лишь смиренно упрашивает Его. Каждое сказанное им слово показывает его смирение и его скромность. Соглашусь с тем, что святые, поддавшись плотскому порыву, порой выказывают несдержанность и — по крайней мере косвенно — пререкаются с Богом. Но Авраам обращается здесь к Богу с великим почтением, не совершая ничего достойного порицания.
Однако посмотрим, каким мотивом руководствовался Авраам, когда просил о жителях Содома. Некоторые думают, что он больше заботился о спасении своего соплеменника, нежели о спасении Содома и других соседних с ним городов, но устыдился просить об одном конкретном человеке, пренебрегая при этом множеством других людей. Но невероятно, чтобы Авраам прибегнул здесь к такому лицемерию и притворству. Лично я уверен в том, что к прошениям его подтолкнуло чувство милосердия, которое он испытывал к жителям пяти указанных городов. И действительно, тщательно все взвесив, мы придем к выводу, что пойти на такой шаг у Авраама были веские основания. Совсем недавно он избавил этих людей от руки врагов. А теперь неожиданно для себя слышит о грозящей им гибели. В таком случае Авраам мог бы подумать, что пошел на войну напрасно, что его победа над врагами проклята Богом, что он против воли Божией взялся за оружие, защищая недостойных преступников. Все эти мысли могли бы причинить ему сильнейшую душевную боль. К тому же трудно было поверить в то, что все эти люди настолько неблагодарны, что они успели забыть о своем недавнем избавлении. И все же Аврааму, услышавшему о решении Божием, не подобало говорить даже слово наперекор этому решению. Ибо, что именно заслужили люди и сколь сурово с ними следует обращаться, мог знать только Господь.
Но тогда почему же Авраам не успокаивается? Почему воображает, будто в Содоме живут какие-то праведники, пренебрегая которыми, Бог без разбора хочет обрушиться на всех подряд? Отвечаю: Богу понравилась проявленная Авраамом человечность. Во-первых, потому что Авраам, как и положено, оставил за Богом право вынести окончательное решение. Во-вторых, потому что Авраам просил Его смиренно и только для собственного утешения. И нет ничего удивительного в том, что Авраам ужаснулся гибели такого количества людей. Он знал, что люди созданы по образу Божию, и был уверен в том, что в столь огромной толпе можно найти хотя бы несколько непорочных, или, по крайней мере, не совершенно испорченных людей. Поэтому он и излагает Богу то, что, на его взгляд, могло бы склонить Бога к милосердию.
И все же кажется, что Авраам неправ, когда ради добрых просит о прощении злых. Ведь он хочет, чтобы Бог помиловал все это место, если найдет там хотя бы пятьдесят праведников. Отвечаю: Авраам просил Бога не о том, чтобы Он вообще не наказывал эти города, а о том, чтобы Он не уничтожал их полностью. Авраам как бы говорит Богу: Господи, как бы Ты ни наказывал нечестивых, неужто Ты не оставишь пристанища для праведников? И зачем этой местности подвергаться всецелому опустошению, если есть праведники, которых она могла бы приютить. Поэтому Авраам просит не о том, чтобы нечестивые, смешавшись с праведниками, избегли карающей десницы Божией, а лишь о том, чтобы Бог, публично наказав весь народ, все-таки избавил от погибели оставшихся праведников.
23) Неужели Ты погубишь праведного. Ясно, что когда Бог наказывает какой-то народ, добрые часто терпят те же бедствия, что и злые. К примеру, Даниил, Иезекииль, Ездра и другие правильно почитавшие Бога на своей родине все равно были вынуждены претерпеть насилие и удалиться в изгнание, хотя было сказано: исторгнет земля обитателей своих из-за их преступлений (Лев 18:25). И поскольку кажется, что Бог гневается на всех без исключения, следует вспомнить о конечной цели, сильно отличающей одних людей от других. Если даже земледелец знает, как собрать в житницу зерна пшеницы, которые вместе с плевелами попираются копытами скота и обмолачиваются цепом, то, конечно же, и Бог знает, как собрать из среды нечестивых (подобных бесполезным отбросам) Своих верующих, которых Он временно наказывает, дабы они не погибли вместе с этими нечестивыми. Самим исходом дела Бог покажет, что не хотел погубить тех, кого только лечил Своими карами. Подвергая их временным наказаниям, Он отнюдь не низвергал их в погибель, а, скорее, предлагая им лекарство, способствовал их спасению. Итак, я уверен в том, что Бог уже возвестил окончательную гибель Содома, и что именно в этом смысле Авраам спрашивает Его, справедливо ли, чтобы праведники погибли ровно так же, как и нечестивые.
Однако нет ничего глупого в предположении, что Авраам упрашивает Бога пощадить грешников, надеясь на их вразумление. Ведь ради немногих праведников Бог часто выказывает милость целому народу. То есть Господь смягчает публичные кары именно потому, что продолжает взирать милостивым отеческим взглядом на Своих рабов. И тот же самый смысл несет данный Богом ответ: «если найду в городе Содоме пятьдесят праведников, то Я ради них пощажу все место сие». Тем не менее, Бог не связывает Себя каким-то вечным и неизменным законом. Он не лишает Себя права, когда Ему будет угодно, привлекать к ответственности даже живущих с праведниками нечестивых. И чтобы показать Свое право судить смертных, Бог действует в разных ситуациях по-разному. Содом Он готов пощадить ради десяти праведников, а Иерусалиму в подобной милости отказывает (Мф 11:24). Поэтому хорошенько усвоим, что в этом отрывке Бог не возлагает на Себя какие-то обязанности. Он говорит так для того, чтобы еще нагляднее показать, с каким усердием возьмется за истребление города, в котором вовсе не осталось благочестия.
25) Судия всей земли поступит ли неправосудно. Авраам не указывает Богу на Его долг. Он не похож на человека, говорящего судье: вспомни о своих обязанностях и тщательно обдумай, что заслуживает город в целом, и что заслуживают конкретные люди. Ссылаясь на природу Божию, Авраам лишь хотел сказать, что Богу невозможно принять несправедливое решение. Соглашусь с тем, что нечестивые, пререкаясь с Богом, часто используют те же самые слова. Но Авраам имеет в виду совсем не то, что они. Удивляясь тому, как Бог решил погубить Содом, в котором, по его убеждению, оставались какие-то праведники, Авраам все же придерживается принципа: невозможно, чтобы Бог, Судья мира, по природе любящий справедливость, — Тот, Чья воля представляет собой правило правосудия, — даже на йоту от этого правосудия отклонился. Таким образом, Авраам хочет разрешить вставший перед ним и мучающий его трудный вопрос. Именно так, всякий раз, как нас постигают искушения, всякий раз, как дела Божии кажутся противоречивыми, мы — если только твердо убеждены в справедливости Божией — должны переложить в Его лоно все наши терзания, дабы Он Сам разрешил неразрешимые для нас вопросы.
Апостол Павел, по-видимому, заимствует из этого отрывка ответ, посредством которого обуздывает обвиняющих Бога в несправедливости богохульников. Неужто Бог несправедлив? — спрашивает апостол. Да не будет! Как может быть несправедлив Тот, Кто судит мир? (Рим 3:5, 6). Безусловно, в отношении земных судей этот довод не всегда убедителен. Ибо они порой ошибаются, выказывают лицеприятие, поддаются гневу, соблазняются подарками или по каким-то иным мотивам выносят несправедливые приговоры. Но поскольку с Богом, Которому по природе положено судить мир, ничего подобного не происходит, Его также невозможно заставить отступить от справедливости, как невозможно заставить отречься от Самого Себя.
27) Я — прах. Авраам говорит это с целью получить прощение. Ведь что такое смертный человек по сравнению с Богом? Авраам признает, что слишком дерзок, обращаясь к Богу в столь непринужденном тоне. Но просит Бога простить его по Своему снисхождению. Отметим также, что чем ближе Авраам приступает к Богу, тем лучше понимает, сколь несчастно и плачевно положение людей. Ибо только блеск славы Божией способен постыдить и полностью смирить смертных, лишив их глупого и опьяняющего самоупования. И тот, кто думает, будто что-то из себя представляет, признает свою никчемность тут же, как только воззрит на Господа. Впрочем Авраам не забыл о том, что одарен бессмертной душою, но, отрекаясь от всякого достоинства, видит в себе лишь то, что вызывает наибольшее презрение. И все же кажется, что Авраам прибегает к софистике и насмехается над Господом, когда, постепенно уменьшая указанное вначале число, доходит до того, что задает шестой по счету вопрос. Отвечу на это так: слова Авраама, скорее, свидетельствуют об охватившем его душевном волнении. Прежде всего, он сильно переживал за содомлян и поэтому не упустил ничего, что могло бы эту тревогу успокоить. Но поскольку Бог отвечает на его вопросы в столь дружеском тоне, ясно, что эти вопросы Его вовсе не раздражали. И если даже просившего о содомлянах Авраама Бог согласился выслушать вплоть до шестого прошения, Он тем более не отвергнет молитвы, возносимые за Церковь и за ее домочадцев.
Человечность Авраама проявляется также в следующем: прекрасно зная, что Содом наполнен мерзкими грехами, он все же не мог поверить в то, что все его жители этими грехами осквернены. Он осторожен в оценках и думает, что в огромной толпе грешников скрываются вполне добропорядочные люди. Конечно же, чудовищно, если скверна распространяется по всему телу так, что пристает к каждой его части. Но пример Содома учит нас, сколь сильно распоясывается дьявол там, где однажды возобладал грех. И если люди столь склонны к порокам, неудивительно, что одни развращают других, доколе скверна не запятнает всех без исключения. Поэтому опаснее всего жить там, где царит всеобщая преступная вседозволенность. Больше того, нет более заразной болезни, чем такое развращение нравов, которое не исправляют ни законы, ни суды, ни какие-то другие средства. И хотя в следующей главе Моисей скажет о том, какой именно гнусный порок воцарился среди содомлян, не стоит забывать о том, чему учит Иезекииль (Иез 16:48, 49). Он говорит, что содомляне не сразу впали в столь ужасный разврат. Вначале в их среде воцарились роскошь и пресыщение. За ними последовали гордыня и жестокость. И наконец, когда Бог предал содомлян превратному разуму, они безудержно отдались животной похоти. Поэтому, если мы ужасаемся их кромешному безумию, то должны, напротив, воспитывать в себе умеренность и бережливость; а также опасаться, как бы изобилие жизненных благ не ввергло нас в разврат, как бы нам не возгордиться от этого изобилия, и как бы связанные с ним удовольствия не ослабили узды на нашей похоти.
