1) И взял Авраам еще жену. Нелепо звучат слова о том, что Авраам, еще до смерти Сарры тридцать восемь лет страдавший бесплодием, после ее кончины взял себе новую жену. Конечно же, этот поступок был недостоин его почтенных седин. Добавим к этому, что Павел (Рим 4:19), восхваляя веру Авраама, утверждает, что, когда предстояло родиться Исааку, омертвелым было не только чрево Сарры, но и тело его отца. Так что Авраам поступил бы смешно, если бы после долгой жизни вдовцом, уже состарившись и одряхлев, решил на ком-то жениться. Кроме того, со словами Павла не стыкуется тот факт, что Авраам, уже в сто лет будучи бессильным и не способным производить потомство, спустя сорок лет сумел родить множество сыновей. Многие, дабы избежать эту нелепость, заявляют, что Хеттура и Агарь — одно и то же лицо. Но их измышление опровергается отрывком, в котором Моисей утверждает, что Авраам вручил дары детям наложниц. То же самое следует из 1Пар 1:32.
Другие предполагают, что Авраам взял себе новую жену еще при жизни Сарры. И этот поступок, хоть и достоин сурового порицания, вполне правдоподобен. Известно, что люди обычно наглеют, если позволяют себе слишком много. Поэтому Авраам, однажды нарушив закон супружества, не отказался от многоженства, даже когда расстался с Агарью. К тому же развод с Агарью, на который его вынудила Сарра, вероятнее всего, ранил его сердце. Конечно же, поступок святого патриарха был отвратителен или, по крайней мере, не делал ему чести. Но из всех предположений самым вероятным кажется мне именно это. Если его принять, приведенный выше рассказ Моисея следует вставить в другой контекст. Ведь пророк в своем повествовании довольно часто нарушает порядок событий. Но даже если этот довод и неубедителен, суть дела показывает, что в рассказанной истории ὕστϵρον — это πρότϵρον. Сарре было более девяноста лет, когда она родила сына, Исаака. А умерла она на сто двадцать седьмом году жизни. Исаак же женился в сорокалетнем возрасте. Поэтому от смерти матери до его женитьбы прошло около четырех лет. И если сам Авраам женился еще позже, как мог он додуматься до такого после многолетней привычки к вдовству? Поэтому, вероятнее всего, Моисей, подойдя к концу своего рассказа о жизни Авраама, вставил в него то, о чем ранее умолчал.
И все же трудность еще не устранена полностью. В самом деле, откуда у Авраама столько сил к соитию с женщинами, если, по словам Павла, его тело уже давно одряхлело? Августин думает, что сила для зачатия Исаака была дана ему не на короткий срок, и что Бог восстановил его способность к чадородию на все оставшееся время жизни. И я охотно принимаю это предположение как потому, что оно превозносит сотворенное чудо, так и по другим причинам. Кстати, этому предположению не противоречат мои слова о том, что рождение духовного семени, Исаака, было чудесным. Ибо тленное тело Авраама вновь обрело силы к чадородию прежде всего ради Исаака. То же, что после Исаака Авраам родил и других детей, было чем-то случайным и привходящим. Именно так присовокупленное к браку благословение Божие «растите и размножайтесь» простирается в том числе и на неуемную похоть. Ибо если Авраам (к чему я склоняюсь больше) взял другую жену еще при жизни Сарры, он, конечно же, был недостоин того, чтобы Бог благословил его прелюбодейный брак. Впрочем, хотя нам и неизвестно, почему милость Божия излилась на Авраама столь щедро, чудесное провидение Божие сияет прежде всего в том, что, несмотря на происхождение от других его детей множества великих народов, духовный завет, запечатленный в плоти всех его потомков, был заключен только с Исааком.
6) А сынам наложниц. По словам Моисея, Авраам, уже стоя на пороге смерти, составил план того, как после своей кончины предотвратить ссоры между детьми. А именно: назначив своим наследником одного Исаака, он выслал остальных детей, предварительно вручив им дары. На первый взгляд, это изгнание кажется жестоким, но оно соответствовало постановлению Божию, вручившему обладание обетованной землей исключительно потомкам Исаака. Ибо Аврааму не позволялось разделять по своей воле уже законно принадлежащее Исааку наследство. Поэтому об остальных детях Аврааму оставалось позаботиться лишь описанным выше способом. Конечно, если сейчас кто-то, избрав наследником одного из сыновей, лишит наследства остальных, то поступит несправедливо и самим фактом незаконного отказа в наследстве посеет в своем доме семена раздора. Поэтому отметим, что у Авраама была особая причина, не только подвигшая, но и заставившая его лишить наследия и выгнать прочих детей: их вмешательство не должно было препятствовать исполнению того, что Бог изрек в отношении его сына, Исаака.
Что же касается наложниц, то, как мы уже говорили, евреи называли так женщин, имевших доступ лишь к ложу, но не к другим благам брака. И обычай этот был не только принят у всех народов, но и прописан в их законах. К примеру, впоследствии мы прочтем, что Лия и Рахиль были главными, а Валла и Зелфа — вторыми по достоинству женами. То есть последние две оставались рабынями, хоть и делили супружеское ложе со своим господином. И поскольку на Агари и Хеттуре Авраам женился согласно описанному выше обычаю, он, по-видимому, имел право передать рожденным от этих жен детям лишь небольшую часть своего имущества. Больше того, делить имущество между ними и своим единственным наследником в равных долях было бы не только неприличным, но и незаконным. Возможно, по поводу прав наследования и не возникло бы никаких распрей. Но все равно, отослав других детей подальше, Авраам предотвратил эту опасность и не позволил этим детям занять часть земли, предназначенной Богом исключительно для потомков Исаака.
7) Дней жизни Авраамовой. Моисей переходит к рассказу о смерти Авраама. Прежде всего обратим внимание на то, сколько лет Аврааму пришлось странствовать уже в преклонном возрасте. Заслуживает похвалы его удивительное и ни с чем несравнимое терпение. Ведь он скитался целых сто лет, пока Господь водил его по разным землям, и как в жизни, так и при смерти довольствовался исключительно обетованием Божиим. Так пусть же подадут голос те, кому тягостно жить в тревоге и беспокойстве каких-то пару лет, в то время как Авраам, отец верующих, не только странствовал сто лет, но и много раз был изгоняем. Тем не менее, Моисей прямо говорит о том, что Господь исполнил данное Аврааму обещание: ты умрешь в доброй старости. И хотя Аврааму пришлось нести суровую и трудную ратную службу, немалое утешение его состояло уже в том, что Бог, как он знал, заботился о нем во всех его тяготах и невзгодах. Но тогда, если даже одно памятование о Боге поддерживало его всю жизнь и не позволяло ему ослабеть среди стольких перемен, скорбей, тревог и злоключений, научимся и мы — дабы не падать духом — полагаться на то, что Господь обещал нам счастливый исход жизни, причем еще более славный, чем нашему отцу, Аврааму.
8) И скончался Авраам. Ошибаются те, кто думает, будто эта фраза указывает на внезапную смерть. Словно Авраам умер не от долгой болезни, а испустил дух без боли и мучений. Скорее, Моисей имеет в виду другое: Авраам не был избавлен от участи всех остальных верующих. Мы должны не падать духом, когда истлевает наш ветхий человек, а, размышляя о сокрытом в надежде обновлении, спокойно смотреть на то, как ветшает и разрушается наше хрупкое жилище. И у нас нет повода страшиться своего обескровленного и увядшего тела, подслеповатых глаз, трясущихся рук и расстройства всех органов. Наоборот, по примеру нашего отца, мы должны радостно и окрыленно идти навстречу смерти. Впрочем, хотя старость и смерть представляли собой то, что роднило Авраама с прочим человечеством, — в отношении способа смерти Моисей немного ниже проводит четкое различие между Авраамом и обычными людьми, утверждая, что он умер в старости доброй, престарелый и насыщенный жизнью.
На первый взгляд кажется, что это можно сказать и о большинстве неверующих. Больше того, Давид жалуется на то, что указанная привилегия принадлежит прежде всего им. Да и в Книге Иова приведена похожая жалоба, в которой сказано, что неверующие живут счастливо до тех пор, пока в одно мгновение не оказываются в могиле. Это так, но не стоит забывать о том, о чем я уже говорил: добрая старость заключается, прежде всего, в доброй совести и спокойной, умиротворенной душе. А отсюда вывод: то, что Бог обещал Аврааму, относится лишь к истинным ревнителям праведности. Ибо истинны и весьма умны слова Платона, назвавшего благое упование γηροτρόϕον. Поэтому-то старики, сознающие за собой зло, и мучаются так сильно. Поэтому-то они и живут с ощущением постоянной внутренней пытки. Но надо добавить и то, о чем Платон не знал: для того чтобы добрая старость сопровождала нас до самой могилы, нам как раз и даруется благочестие. Ибо хранитель душевного спокойствия — вера. И об этом же говорит фраза «насыщенный жизнью», указывающая на то, что Авраам просто не хотел жить дольше. Мы знаем, что многих смертных держит в тисках желание жить. Больше того, почти весь мир мечется между отвращением к жизни и ее ненасытной жаждой. Поэтому насыщение жизнью, из-за которого мы готовы без промедления переселиться в иной мир, — воистину, особая благодать Божия.
И приложился к народу своему. Охотно соглашусь с мнением тех, кто думает, что это выражение указывает на загробную жизнь. Лишь бы, в отличие от них, не относить сказанное здесь только к верующим. И все же надобно знать, что люди — как при жизни, так и после смерти — образуют определенные сообщества. Безбожникам это, возможно, покажется глупым. Особенно если учесть слова Давида, сказавшего, что отверженных сваливают в могилу, подобно скотине. Но если подумать над этими словами, приходишь к выводу, что даже это сваливание не может иметь места, если души обращаются после смерти в ничто. О погребении Авраама будет сказано немного ниже. Здесь же утверждается нечто иное: он приложился к своим отцам. А это было бы неверно, если бы после смерти жизнь исчезала всецело, и люди погружались бы в небытие. Поэтому Писание, прибегая к подобным выражениям, указывает на то, что после смерти существует еще одна жизнь, и что переселение из этого мира не означает гибели всего человека.
9) И погребли его. Отсюда явствует, что, хотя Авраам отослал от себя Измаила задолго до своей смерти, он не стал чужим для своего отца и во время похорон исполнил перед ним сыновний долг. А то, что в похоронах Авраама участвовал именно Измаил, скорее всего, связано с тем, что дом его находился неподалеку.
12) Вот поколения Измаила. Это повествование отнюдь не излишне. В начале главы пророк коротко рассказал о судьбе сыновей Хеттуры. Здесь же он переходит к более подробному изложению, показывая, что упомянутое в семнадцатой главе обетование Божие удостоверили последующие события. Необычным даром Божиим было уже то, что у Измаила родилось двенадцать сыновей, возглавивших такое же количество племен и давших этим племенам свои имена. Но поскольку результат должен полностью соответствовать обещанию, в первую очередь стоит задуматься над правдивостью Божией, Его особым благоволением и честью, которой Он удостоил Своего раба, Авраама, поступив с ним милостиво даже в отношении дополнительных благодеяний. Ибо дополнительным по праву можно считать все, что было добавлено к заключенному Богом духовному завету. Поэтому-то Моисей, перечислив племена, на которые распалось потомство Измаила, впоследствии не упоминает о них вовсе, дабы истинно вечное преемство пребывало в одной лишь Церкви. Как сказано в Пс 102:29 [в Синодальном переводе Пс 101:29 — Прим. пер.]: Дети детей будут жить. К тому же Моисей словно пальцем показывает здесь на чудесный замысел Божий. Ведь Бог дал в удел сыновьям Измаила отличную от ханаанской землю именно для того, чтобы, с одной стороны, позаботиться об их будущем, а с другой стороны, сохранить Ханаан исключительно для сыновей Исаака.
18) Поселился пред лицом всех братьев своих. Большинство толкователей относит эти слова к смерти Измаила. По их мнению, Моисей указывает на то, что жизнь Измаила была короче жизни его братьев, еще долго процветавших после его кончины. Но, поскольку глагол נפל относится к смерти насильственной, а — по словам Моисея — Измаил умер своей смертью, такое толкование принять нельзя. Халдейский переводчик подразумевает здесь существительное «удел» и толкует сказанное так: удел Измаила находился недалеко от удела его братьев. Я же, хоть и толкую текст приблизительно так же, не считаю, что его следует настолько искажать. Ведь глагол נפל иногда означает «лежать», а иногда — «покоиться» или «жить». Поэтому Моисей просто хотел сказать, что Измаил поселился недалеко от братьев, и что, несмотря на его соседство с ними, границы его территории были четко очерчены. И действительно, сказанное в шестнадцатой главе этой книги, несомненно, представляет собой пророчество, в котором ангел, помимо прочего, возвещает матери Измаила, Агари: он будет жить перед братьями своими и раскинет шатры. Но почему это сказано именно об Измаиле? Потому что другие сыновья Агари поселились на востоке. Измаил же, хоть и породил народ, не принадлежавший к потомкам Авраама, основал жилище в непосредственной от них близости. Также отметим замысел Божий, согласно которому Измаил, хоть и жил вблизи от братьев, поселился отдельно от них, дабы общаться с ними не тесно, а лишь на расстоянии. Кроме того, ясно, что глагол «поселиться» относится здесь не только к Измаилу, но и к его потомкам.
19) Вот поколения Исаака. Поскольку рассказ об Измаиле служил лишь добавлением к повествованию, Моисей переходит теперь к главной его теме: к описанию распространения Церкви Божией. Прежде всего он повторяет, что жена Исаака была родом из Месопотамии. Он прямо называет ее сестрой Лавана, сириянина, будущего тестя Иакова, о котором впоследствии будет сказано еще много. Но главное, что следует отметить, — это упоминание о том, что первые годы брака Ревекка была бесплодна. Потом мы увидим, что бесплодие ее продолжалось не три или четыре, а двадцать лет, дабы отчаяние в продолжении рода сделало последующее внезапное благословение еще более славным. Однако то, что распространение Церкви происходило столь медленно, кажется, противоречит здравому смыслу. Выходит, что даже в глубокой старости Авраам обрел весьма слабое утешение после своего длительного бесплодия и возложил всю надежду на продолжение рода лишь на одного человека. А Исаак, уже достигнув преклонных лет и почти состарившись, так и не смог стать отцом. Где же тогда обещанное семя, которое должно было сравняться по числу с небесными звездами? Кто не подумал бы, что Бог просто пошутил, оставив пустыми и необитаемыми дома, которые, согласно Его Слову, должен был наполнить многочисленный народ?
И все же именно в Церкви надлежит исполниться пророчеству, изреченному в Пс 113:9 [в Синодальном переводе Пс 112:9 — Прим. пер.]: неплодную вселяет в дом матерью, радующеюся о детях. Ибо невзрачное и презренное происхождение Церкви, ее неспешный рост еще больше прославляют ее последующее — превзошедшее все самые смелые ожидания — распространение и сообщает нам, что Церковь родилась и возрастала по небесной благодати, а не по естественным причинам. Возможно также, что Бог хотел умерить и подправить чрезмерную любовь Исаака к потомству. Но главная причина была в том, чтобы святое семя стало небесным даром, а не родилось согласно обычному порядку природы, дабы мы усвоили, что Церковь происходит не от человеческих стараний, а исключительно от благодати Божией.
21) И молился… о жене своей. Некоторые переводят: в присутствии своей жены. По их мнению, Исаак поступил так для того, чтобы его жена добавила свои молитвы к его молитвам и чтобы они вместе упрашивали Бога. Однако другой перевод проще. Кроме того, молитвенным усердием Исаак свидетельствует следующее: он знает, что лишен потомства именно потому, что его не благословил Бог. Отметим также, что чадородие — особый дар Божий. Хотя благодать деторождения была неким образом излита на весь человеческий род, когда Бог произнес слова «растите и размножайтесь», Бог все же по-разному распределяет эту благодать, дабы научить нас, что люди рождаются не случайно. Поэтому Исаак хорошо знал, что неподвластное человеку следует испрашивать исключительно у Бога. Также ясно, что он проявил совершенно необычную стойкость в вере. Поскольку ему было известно о завете с Богом, он желал потомства больше, чем любой другой смертный. Поэтому молиться Богу он начал не только тогда, когда понял, что за двадцать лет его надежды так и не исполнились. Итак, хотя Моисей лишь вкратце упоминает о том, что Исаак молился Богу о потомстве, разумно предположить, что эти молитвы были постоянными и многолетними. И в этом наглядно проявляется терпение святого мужа. Когда казалось, что его мольбы лишь напрасно сотрясают воздух, он не ослабил свой молитвенный пыл. И как Исаак своим примером приучает нас к постоянным молитвам, так и Бог показывает здесь, что не может быть глухим к прошениям верующих, даже когда долго оставляет эти прошения без ответа.
22) И стали биться в утробе. Еще одна внезапно нагрянувшая напасть заключалась в том, что младенцы бились друг с другом в утробе матери. И борьба их, конечно же, мучила их мать горше самой смерти. И неудивительно. Ведь она понимала, что ей лучше сотню раз умереть, чем являть на своем примере жуткую картину того, как заключенные во чреве близнецы ведут междоусобную войну. Поэтому ошибаются те, кто приписывает эту жалобу женскому нетерпению: жалобу, исторгнутую не столько болью или мучениями, сколько неприятием этого чудовищного факта. Без сомнения, она понимала, что борьба младенцев была вызвана не природными причинами, а представляла собой нечто противоестественное, предвещавшее какой-то трагический и страшный исход. Одновременно Ревекку охватил страх перед гневом Божиим. Ибо верующие не застопориваются на постигшей их беде, а доискиваются ее причины, и, осознав вершимый над ними суд Божий, приходят в трепет.
Впрочем, хотя вначале Ревекка чрезмерно скорбит, изливая свои чувства в ропоте и выказывая несдержанность, затем она пытается смягчить свою скорбь врачевством. Таким образом, ее пример учит нас, что следует прилагать усилия к тому, чтобы в бедах и невзгодах не потакать своей печали, не лелеять в себе слепые страдания и не надрывать свои души. Конечно, первые порывы скорби сдерживать довольно трудно. Но прежде чем они разойдутся вовсю, их следует обуздать и всячески приглушить. И о смягчении их надо просить именно Господа. Ведь, по словам Моисея, Ревекка пришла за советом к Богу, поскольку сочла, что самый лучший способ утолить свою скорбь — это, узнав о замысле Божием, настроиться на послушание Его воле. И хотя ей был дан грустный, или, по крайней мере, разочаровавший ее ответ, она все же надеялась получить от милости Божией облегчение, которым могла бы несколько себя утешить.
Но здесь возникает вопрос: как именно Ревекка советовалась с Богом? Многие соглашаются с мнением, согласно которому смысл приключившейся с ней беды она выведала у какого-то пророка. Моисей, кажется, сам намекает здесь на то, что за ответом на свой вопрос ей пришлось куда-то пойти. Но, поскольку подобное предположение ничем не подкреплено, я склоняюсь к другой мысли: удалившись от человеческих глаз, Ревекка предалась еще более усердным молитвам, дабы получить откровение с неба. Ибо, во-первых, в те времена каких пророков нашла бы она не только по соседству, но и в целом мире, кроме ее мужа и ее свекра? Во-вторых, известно, что тогда Господь являл Свою волю именно в посылаемых откровениях. А в-третьих, если обдумать всю важность этого дела, можно заключить, что указанную тайну должны были открыть уста не человеческие, а Божии. Наше же положение отличается весьма существенно. Ведь сегодня Бог не совершает чудеса и не предвещает с их помощью будущего. А для обустройства жизни нам вполне достаточно закона, пророков и евангельского учения, заключающих в себе совершенную мудрость.
23) Два племени. В ответ Бог говорит прежде всего о том, что битва двух братьев-близнецов значима не только для них самих. С ее помощью Бог показывает, что между потомками этих братьев возникнет распря. Причем фраза о двух народах звучит весьма эмфатично. Поскольку младенцы были братьями-близнецами, то есть единокровными, их мать не догадывалась, что в будущем они разделятся и породят два разных племени. Однако Бог возвещает, что между связанными по природе братьями произойдет разделение. Он также указывает здесь на то, что один народ одержит победу над другим. Ведь распря будет вызвана тем, что кто-то из этих народов должен быть выше. Поэтому один из них будет отвергнут, а другой — избран. Ведь коль скоро отверженные неохотно сдают позиции, детям Божиим предстоит сражаться и страдать за свое усыновление. Наконец, Бог утверждает, что, вопреки природному порядку, младший, то есть меньший, победит старшего. А теперь посмотрим, что означает его победа. Те, кто относит сказанное к земным богатствам, просто болтают чепуху. Это пророчество, несомненно, научило Исаака и Ревекку тому, что завет спасения не будет общим для обоих народов и сохранится лишь в потомстве Иакова. Вначале обетование казалось всеобщим, охватывающим все семя. Теперь же оно приурочивается лишь к одной его части. Вот почему и возникла распря. Бог разделил потомков Иакова, положение которых, на первый взгляд, было одинаковым, и усыновил лишь одну их часть, а другую — отверг. Одна часть получила как титул, так и все права Церкви. А остальные считаются чужими. И лишь одной части принадлежит благословение, которого, как показал сам исход дела, лишены прочие. Ведь известно, что идумеи были отделены от Церкви. А завет благодати был заключен только с потомками Иакова.
Если мы спросим о причине этого различия, то не сможем найти ее в природе, поскольку происхождение обоих народов было одинаковым. Мы не сможем найти ее и в заслугах, поскольку, когда распря началась, оба прародителя еще находились в материнской утробе. Больше того, чтобы смирить плотскую гордыню, Бог лишает смертных всякого повода для похвальбы и самоупования. Он мог бы сначала извлечь из чрева Иакова. Но Он дал первородство другому, которому в конце концов предстояло стать меньшим. Но почему Бог намеренно изменил установленный Им же порядок? Конечно же, чтобы мы усвоили: невзирая ни на какое достоинство, Он даром избрал Иакова, будущего наследника обетованного благословения! Итог сказанного таков: Бог предпочел Иакова его брату, Исаву, дабы первый из них стал отцом Церкви. И это было не воздано за заслуги и не приобретено усердием, а исходило исключительно от милости Божией. Но поскольку речь идет обо всем народе, говорится не о таинственном, относящемся лишь к немногим, избрании, а об общем усыновлении, простирающемся столь же широко, сколь и внешняя проповедь Слова Божия.
И все же — так как эта мысль изложена здесь предельно кратко и может показаться неясной — пусть читатели вспомнят мои комментарии к семнадцатой главе, в которых я говорил, что Бог удостоил благодати усыновления всех детей Авраама, поскольку заключает завет со всеми, искренне предлагает обетование спасения без исключения всем и запечатлевает это обетование в их плоти символом обрезания. Однако, несмотря на это, из всего народа было избрано особое семя, и законными детьми Авраама считаются лишь те, кто по таинственному замыслу Божию предопределен ко спасению. Конечно же, духовных детей от плотских отличает вера. Но здесь спрашивается об исходном различении, а не о символе или знаке. Итак, Бог, как сказано во многих местах Писания, избрал все семя Иакова без исключения, поскольку одарил всех его потомков одинаковыми свидетельствами благодати: Словом и таинствами. Но всегда оставалось в силе и особое избрание, относившееся к определенному и конкретному числу людей, посредством которого Бог избавил от всеобщей погибели тех, кого захотел.
Но теперь встает еще один вопрос: Моисей говорит здесь о первом виде избрания, но Павел, цитируя его слова, явно относит их ко второму виду (Рим 9:7, 8.) А именно, желая доказать, что не все люди иудейского происхождения — наследники вечной жизни, что не все происходящие по плоти от Иакова считаются истинными израильтянами, и что Бог по Своему благоволению избирает, кого хочет, апостол приводит следующие слова: больший будет служить меньшему. Те, кто пытается опровергнуть учение о благодатном избрании, изо всех сил доказывают, что эти слова Павла относятся лишь к внешнему призванию. Однако такому предположению противоречит контекст. Так что эти толкователи выказывают не только глупость, но и бесстыдство, когда стараются обратить свет во тьму. По их словам, чтобы Исав не хвалился, его достоинство было передано младшему брату, которому было дано и новое обетование. Соглашусь с тем, что отчасти они говорят правду. Но утверждаю, что, ограничивая проведенное здесь различие и относя его только к внешнему призванию, они упускают из виду самое главное. Если они не хотят объявить недействительным завет Божий, то должны признать, что указанное внешнее призвание одинаково относилось как к Исаву, так и к Иакову. Отсюда явствует, что тех, чье призвание было одинаковым, различил таинственный Божий замысел.
Известен также контекст учения Павла, а именно: поскольку иудеи, с гордостью нося титул Церкви, отвергли Евангелие, вере простаков был нанесен удар. Ибо казалось невероятным, что избранный и святой народ — так сказать, природные дети Божии, — мог отвергнуть Христа и обещанное в Нем спасение. Поэтому Павел настаивает здесь на том, что не все происходящие от Иакова суть истинные израильтяне, поскольку именно Бог по Своей благодатной воле избирает тех, кого делает наследниками вечного спасения. Кто не заметит здесь, что Павел переходит здесь от общего усыновления к усыновлению особому, сообщая нам, что не все, занимающие место в Церкви, считаются ее истинными домочадцами? Он открыто отделяет некоторых из них от детей Божиих, на которых (как указывает в другом месте апостол) и распространялось усыновление. А отсюда вывод: апостол использует свидетельство Моисея для доказательства того, что Бог избирает из детей Авраама определенных лиц, в которых благодать усыновления действенна и незыблема.
Итак, как же нам примирить Павла с Моисеем? Отвечаю: отделив от рода Исава все семя Иакова, Господь сделал это ради Церкви, которая была заключена в потомках указанного Иакова. И действительно, общее избрание израильского народа преследовало цель создать для Бога Церковь, отделенную от прочего мира. Но тогда что нелепого в том, что слова Моисея, предсказывающие происхождение Церкви от семени Иакова, Павел прилагает к избранию особому? И пример этого был явлен в самих прародителях. Ибо Иакова Господь не только внешне призвал, но и избрал наследником жизни, пройдя мимо его брата. И то, что Моисей относит благоволение Божие только к Иакову, Павел справедливо использует как отправную точку для дальнейших рассуждений.
Далее, чтобы никто не подумал, будто после разделения двух народов, согласно пророчеству, избрание относилось ко всем потомкам Иакова без исключения, Павел противопоставляет этому пророчеству другое: Я помилую того, кого помилую. Мы видим, что от всего рода детей Иакова отделяется некоторое число лиц, в спасении которых проявляется особое избрание Божие. Отсюда ясно, что Павел поступил мудро, обратив внимание на совет Божий, согласно которому Бог передал честь первородства от старшего сына к младшему, дабы избрать Себе из семени Иакова Церковь, которую Он желал, и избрать не по человеческим заслугам, а по Своей чистой благодати. И хотя средства созидания Церкви Бог восхотел вручить всему народу, все равно не стоит забывать об указанной Павлом цели: в мире всегда должно быть сообщество людей, призывающих Бога в чистоте веры, — сообщество, которое Бог будет охранять до самого конца. Итак, незыблемо учение, гласящее, что причина погибели одних и спасения других людей заключена в таинственном благоволении Божием.
И действительно, почему еще у рожденных от Авраама детей разные права? Разницу в их положении нельзя приписывать добродетелям одного и порокам другого, поскольку тогда они еще не успели появиться на свет. Но поскольку человеческий разум это отвергает, во все века находились люди, нагло нападавшие на избрание Божие. У меня нет намерения опровергать или разоблачать каждую их клевету. Нам вполне достаточно придерживаться того, что мы усвоили из толкования Павла: коль скоро весь человеческий род достоин общей погибели и повязан общей виною, одни люди избавляются по незаслуженному милосердию, а другие справедливо обрекаются на положенную им погибель. И Бог предпочитает другим тех, кого избрал, не потому, что предвидит их святыми, а для того, чтобы они стали святыми. Но если первопричина святости — избрание Божие, напрасно искать в людях то различие, которое связано исключительно с Божией волей. Если же кто-то захочет усмотреть в сказанном анагогию, предложу такой вариант: поскольку многие — до времени сокрытые в лоне Церкви — лицемеры тщетно хвалятся своим титулом и, бесчинно превозносясь, восстают на истинных детей Божиих, время от времени возникают внутренние распри, причиняющие матери-Церкви воистину тяжкие страдания.
24) И настали дни. По словам Моисея, внутриутробное сражение младенцев длилось до самого их рождения. И не случайно вышло так, что Иаков, схватив брата за пятку, попытался выйти из чрева первым. Этим символом Господь свидетельствует, что результат Его избрания проявляется не сразу. Путь к этому результату пролегает через сражения и невзгоды. Что же касается Исава, то имя свое он получил из-за грубого вида, поскольку с младенческих лет был похож на взрослого мужчину. Но имя «Исав» свидетельствует всем, что этот исполин, несмотря на свою силу, будет биться впустую и в конце концов потерпит поражение.
27) И выросли дети. Здесь Моисей кратко описывает нравы обоих сыновей. Причем он не хвалит Иакова за какие-то выдающиеся — достойные упоминания — дарования, указывая лишь на его простодушие. Прилагательное תם, как правило, означает «непорочный» или «искренний». Но здесь его следует соотнести с антитезой. Сказав, что Исав был сильным и искусным охотником, человеком полей, пророк противопоставляет ему кроткого Иакова, любившего домашний покой и поэтому казавшегося вялым и ленивым. Ведь и греки зовут οἰκοσίτους тех, кто, сидя дома, ни в чем не выказывает своего усердия. В итоге, проведенное здесь сравнение, по сути, означает, что Моисей хвалит Исава за силу, а Иакова называет праздным домоседом. То есть характер первого обещал, что он станет отважным мужем, а второго вовсе не за что было похвалить. Но коль скоро небесное постановление вручило Иакову первородство, почему же Бог так долго позволял ему без дела лежать в шатре или спать у костра? Потому что порою Он на определенное время скрывает Свое избрание, дабы люди ничего не приписывали своим усилиям.
28) И любил Исаак Исава. Бог, чтобы еще нагляднее показать незыблемость Своего избрания, не нуждающегося в какой-либо помощи и достаточно мощного для преодоления любых препятствий, позволил Исаву быть выше своего брата в глазах отца, а Иакову стать образом отвергнутого человека. Итак, поскольку Моисей приводит столько обстоятельств, показывающих, что усыновление Иакова было основано лишь на благоволении Божием, воистину нетерпима наглость тех, кто связывает его с человеческой волей или отчасти приписывает человеческим усилиям. Но как же могло быть так, что отец, хорошо знавший о пророчестве, больше благоволил первородному сыну, осознавая, что Бог его отверг? Ведь его благочестию и кротости, скорее, подобало пересилить свои чувства и покориться Богу. Конечно же, первенцев по природе любят больше. Но поскольку пророчество Божие отвело первенцу весьма скромное место, у отца не было права предпочитать его брату. Еще постыднее и недостойнее звания святого патриарха выглядит то, о чем Моисей говорит немного ниже, а именно: отец больше полюбил Исава потому, что его привлек вкус звериного мяса. Неужто услады неба значили для него так мало, что он, забыв о пророчестве, презрел в лице Иакова благодать Божию! А к тому, кого Бог отверг, расположился всей душою? А теперь пусть покажутся иудеи и пусть бахвалятся своей плотью! Ибо Исаак, больше ценя пищу, чем предназначенное сыну наследие, по мере сил пытался ниспровергнуть благодатный завет Божий. Нет оправданий тому, что он в слепой или слишком легкомысленной любви к первенцу пренебрег своим вторым сыном.
Что же касается матери, то не ясно, страдала ли она от противоположного порока. Известно, что предпочтения родителей часто различаются. Если жена видит, что ее муж любит кого-то из сыновей, то сама она, из желания противоречить, будет больше благоволить к другому сыну. Конечно, Ревекка поступила правильно, возлюбив Иакова больше, чем Исава, если при этом следовала пророчеству. Но вполне возможно, что любовь ее была неупорядоченной. Здесь со всей очевидностью выказывает себя порча нашей природы. Нет уз взаимного согласия более священных, чем брак. Но с рождением детей добавляются узы новые, часто дающие повод для ссор. Однако, поскольку немного ниже мы прочтем, что Ревекка прежде всего взирала тогда на благословение Божие, можно предположить, что предпочесть младшего сына первенцу ее подвиг Божий авторитет. Что же до глупой привязанности отца указанного семейства, то она еще больше возвеличивает перед нами благодать Божественного усыновления.
29) И сварил Иаков кушанье. То, о чем рассказано здесь, мало отличается от ребяческой игры. Иаков варит похлебку. А его брат, голодный и усталый, возвращается с охоты и продает за пищу собственное первородство. Но что же, спрашиваю я, это за сделка? Иаков должен был добровольно накормить голодного брата. Но когда Иаков отказывает брату даже после его просьбы, кто не осудит его за бесчеловечность? А его требование к брату отказаться от первородства кажется совершенно незаконным и нелепым. И все же в этом, на первый взгляд, несерьезном происшествии Бог как испытывает нрав Исава, так и являет образчик благочестия Иакова, или (говоря точнее) Бог выводит наружу то, что ранее скрывалось в обоих братьях. Многие ошибаются, думая, будто причина избрания Иакова была в том, что Бог предвидел в нем какие-то достоинства, и Исав был отвергнут потому, что его будущее нечестие сделало его еще до рождения недостойным усыновления Божия. Ибо Павел, утверждая незаслуженное избрание, запрещает нам искать в людях различие. Прежде всего он исходит из аксиомы, что, поскольку с самого начала человеческий род развратился и был осужден на погибель, все спасающиеся избавляются от этой погибели исключительно по благодати Божией. Поэтому одни люди не превосходят других своими заслугами. Но — коль скоро все они недостойны благодати — Бог спасает тех, кого избирает по Своей воле.
Затем апостол идет еще дальше и заявляет, что Бог, как Творец мира, вправе распоряжаться жизнью и смертью, что Он не должен давать никому отчета, и что Его воля, как говорится, сама по себе причина всех причин. Конечно же, Павел не приписывает Богу тирании, в отличие от софистов, болтающих о Его абсолютной власти. Но поскольку Бог живет в неприступном свете, и поскольку Его суды превосходят своей глубиной любые бездны, Павел разумно велит нам полагаться исключительно на Его изволение. Ведь если люди будут любопытствовать сверх меры, их разум тут же потонет в бесконечном хаосе. Поэтому глупы те, кто выводит из этого отрывка, будто Бог избрал одного из братьев, пройдя мимо второго, поскольку предвидел заслуги их обоих. Ведь чтобы Иаков чем-то отличался от Исава, необходимо было, чтобы различие между ними провел Бог. Иначе бы Иаков и в будущем остался похож на своего брата. Так что не стоит забывать о словах Павла: один человек превосходит другого не усердием или добродетелью, а только в силу благодати Божией.
Впрочем, хотя по природе оба брата были одинаковы, в лице Исава, словно в зеркале, Моисей показывает нам, каковы все отверженные, предоставленные своему нраву и не управляемые Духом Божиим. А в лице Иакова пророк показывает, что благодать усыновления не бывает тщетной в избранных, поскольку Господь действенно запечатлевает ее Своим призванием. Разве не потому Исав продал свое первородство, что лишенный Духа Божия думал исключительно о земном? И разве его брат, Иаков, не потому, отказавшись от пищи, терпеливо перенес голод, что под водительством Святого Духа вознесся над миром и воздыхал о небесной жизни? Посему усвоим: всех, кого Бог не удостаивает Своей благодати, подобны животным, всецело привязаны к тленной жизни и не думают о духовном Царстве Божием. А те, кого Бог берет под Свое водительство, наоборот, не прельщаются усладами плоти и внимают горнему призванию. Отсюда вывод: все отверженные погрязли в плотской порочности, а все избранные обновляются Святым Духом, дабы стать творением Божиим, созданным ради добрых дел. Если же кто-то возразит и скажет, что часть вины здесь можно возложить на Бога, не устранившего в отверженных оцепенения и врожденных им порочных вожделений, ответ будет очень прост: само свидетельство их совести, с одной стороны, осуждает их, а с другой — оправдывает Бога. Поэтому всякой плоти остается лишь умолкнуть перед Богом, а всему миру — исповедать себя подлежащим Его суду и, скорее, смириться перед Ним, нежели надменно с Ним пререкаться.
30) Дай мне поесть красного. Хотя этими словами Исав показывает, что не хочет излишеств и готов довольствоваться любой пищей (поскольку, забыв о ее запахе, презрительно указывает лишь на ее цвет), можно предположить, что родители обратили внимание на этот случай. Ведь не в шутку же они дали Исаву такое имя. Впрочем просьба Исава не содержит ничего достойного порицания. Но, говоря: «Вот, я умру, зачем мне первородство?» — он, безусловно, выдает мирской характер своих желаний и свою всецелую привязанность к земле и плоти. Нет сомнения, что Исав искренен, свидетельствуя о своем страхе перед смертью. Ошибаются те, кто понимает его слова «вот, я умру» так, будто он заявляет, что долго не проживет, поскольку занят охотой и ежедневно подвергается опасности от диких зверей. Итак, чтобы избежать грозившей ему в тот момент смерти, Исав продает первородство за пищу. Но при этом тяжко грешит тем, что считает первородство за ничто, коль оно в этой жизни не приносит никакой пользы.
Именно так он и меняет духовное благо на благо земное и преходящее. Поэтому-то апостол и называет его нечестивцем (Евр 12:16), привязанным к земной жизни и не стремящимся к чему-то более возвышенному. Ибо думать правильно означало бы для него сотню раз пойти на смерть, но не отказываться от первородства, не только не заключенного в тесные рамки его эпохи, но и передающего вечную небесную жизнь его потомкам. Однако, признавая только счастье на земле, Исав как бы топит свою душу в вожделенной для него похлебке. А теперь каждый из нас должен обратить внимание на себя. Ведь коль скоро всем нам врождена склонность к земному, мы легко потеряем небесное наследие, если будем следовать за зовом своей природы. Так пусть же мы время от времени вспоминаем об этом увещевании апостола, дабы не стать нечестивцами, подобными упомянутому Исаву.
33) Поклянись мне. Иаков не поступает с братом жестоко. Он ничего не похищает у него, но лишь просит подтверждения данного ему от Бога права. Причем с благочестивой целью: укрепить веру в собственное избрание. Обратим также внимание на оцепенение Исава, который, не колеблясь, продает первородство, даже призвав в свидетели Бога. И хотя ранее, кусаемый голодом словно оводом, он бездумно ринулся к желанной им похлебке, — затем он должен был вспомнить о благочестии и подавить в себе животную похоть хотя бы тогда, когда от него потребовали дать клятву. Но, всецело преданный своему чреву, Исав берет в свидетели своей неблагодарности Самого Бога.
34) И дал Иаков. Хотя на первый взгляд эти слова кажутся лишними и поверхностными, они весьма значимы. Прежде всего Моисей хвалит здесь благочестие святого Иакова, который, воздыхая по небесной жизни, сумел обуздать свою тягу к пище. Конечно же, он не был каменным. Готовя пищу, способную утолить голод, он лишь раздразнил свой желудок. Поэтому, чтобы стерпеть этот голод, ему надо было сделать усилие над собою. И он никогда бы не смог таким образом укротить свою плоть, если бы им не владело духовное желание лучшей жизни. С другой стороны, здесь кратко сказано об удивительной беспечности его брата, Исава, который ел и пил, и встал, и пошел. Но зачем приведены эти четыре слова? Затем, чтобы мы знали то, о чем говорится немного ниже: Исав считал за ничто несравненное благо, от которого с такой готовностью отказался.
Историки упоминают о знаменитой жалобе плененного Лакедемония. Длительное время осаждаемый вражеским войском, он сдался в плен неприятелю из-за жажды. Испив же воду из реки, он сказал: «О, соратники, за столь ли малую усладу утратили мы бесценное благо?» То есть этот несчастный муж, утолив свою жажду, пришел в себя и стал оплакивать утраченную свободу. Исав же, даже насытившись, не думает о том, что ради получасовой трапезы лишил себя блага более важного, чем сотня жизней. Но именно так и ведут себя мирские люди. Чуждые небесной жизни, они думают, будто ничем не рискуют, доколе Бог не возгремит с неба. Но пока их плотские желания исполняются, гнев Божий продолжает грозить им со спины. Поэтому-то они, глупцы, и продолжают идти к своей погибели. Так научимся же все быстро пробуждаться, если когда-нибудь прельщения мира сего собьют нас с верного пути.
