1) И сказал Иегова Авраму. Чтобы читателей не затрудняло неправильное разделение книги на главы, это предложение им следует читать в одном контексте с двумя предыдущими стихами. Прежде Моисей рассказал о том, как Аврам и Фарра, покинув родину, отправились в Ханаан. Теперь же он подчеркивает, что к этому поступку их побудили не легковесные мотивы, коими руководствуются непутевые и бесшабашные люди, и не усталость от оседлой жизни на родине, которая часто возникает у привередливых ворчунов. Покинуть родину их побудили не прошлые преступления, не напрасные надежды и не обольщение мирскими благами, в отличие от многих смертных, которых гонит в то или иное место их похоть. Случай Аврама был совершенно иной. Ибо уйти с родной земли ему повелел Сам Бог. Аврам не сделал бы и шага без указаний от Слова Божия.
Некоторые толкователи думают, будто Бог обратился к Авраму уже после смерти его отца. Но их опровергают слова Моисея. Ведь если бы Аврам уже покинул родину и жил как странник и пришелец, заповедь, гласящая: пойди из земли твоей от родства твоего и от дома отца твоего, — оказалась бы излишней. Вспомним также о словах Стефана, которого, конечно же, следует считать наилучшим толкователем этого отрывка. А он утверждает, что Бог явился Авраму, когда тот был еще в Месопотамии, и прежде, чем тот переселился в Харран. Кроме того, Стефан цитирует разбираемое нами откровение Божие и делает вывод, что именно оно подтолкнуло Аврама переселиться из Халдеи. Не стоит пренебрегать и словами, которые Господь скажет ниже (Быт 15:7): «Я Господь твой, Который вывел тебя из Ура Халдейского». Ведь из этих слов следует, что первый раз Бог протянул Авраму руку помощи не тогда, когда тот поселился в Харране, а тогда, когда тот еще жил в Халдее. И данная Авраму заповедь Божия, в отношении которой было бы глупо сомневаться, должна быть вполне достаточной для опровержения всяческих заблуждений. Ибо Бог мог обращаться таким образом лишь к человеку, еще привязанному к родному гнезду и безмятежно живущему в благополучии и покое со своими родственниками. В противном случае Аврам мог бы возразить Богу и сказать: «Я уже покинул родину, я уже оставил свою родню». Одним словом, Моисей, приводя это откровение Божие, сообщает нам, что Аврам и Фарра отправились в столь долгий и трудный путь именно по заповеди Божией.
А отсюда, в свою очередь, следует вывод, что Фарра боялся Бога несмотря на то, что был обольщен языческими суевериями. Ведь его, уже старого и дряхлого, было очень трудно уговорить покинуть родную землю. Чтобы он согласился на это, в его душе должно было скрываться какое-то истинное — хоть и заглушенное — благочестие. Поэтому Фарра, узнав о проклятии места, покинуть которое Бог повелел его сыну, не захотел сам погибать в нем и согласился добровольно сопровождать своего избавленного Богом отпрыска. Но в таком случае, разве в день страшного суда Фарра не будет свидетельствовать против нас, обличая нас в лени? У него имелась прекрасная и очевидная отговорка: я остаюсь дома потому, что лично мне ничего не было заповедано. Однако даже он, будучи слепым и живя во мраке неверия, отверз свои очи перед посланной Богом искоркой света. Мы же, прекрасно зная о том, что нас призывает Сам Бог, вовсе не спешим откликаться на Его призыв.
Кроме того, призвание Аврама служит замечательным примером незаслуженного нами милосердия Божия. Разве Аврам предварил благодеяние Божие заслугами каких-то добрых дел? Неужто он еще раньше каким-то образом сумел приблизиться к Господу? Неужто он еще раньше успел снискать Его благоволение? Отнюдь нет. Не будем забывать о том, что (как я уже говорил, ссылаясь на слова Иисуса Навина) Аврам погряз в идолопоклонстве. Но, несмотря на это, Бог протягивает ему Свою руку, чтобы вернуть заблудшего. Бог соизволяет открыть Свои священные уста, дабы явить Авраму, прельщенному ложью дьявола, путь жизни и спасения. Удивительно, что этого жалкого и погибшего человека Бог предпочел стольким чтущим Его имя святым, что именно с ним Он заключил завет жизни, именно в его семье воздвиг Свою Церковь, и именно его сделал отцом всех верующих. Но все это Бог сделал вполне целенаправленно, дабы жизнь Аврама стала воистину яркой иллюстрацией Его благодати. Ибо призвание Аврама — образ нашего с вами призвания, в котором Бог исключительно по Своей милости воздвигает прежде не существовавшее, дабы оно наконец-то обрело какое-то бытие.
Пойди из земли твоей. Многословность Моисея кажется здесь излишней. В других местах весьма лаконичный в формулировках, он выражает здесь очень простую мысль тремя разными способами. Однако, на самом деле, никакого излишества здесь нет. Поскольку изгнание само по себе печально и горестно, поскольку родная земля сладка и приятна для всех, Бог целенаправленно и настойчиво велит Авраму покинуть родину, дабы овладеть его душою полностью и без остатка. Если бы Бог просто сказал Авраму: покинь родину, — Он все равно бы сильно его опечалил. Но Аврам получает еще более тяжкий удар, слыша о том, что ему следует отречься от родства и отчего дома. И все же не стоит думать, что Бог жесток и получает удовольствие от страданий Своих рабов. Он лишь испытывает их душевные порывы, дабы в их сердцах больше не было потаенных пещер, в которых мог бы скрываться грех.
Мы знаем многих людей, недолго пылающих рвением, а потом охладевающих к благочестию потому, что они строят свое благочестие без фундамента. Поэтому Бог и подвергает встряске все ощущения, желания и помыслы Аврама, дабы тот, взявшись за то или иное дело, потом не жалел о своем решении и не отступал от него. Следовательно, если мы хотим следовать за Богом, нам надо тщательно обдумать все ожидающие нас неудобства, все трудности и все опасности, дабы наше рвение производило на свет не скоро увядающие цветы, но, пустив в нашей душе глубокие корни, всю нашу жизнь приносило должные плоды благочестия.
В землю, которую Я укажу тебе. Здесь мы видим еще одно испытание веры Аврама. Для чего еще Бог не сразу указывает ему на конечный пункт его путешествия, если не для того, чтобы, временно держа Своего раба в неведении, еще лучше узнать, истинно ли он предан Его Слову? Бог как бы говорит: повелеваю тебе выйти с закрытыми глазами и запрещаю тебе спрашивать о том, куда идти, доколе, отрекшись от своей родины, ты полностью не посвятишь себя Мне. Ведь вера наша истинно подтверждается лишь тогда, когда мы вверяем себя не своему разуму, а Его водительству. Таким образом, всякий раз как Бог что-то требует от нас, нам не следует чрезмерно беспокоиться об исходе дела. Страх и тревога не должны заставлять нас медлить с исполнением Его заповеди. Ибо следовать с завязанными глазами за Богом много лучше, нежели, уповая на свою мудрость, блуждать по придуманным этой мудростью окольным путям.
Если же кто-то возразит и скажет, что это противоречит предыдущей фразе, в которой Моисей утверждал, что Аврам и Фарра, покинув родину, отправились именно в Ханаан, а не куда-либо еще, отвечу, что Моисей упреждает здесь будущее событие. Подобные упреждения часто встречаются в Писании. Пример такого упреждения — название «Вефиль», которое встретится нам уже в этой главе. Итак, Аврам и Фарра сначала не знали, куда им идти. Но поскольку они решили идти куда бы их ни позвал Бог, Моисей, говоря от себя, указывает на землю, тогда еще не известную Авраму, но потом явленную ему в откровении Божием. Поэтому Аврам и Фарра воистину вышли с целью добраться до ханаанской земли. Получив обетование о земле, на которую Бог укажет им в будущем, они позволили Богу управлять ими до тех пор, пока Он на деле не исполнит Свое обещание. Хотя возможно, что Бог, сначала испытав преданность Аврама, немного времени спустя избавил его от всех сомнений. Ведь мы не знаем, когда именно Бог открыл Авраму то, что пожелал на время от него сокрыть. Достаточно и того, что Аврам засвидетельствовал свое истинное послушание Богу, когда, вверив свои заботы Его провидению и как бы переложив в Его лоно все возможные препятствия, без колебаний покинул родину, даже не зная о конечном пункте своего путешествия. Именно так и следует ставить на место мудрость плоти; именно так и надо усмирять свои душевные порывы.
Но можно спросить: почему Бог отправил Своего раба в Ханаан, а не на восток, где тот мог бы жить с другими святыми отцами? Некоторые (чтобы не казалось, будто положение Аврама ухудшилось) думают, что Бог отправил Аврама в Ханаан, дабы там он жил со своим прадедом Симом, которым, по их мнению, и был упоминаемый в Писании Мелхиседек. Но это — ничем не обоснованное предположение. Если бы замысел Божий состоял в том, о чем они думают, путь Аврама был бы совершенно иным. Кроме того, нигде не написано, что Аврам встречался с Мелхиседеком, за исключением того случая, когда возвращался с произошедшей возле Содома битвы царей. Что же касается их догадки о том, что Сим и был тем самым Мелхиседеком, то в другом месте мы увидим, сколь она глупа и необоснованна.
Но вернемся к обсуждаемому вопросу. Из исхода путешествия Аврама ясно, что намерение Божие было вовсе не таким, каким его представляют себе эти толкователи. Населявшие Ханаан народы из-за своей безнадежной греховности были обречены на погибель. Бог же хотел, чтобы Его раб, прожив какое-то время с ними, верою узрел наследие, в обладание которым должны были войти его потомки спустя много лет после его смерти. Значит, Бог повелел Авраму идти в Ханаан только потому, что эта земля должна была быть очищена от своих обитателей и отдана в наследие его семени. Было весьма важно, чтобы Аврам, Исаак и Иаков жили как скитальцы в этой земле, чтобы они верою приняли обетование о ее наследовании, и чтобы их потомки с еще большим рвением взялись за завоевание Ханаана.
Произведу от тебя великий народ. До этого Моисей говорил о том, что именно повелел Авраму Бог. Теперь же к заповеди Божией пророк — не без особой причины — добавляет обетование. Ведь мы повинуемся Богу с великой ленью. Поэтому Бог тщетно заповедовал бы нам что-либо, если бы одновременно не воодушевлял нас упованием на Его благословение и благодать. Не поленюсь повторить эту мысль, хотя я уже высказывал ее, комментируя рассказ пророка о Ное. Ведь этот отрывок требует обстоятельных пояснений, а содержащееся в нем учение столь важно, что его повторение не должно казаться чем-то излишним. Ибо ясно, что вера не устоит, если не будет опираться на обетования Божии. Однако послушание Богу может породить только вера. Поэтому, чтобы приготовить нас к повиновению Богу, недостаточно просто рассказать о том, чего Бог от нас хочет. Необходимо, чтобы Бог к Своей заповеди добавил благословение.
Отметим также обетование, гласящее, что от Аврама, несмотря на бесплодие его жены, произойдет великий народ. Обетование это показалось бы правдоподобным, если бы Бог обосновал надежду на его исполнение чем-то зримым и осязаемым. Ныне же, когда бесплодие жены грозило Авраму вечной бездетностью, обетование о будущем великом народе не произвело бы на него впечатления, если бы он не положился на Бога всецело и без остатка. Поэтому, видя бесплодие своей жены, Аврам одновременно — в своем уповании — лицезрел обещанный ему Богом великий народ. И пророк Исаия величественно превозносит эту благодать Божию (Ис 51:2), заявляя, что Бог именно Своим благословением превратил Аврама, которого нашел одиноким и беспомощным, в отца могущественного и многочисленного племени. Так что слово גוי, означающее для иудеев нечто презренное, используется здесь — как и во многих других местах Писания — во вполне уважительном смысле. Пророк также подчеркивает, что у Аврама родится не только многочисленное потомство, но и особый отделенный от прочих племен народ, которого Бог удостоит называться именем этого патриарха.
2) Благословлю тебя. Эта фраза отчасти добавлена для пояснения предыдущего утверждения. Чтобы Аврам не впал в отчаяние, Бог предлагает ему Свое благословение, способное посредством чуда сделать больше, чем природа. Причем благословение это распространяется не только на обретение потомства. Оно гласит, что Аврам будет успешен во всех своих делах и начинаниях. Это ясно из следующей фразы: «возвеличу имя твое, и будешь ты благословением». Здесь Авраму обещано блаженство, приведшее в изумление всех смертных и побудившее их использовать имя Аврама в своих собственных благословениях. Некоторые толкователи понимают эту фразу иначе: ты будешь благословением, то есть тебя благословят все. Но первый смысл больше соответствует контексту. Некоторые толкуют сказанное Богом в активном смысле: благодать Моя почиет на тебе не для того, чтобы ты пользовался ею один; она распространится на все народы земли; Я даю ее тебе, но так, что она разольется потом по всему миру. Однако, как я вскоре докажу, Бог в этом месте еще не предрекает распространение Своей благодати на язычников.
3) И Я благословлю благословляющих тебя. Чудесная благость Божия проявляет себя в том, что Бог заключает завет с Аврамом подобно тому, как поступают люди с теми, кто им равен и занимает одинаковое с ними положение. Ведь торжественный союз, заключаемый между царями и прочими смертными, скрепляется словами, в которых сказано, что у входящих в соглашение сторон будут общие друзья и враги. Поэтому то, что Бог ради нас снисходит до подобной клятвы, представляет собой залог Его бесценной и воистину необычайной любви. И хотя Бог обращается здесь лишь к одному человеку, в другом месте Он говорит, что то же самое чувство испытывает ко всем верующим. Итак, из сказанного следует общее учение: Бог выказывает к нам такое благоволение, что одновременно собирается благословлять наших друзей и мстить нашим врагам. Эти слова свидетельствуют о том, что как бы ни стремились к миру дети Божии, у них всегда будут недруги.
И действительно, если кто-то когда-то и жил в мире с людьми, если кто-то когда-то и был заслуженно любим многими, это — прежде всего — патриарх Аврам. Но даже к нему некоторые люди относились враждебно. В числе его противников, к примеру, был дьявол, под властью которого находятся все отверженные, подстрекаемые им к причинению вреда добрым и кротким. Поэтому у нас нет причин впадать в отчаяние из-за неблагодарности мира; от того, что многие безосновательно враждуют с нами; от того, что те, кому мы не сделали ничего плохого, сами стремятся нам навредить. Мы будем довольствоваться лишь тем утешением, что Бог воюет на нашей стороне. К тому же Бог поощряет верующих относиться ко всем добропорядочным людям человечно, а также соблюдать заключенные с ними соглашения. И наоборот, Он велит верующим воздерживаться от всякого беззакония. Помогать тем, кто чтит Бога, нас подталкивает обетование, гласящее, что Бог воздаст нам за благо, которое мы им принесли. А обетование, согласно которому Бог объявит нам войну, если мы причиним вред Его почитателям, напротив, должно внушать нам великий страх и удерживать от беззаконных поступков.
Благословятся в тебе. Если кому-то захочется понять этот отрывок в узком смысле, согласно которому люди, благословляющие своих друзей и детей, станут использовать в своих благословениях имя Аврама, пусть остается при своем мнении. Правила еврейского языка вполне допускают толковать сказанное так, что Аврам станет великим образчиком блаженства для всех смертных. Однако я понимаю эти слова в более широком смысле. Думаю, что в этом месте Бог обещает то же самое, о чем яснее скажет ниже (Быт 22:18). К этой мысли меня подталкивает авторитет апостола Павла, заявившего, что обетование было дано семени Авраама, то есть Христу, за четыреста тридцать лет до обнародования закона (Гал 3:17). Но если отсчитать от эпохи провозглашения закона четыреста тридцать лет назад, мы получим время, в которое Аврам и его семья прибыли в Ханаан. Поэтому Бог (на мой взгляд) говорит здесь о том, что в его рабе Авраме благословятся все народы земли, и благословятся потому, что в его чреслах был заключен Христос. Таким образом, Бог делает Аврама не только образчиком, но и причиной благословения, проводя косвенное противопоставление между праотцем Адамом и Спасителем Христом. Поскольку все мы рождаемся проклятыми с того времени, как первый человек отпал от Бога, здесь нам предлагается новое и необычное врачевство. И этому не противоречит то, что благословение исходит не от самого Аврама, а от Иисуса Христа.
Иудеи нагло восстают против такого толкования и нагромождают свидетельства Писания, из которых явствует, что благословлять или проклинать в ком-то есть не что иное, как просить о том же благе или зле, которые были ниспосланы этому человеку. Но их клевету можно без труда опровергнуть. Иудеи, конечно, говорят правду, но не всю правду. К примеру, из слов о том, что колено Левиино должно благословлять именем Божиим (Втор 10:8; Ис 65:16) явствует, что именно Бог объявляется источником всех благ, и что Израиль не должен просить даже о малой толике блага кого-то кроме Бога. Но когда встречается двусмысленное выражение, иудеи обязаны признать: этому выражению следует придать смысл, который бы наилучшим образом соответствовал сути дела.
Далее, апостол Павел в качестве аксиомы выдвигает утверждение, с которым соглашаются все благочестивые: весь человеческий род находится под проклятием, и поэтому святой народ Божий получает благословение лишь по благодати Посредника. Отсюда апостол делает вывод о том, что заключенный Богом с Аврамом завет спасения может быть прочен только во Христе Иисусе. Поэтому я толкую этот отрывок так: Бог обещает благословение Своему рабу Авраму, которое впоследствии распространится на все народы земли. Однако, коль скоро это утверждение будет подробнее объяснено в другом месте, здесь я ограничусь лишь тем, что коротко о нем упомяну.
4) Итак, пошел Аврам. Этими словами подкрепляют свое заблуждение те, кто думает, будто откровение Божие было дано Авраму в Харране. Но их уловка ничего не доказывает. Моисей, сначала сказав о причине путешествия Аврама, — то есть о том, что он был вынужден покинуть родину, повинуясь заповеди Божией, — возвращается теперь к повествованию о самом путешествии. Неизвестно, почему именно Аврам задержался в Харране. Разве что его задержал Сам Бог, дабы Аврам не сразу увидел ту землю, которую, еще неведомую ему, предпочел своей родине. Теперь же Моисей говорит о том, что Аврам вышел из Харрана, дабы завершить начатое путешествие. И это подтверждается следующим стихом, в котором сказано, что Аврам взял с собой свою жену Сару и своего племянника Лота. Подобно тому как некогда эта семья вышла из Халдеи под водительством Фарры, так и теперь, когда ее главою стал Аврам, именно он заканчивает начатое его отцом дело. Хотя Господь возможно увещевал Аврама продолжать путешествие после того, как умер его отец, и посредством повторного откровения подтвердил Свое предыдущее призвание. Ясно одно: в этом отрывке восхваляется послушание веры, и не простое послушание, а послушание стойкое и неуклонное.
Не сомневаюсь в том, что именно хотел сказать Моисей. А он имел в виду, что Аврам задержался в Харране отнюдь не по причине раскаяния в начатом предприятии или разочарования в своем призвании, и что заповедь Божия пустила глубокие корни в его душе. Поэтому фразу «как сказал ему Иегова» я отношу к первому откровению Божию. Моисей хочет сказать, что Аврам был тверд в своей решимости, и что даже смерть отца не подавила в нем стремления слушаться Бога. Впрочем здесь нам коротко преподается правило, с которым следует сообразовывать свою жизнь. Оно заключается в том, что приступать к какому-либо делу мы должны лишь под водительством Божиим. Что бы ни говорили люди о добродетелях и долге, достойным похвалы и добродетельным следует признавать лишь то дело, которое угодно Богу. А Бог свидетельствует, что больше ценит послушание, нежели жертвы (1Цар 15:22). Поэтому наша жизнь будет правильной лишь тогда, когда мы зависим от уст Божиих и беремся за что-либо, лишь опираясь на Его Слово.
Отметим также, что здесь говорится не о каком-то конкретном деле, а об общем принципе благочестивого жития. Призвание Аврама рассматривается здесь как образ жизни всех верующих без исключения. Конечно же, не всем верующим Бог велит покинуть свою родину. Соглашусь с тем, что эта заповедь была особо адресована Авраму. Однако Бог хочет, чтобы все верующие покорялись Его Слову, получали закон жизни из Его уст и не руководствовались своим разумом или человеческими пожеланиями. Итак, на примере Аврама Бог предписывает нам отречение от себя, дабы все мы жили и умирали исключительно ради Его славы.
5) Души, которые они приобрели в Харране. Имеются в виду души рабов и рабынь. Здесь первый раз в Писании упомянуто о рабстве. Отсюда явствует, что вскоре после потопа значительная часть человечества утратила от природы данную всем свободу. Что именно положило начало рабству, сказать трудно. Обычно думают, что рабство возникло в результате войн. Победители заставляли тех, кого брали в плен, повиноваться своей воле, и от этого возникло слово mancipium, означающее зависимость одного человека от другого. Но поработила ли первых в мире рабов война или материальная нужда, ясно одно: над природным порядком было учинено насилие. Ибо люди созданы как раз для того, чтобы жить в сообществе друг с другом. И хотя одним людям полезно начальствовать над другими, между ними — как между братьями — должно сохраняться определенное равенство. Впрочем, хотя рабство и противоречит правильному (то есть желаемому) устроению общества, хотя начало рабства связано с пороком, отсюда не следует, что этот обычай, вызванный необходимостью и ставший впоследствии общепринятым, не позволителен. Итак, Аврам имел полное право владеть рабами как купленными за деньги, так и рожденными в его доме. Ибо известная поговорка — то, что не имело силы в начале, не может обрести силу и впоследствии, — допускает (как хорошо известно) некоторые исключения. Об одном из этих исключений мы поговорим ниже, комментируя главу 48-ю.
6) И прошел Аврам по земле сей. Моисей показывает, что Аврам, покинув Харран, не сразу нашел себе пристанище. Ибо глагол «прошел» и нахождение конечного пункта путешествия Аврама показывают, что ему пришлось пройти немалое расстояние. Сихем расположен недалеко от горы Гаризим, отступая от нее к югу в сторону пустыни. Моисей имеет в виду, что Бог вновь испытал веру Аврама, попустив ему пройти всю землю между Харраном и Сихемом, прежде чем тот обрел себе пристанище. Сколь тяжким испытанием было для Аврама то, что Бог, обещавший стать Его вождем, за все время путешествия не показал ему даже крошечного уголка, в котором можно было бы разбить лагерь! Но Бог заставил Аврама блуждать окольными путями для того, чтобы еще больше приучить его к отречению от себя. Что же касается слова «элон», то одни переводят его как «дубрава», другие — как «долина», а третьи считают названием какого-то места. Я же уверен в том, что указанное место называлось «Море», а «элон» перевожу словом «долина» или «дуб». И не потому, что в этом месте стояло тогда всего одно дерево, а потому что здесь мы снова встречаемся с изменением грамматического числа. Так что мой перевод меня устраивает больше.
Жили хананеи. Пророк специально упоминает здесь о хананеях. Ведь перспектива попасть в руки вероломного, злого и бесчеловечного народа представляла собой для Аврама тяжкое искушение. Что могло прийти на ум этому святому мужу? Только мысль о том, что Бог отдал его на милость худшим людям на свете, которые вскоре его убьют или, по крайней мере, станут постоянно досаждать ему своей враждебностью? Но Авраму было полезно постепенно приучаться к надежде на лучшее. Ведь если бы в Ханаане его приняли ласково и дружелюбно, жить в этой земле странником и скитальцем было бы пределом его мечтаний. Ныне же Бог внушает Авраму более возвышенные помыслы, дабы тот уверовал, что некогда, после истребления населявших Ханаан народов, он станет хозяином и наследником всей этой земли. Добавим к этому, что постоянное беспокойство за свою жизнь заставляло Аврама неустанно взирать на небеса. Ведь из того, что наследование Ханаана Бог обещал ему лично, а его потомкам лишь ради Своего к нему благоволения, следует, что в качестве конечной цели Авраму была предложена не земля, в которой с ним обращались грубо и бесчеловечно, а само небо, где он смог бы обрести полный покой.
7) И явился Иегова Авраму. Моисей говорит о том, что Бог и тогда не оставил Аврама одного, продолжая протягивать ему руку помощи. Отметим, однако, какого рода помощь Бог противопоставил постигшим Аврама искушениям. Он предлагает этому святому мужу лишь Свое Слово. Причем такое, какое могло бы показаться Авраму насмешкой. Бог возвещает, что отдаст ханаанскую землю семени Аврама. Но где было это семя или надежда на это семя, учитывая, что Аврам был бездетным, старым и жил с бесплодной женою? Поэтому такого рода утешение было для плотского разума приторным и безвкусным. Однако у веры есть свое чувство вкуса. Ведь ее свойство — держать все чувства и помыслы благочестивых в повиновении Слову Божию, дабы эти благочестивые довольствовались исключительно Его обетованием. Между тем, хотя Бог на деле облегчает и умеряет скорби Своих рабов, Он все же потакает желаниям их плоти лишь постольку, поскольку это для них полезно. Отсюда можно сделать вывод: во всех наших злоключениях нам вполне достаточно одного врачевства — Слова Божия, возвещающего нам Его милость. Кроме того, нам не следует ослаблять узды на своих плотских вожделениях. Что же касается Бога, то Он обязательно исполнит Свою роль и непременно воздвигнет скорбящих свидетельством Своей благодати.
И создал там жертвенник. Жертвенник был символом благодарности Аврама. Едва лишь Бог явился ему, как он тут же воздвиг в этом месте жертвенник. И с какой целью? Чтобы призывать имя Божие. Итак, мы видим, что Аврам намеревался усердно возблагодарить Бога и построил свой жертвенник именно как памятник Его благодеянию. Если же кто-то возразит и спросит: разве Бога нельзя почитать и без жертвенника? — отвечу: внутреннего сердечного почитания Бога недостаточно, если к нему не добавляется почитание публичное, совершаемое в присутствии людей. Престол благочестия находится в сердце, но из благочестия, как из корня, впоследствии вырастает исповедание. Ибо мы созданы именно для того, чтобы преподнести нашу душу и наше тело Богу. Конечно же, и у хананеев было свое богопочитание, и у них были алтари для принесения жертв. Но Аврам, дабы не участвовать в их суевериях, воздвиг для жертвоприношений домашний жертвенник, как бы поместив в своем доме царственный престол Божий. Впрочем, поскольку богопочитание духовно и без правильной и законной цели превращается не только в пустой обряд, но и в лживое извращение истинного поклонения Богу, обратим особое внимание на слова Моисея о том, что Аврам воздвиг жертвенник именно для призывания на нем Бога. Таким образом, жертвенник — это всего лишь внешняя форма богопочитания, а призывание — его подлинная природа и сущность.
Пользуясь этим признаком легко отличить от истинных почитателей Бога лицемеров, которые, не скупясь на внешнюю помпу, хотят угодить Богу одними обрядами. Но вся их религия суетна и никчемна, поскольку не преследует должной цели. По их словам, их конечная цель в том, чтобы воздать Богу поклонение и почет. Но единственное, что способно приблизить нас к Богу — это благочестие. Ведь Бог не забавляется внешним видом, а смотрит на истинную суть того или иного поступка. В итоге, обряды угодны Богу лишь тогда, когда соотносятся с Его духовным почитанием. Фразу же «призывать имя Господне» или «призывать во имя Господне» можно истолковать двояко. Она означает или «молиться Богу» или «восхвалять имя Божие». Но поскольку молитва и благодарение взаимосвязаны, я охотно выберу оба толкования сразу. Выше, в комментариях на четвертую главу, мы уже говорили, что призывание Бога надо понимать как синекдоху, в которой одна разновидность богопоклонения указывает на все его проявления в целом. Ведь нет доброго дела или жертвы, которые Бог ценил бы выше, чем призывание Его имени, как сказано в Пс 50:23, Пс 51:19 [в Синодальном переводе Пс 49:23, Пс 50:21 — Прим. пер.]. Кроме того, встречая в Писании слово «жертвенник», мы должны вспоминать об истории самих жертв. Ибо Господь изначально возвестил человеческому роду, что к Нему нет доступа без жертвоприношений. Поэтому-то Аврам, отверзая жертвами небесное святилище и пытаясь с их помощью почтить Бога, всего лишь следовал тому, что предписывает общее учение благочестия. Однако известно, что Бога невозможно умилостивить кровью скота. Отсюда вывод: вера Аврама возлагала упование не на кровь животных, а на кровь Христову.
И все же то, что Аврам воздвиг алтарь по собственной воле, кажется несуразным. Ведь он не был священником. Да и Бог не заповедовал ему прямо так поступать. Отвечаю: Моисей развеивает здесь все возможные недоумения. Он утверждает, что Аврам воздвиг алтарь не просто Богу, а явившемуся ему Богу. Так что жертвенник, о котором идет речь, был построен на фундаменте откровения Божия и не может быть отделен от этого откровения как дополнение к нему или его составная часть. Суеверие воображает Бога таким, каким захочет. И уже потом придумывает для Него разные формы культа. Так и сегодня паписты с великой спесью хвалятся почитанием Бога, предаваясь своей издевательской и смехотворной помпезности. Но благочестие Аврама восхваляется за то, что тот почтил воздвижением жертвенника явившегося ему Бога. И хотя Моисей говорит о цели, с которой Аврам построил жертвенник, как о призывании имени Божия, одновременно он указывает на то, что этот жертвенник был угоден Богу. Ведь в использованном здесь выражении содержится свидетельство Святого Духа, возвещающего, что Аврам правильно призвал Бога на построенном им жертвеннике. Многие хвалились тогда тем, что почитают Бога. Однако Бог, похвалив только Аврама, тем самым отверг все языческие обряды как гнусную профанацию Своего священного имени.
8) Оттуда двинулся он. Слыша о том, что Аврам ушел из того места, в котором построил жертвенник Богу, мы должны быть уверены, что к такому поступку его подтолкнула какая-то нужда. Коренные жители приняли Аврама негостеприимно, поэтому-то он и перенес свою скинию в другое место. И если Аврам столь терпеливо относился к своим вынужденным блужданиям и странствованиям, свойственной нам изнеженности воистину нет никаких оправданий. Ведь мы все время ропщем на Бога, когда Он не дает нам спокойного и уютного гнездышка. Но если Христос отверз перед нами небеса и, пребывая там, ежедневно приглашает нас к Себе, нам, конечно же, не следует обижаться на Него, если Он хочет видеть нас странниками в этом мире. Итог же сказанного таков: Аврам был ἀστατούμϵνον то есть человеком без постоянного пристанища. И этот же титул Павел присваивает всем христианам (1Кор 4:11). Что же касается названия «Вефиль», то оно дано упомянутому здесь городу в качестве упреждения. Пророк называет этот город не именем, которое тот носил в эпоху Аврама, а именем, которым называли его современники самого пророка.
И создал там жертвенник. Моисей восхваляет неистощимое усердие Аврама к благочестию. Ведь, по словам пророка, куда бы ни пришел этот святой муж, он везде занимался публичным почитанием Бога. Отчасти Аврам поступал так для того, чтобы не участвовать в обрядах безбожников, а отчасти — для того, чтобы воспитать в истинном благочестии своих домочадцев. Вероятно, этот обычай вызывал у соседей Аврама глубокую неприязнь. Ведь больше всего на свете нечестивых оскорбляет религия, отличная от их собственной. Они чувствуют, что исповедующие эту религию люди не только выражают к ним свое презрение, но осуждают их в кромешной слепоте. Как известно, хананеи были весьма свирепы и всегда готовы отомстить за причиненные им обиды. Возможно, это обстоятельство и объясняет частые перемещения Аврама. Его соседи воспринимали построенные им жертвенники как личное оскорбление. И то, что соседи так и не побили Аврама камнями, надо приписывать исключительно благодати Божией. Но, осознав, что его долг — не отрекаться от Бога, Которого он почитает, а постоянно об этом Боге свидетельствовать, Аврам без колебаний предпочел славу Божию своей собственной безопасности.
9) И поднялся Аврам. Это — третье путешествие, предпринятое Аврамом за короткий промежуток времени, и первое, которое закончилось для него обретением хотя бы временного пристанища. Конечно же, Аврам не самовольно (подобно ветреным и легковесным людям) предпринимал путешествия в ту или иную землю. Так поступать его заставляла нужда. Он должен был осознать, что является не только странником, но и несчастным бродягой на земле, владычество над которой ему дал Бог. Однако частая перемена места жительства привела к совершенно необычному результату: Аврам, по мере своих сил, посвящал Богу все места, в которых ему приходилось останавливаться, и облагораживал эти места благоуханием своей веры.
10) И был голод в той земле. Пророк сообщает о еще более страшном искушении, посредством которого была испытана жизнеспособность веры Аврама. Оказывается, что Аврам был вынужден не только странствовать и скитаться по земле, которую Бог вручил ему и его потомкам, но и покинуть эту землю, отправившись в изгнание. Отметим, что родина Аврама, Халдея, была весьма плодородной. Так что к моменту прихода в Харран Аврам уже привык к изобилию. Да и в Харране он жил достаточно безбедно, что можно понять из того, что, пребывая в Харране, его семья успела приобрести рабов и имущество. Ныне же, когда он вынужден покинуть землю, в которой надеялся, уповая на Слово Божие, найти счастливую изобилующую всеми благами жизнь, что могло бы прийти ему на ум, если бы Бог не оградил его от козней дьявола? Не будь защиты Божией, вера Аврама сотню раз потерпела бы кораблекрушение. Известно также, что всякий раз, как наши ожидания обманывают нас, всякий раз, как дела идут не в соответствии с нашими пожеланиями, наша плоть навевает нам слова старой песни о том, что Бог нас обманул. Моисей же показывает здесь, сколь отважно и мужественно превозмог Аврам подобные искушения. Пророк не восхваляет стойкость Аврама многословными одами. Всего лишь одной фразой указывает он на то, что эта стойкость была воистину чудесной, когда говорит, что Аврам сошел в Египет, чтобы жить там жизнью скитальца. Этой фразой пророк хочет сказать, что в душе Аврам не отказался от обещанной ему земли, несмотря на то что — изгнанный голодом — был вынужден бежать в другую страну в поисках пропитания.
Нас же с вами пример Аврама учит тому, что рабам Божиим предстоит преодолеть многие препятствия, чтобы достойно пройти ристалище своего призвания. Никогда не стоит забывать о том, что Аврам был не рядовым верующим, а отцом всех верующих, и что все они должны стараться подражать его поступкам. И поскольку наша земная жизнь хрупка и непрочна, поскольку она бесконечно изменчива, будем неустанно помнить следующее: куда бы ни гнали нас голод, войны и прочие злоключения, время от времени настигающие нас вопреки нашим ожиданиям, надо неуклонно придерживаться правильного пути. Пусть сами мы вынуждены странствовать по земле, — наша вера должна непоколебимо стоять там, где стояла прежде. Отметим также следующее обстоятельство: неудивительно, что Аврам пошел на такой шаг даже несмотря на то, что хананеи терпели его пребывание в Ханаане. Ведь во владении у него не было ни югера земли, а дело ему приходилось иметь с безумным и преступным народом, который, скорее, позволил бы ему погибнуть от голода, нежели согласился помочь в нужде. Ну что ж? Такие обстоятельства лишь подчеркивают силу и величие Аврамовой веры. Во-первых, Аврам, страдая от телесного голода, питал себя только обетованием Божиим. А во-вторых, никакое насилие не заставило его покинуть место, которое Бог отвел ему для проживания. Разве что на очень короткое время. И в этом Аврам сильно отличается от многих из нас, которых даже малейшее искушение вынуждает сбиться с пути и отказаться от своего призвания.
11) Сказал Саре, жене своей. Пророк рассказывает о том, как, приближаясь к Египту, Аврам задумал обезопасить свою жизнь. И поскольку этот отрывок подобен камню, о который претыкаются многие, нам надлежит трезво и почтительно рассмотреть вопрос о том, насколько Аврам заслуживает оправданий, и насколько его можно в чем-то обвинить. Во-первых, к притворству, к которому Аврам склоняет свою жену, кажется, примешана некая разновидность обмана. И хотя позднее Аврам оправдается тем, что не солгал фараону и сказал ему — пусть и неполную, но — правду, достойно упрека уже то, что он согласился замарать честь своей жены. Ведь, утверждая, что Сара не его жена, Аврам тем самым лишил ее стыдливость положенной по закону защиты. Из сказанного некоторые бесстыдные псы заимствуют повод для своего лая и вопят, что святой патриарх сыграл по отношению к своей жене роль сводника. Чтобы хитростью спасти себе жизнь, он не пощадил ни ее стыдливости, ни своей собственной чести. Но опровергнуть это ядовитое злословие легко. Можно сказать, что Аврам преследовал более высокие цели, учитывая мужество и отвагу, которые он выказывал в других обстоятельствах. Кроме того, почему еще Аврам пошел в Египет, а не вернулся, скажем, в Харран или на родину, если не потому, что в своих переселениях всегда взирал на волю Божию и лелеял в своей душе Его обетование? Поэтому, из того, что этот святой муж никогда не позволял себе даже в мыслях уклониться от Слова Божия, можно понять, почему он так испугался за свою жизнь, и почему он решился избежать одной опасности с помощью другой, — как оказалось — еще более страшной.
Конечно же, Аврам сотню раз предпочел бы умереть, нежели обесславить свою жену и отказаться от супружества с женщиной, которую так любил. Но поскольку Аврам знал, что именно в нем заключается надежда на спасение человечества, что он — источник, из которого должна проистечь Церковь Божия, и что, если он умрет, станет тщетным данное ему и его потомству благословение, он заботился о своей жизни не потому, что был привязан к ней по плоти, а потому, что не хотел своей смертью обессмыслить свое Божественное призвание. Именно по этой причине Аврам настолько озабочен здесь сохранением своей жизни, что готов пренебречь всем прочим. До сих пор Аврам заслуживает похвалы. Ведь он полон решимости какой угодно ценой спасти себя от смерти, преследуя правильную и богоугодную цель. Однако в том, что он придумывает столь окольный способ сохранения жизни, подвергающий его жену опасности прелюбодеяния, Аврам, по-видимому, не заслуживает оправданий. Если он беспокоился о своем земном бытии (на что, конечно же, имел полное право), то должен был, по крайней мере, переложить свои заботы в лоно Божие. Соглашусь с тем, что провидение Божие не мешает верующим заботиться о себе. Но они должны радеть о себе так, чтобы не переступать установленные Богом пределы. Отсюда следует, что цель Аврама была правильной, но способ достижения этой цели был порочным.
И то же самое часто происходит с нами. Даже когда мы всей душою стремимся к Богу, мы все равно отклоняемся от Его Слова по неразумию или потому, что прибегаем к незаконным средствам. Чаще всего так бывает, когда нам предстоит какое-то очень трудное дело. Тогда, не видя перед собой законного выхода, мы легко соглашаемся встать на кривой и окольный путь. Итак, хотя люди, безоговорочно осуждающие этот поступок Аврама, виновны в скоропалительности и неразумии, нельзя отрицать, что в каком-то отношении Аврам все-таки согрешил. Страшась приближающейся смерти, он не вверил исход дела Богу и согласился обесчестить свою супругу. Таким образом, рассказанная пророком история учит нас, что в сложных и запутанных делах надо просить у Господа Духа мудрости и совета, и что одновременно надо сохранять трезвость ума, дабы не решиться на поступок, противоречащий Его заповедям.
Я знаю, что ты женщина прекрасная видом. Спрашивается: как могла быть красивой Сара в своем преклонном возрасте? Допустим, раньше она выглядела прекрасно. Но прожитые годы должны были убавить ее привлекательность. Известно, как старческие морщины искажают и портят даже самые красивые и уточненные черты лица. Ну что ж, отвечу, прежде всего, что в те времена у людей было больше жизненных сил. А жизненные силы, как мы знаем, поддерживают внешнюю привлекательность. Кроме того, сохранению красоты и привлекательного внешнего вида способствовало бесплодие Сары. Ведь больше всего на свете женщин истощают частые роды. Впрочем я также уверен в том, что внешняя красота в том преклонном возрасте, которого достигла Сара, представляла собой особый дар Божий. О том же, почему Бог не захотел несколько убавить красоту Сары, после того как она постарела, мы ничего не знаем. Знаем только, что красота этой женщины стала причиной постоянного беспокойства для ее мужа. Да и повседневный опыт учит нас, что те, кто не довольствуется умеренной привлекательностью, с большим ущербом для себя осознают, чего стоит привлекательность чрезмерная.
12) Поэтому будет так. Аврам, кажется, весьма несправедлив к египтянам. Он подозревает в дурных намерениях тех, кто еще не причинил ему никакого зла. И коль скоро любви к ближним не свойственно подозревать, Аврам, на первый взгляд, грешит против этой любви, когда не только обвиняет египтян в чрезмерной похоти, но и считает, что они готовы пойти ради ее удовлетворения на убийство. Отвечаю: этот святой муж не напрасно боялся египтян, поскольку успел услышать об их нравах много плохого. Кроме того, он уже испытал на себе человеческую порочность и поэтому мог по праву опасаться презирающих Господа безбожников. И все же, заметим, что Аврам не просто что-то утверждает о египтянах. Делясь с женою своими опасениями, он лишь своевременно предупреждает ее о том, что может произойти. Ведь Бог, повелевая нам воздерживаться от неблагожелательных суждений в отношении ближних, одновременно позволяет нам остерегаться незнакомцев, что мы вполне можем делать, не причиняя им никакой обиды. Однако я не отрицаю, что опасения Аврама были чрезмерными. Ведь, как мы уже говорили, его излишнее беспокойство как раз и привело к тому, что, избежав одного греха, он поспешил впасть в другой.
15) Похвалили ее фараону. Хотя Аврам и согрешил чрезмерным и преждевременным страхом за свою жизнь, исход дела показывает, что эти страхи оказались обоснованными. У Аврама все-таки отнимают его жену, Сару. Моисей же, сперва сказав о египтянах в общем и целом, затем особо упоминает о придворных фараона. Тем самым он дает понять, что слух о красоте Сары распространился повсюду, и что он возбудил прежде всего вельмож, позволявших себе больше, чем другие смертные. Из слов же, гласящих, что вельможи донесли о Саре фараону, мы делаем вывод о древности этого и сегодня распространенного среди царедворцев порока. При дворах земных владык все исполнено лести и подобострастия. Все свои силы вельможи прилагают к тому, чтобы время от времени делать царям приятные им подарки. Итак, мы видим, что всякий царедворец, желающий угодить своему владыке, прибегает порой не только к раболепной лести, но и к прямому греховному сводничеству.
И взята была женщина. Многие толкователи думают, что, покуда Сара жила в доме фараона, последний имел с ней плотские сношения. В самом деле, невероятно, чтобы похотливый человек, имеющий под рукою красивую женщину, пощадил ее стыдливость. Да и сам Аврам заслуживал подобное бесчестие, поскольку, попав в трудную ситуацию, не воззвал к благодати Божией и не вручил Богу на сохранение чистоту Сары. И все же насланное на фараона наказание Божие ясно показывает нам, что Бог позаботился о невинности жены Аврама. Отсюда следует, что фараон все-таки не успел дотронуться до нее. И хотя Моисей не говорит об этом ничего конкретного, из сравнения с другими похожими приведенными в Писании историями мы делает вывод, что Бог и тогда не лишил подвергшуюся опасности Сару Своей защиты. И действительно, Господь не позволил обесчестить Сару царю Герара (Быт 20:1). Но если это так, можно ли предположить, что Он отдал ее во власть похоти египетского фараона? Разве в глазах Божиих спасти от повторного бесчестия уже растленную женщину большая милость, нежели повторно сохранить невинность женщины чистой и незапятнанной? Кроме того, если Бог был столь милостив к Авраму, что спас от бесчестия второй раз отданную им на поругание жену, мог ли Он не спасти эту жену от поругания первого?
Также возможно, что в те века в мире было больше целомудрия, чем сегодня, и что похоть царей тогда еще не была столь разнузданной. Кроме того, Моисей добавляет, что египтяне хорошо обращались с Аврамом из-за его жены Сары. А отсюда можно вывести, что фараон принял Сару с почтением и не отнесся к ней, как к какой-то блуднице. Поэтому слова Моисея о том, что Сару увели во дворец фараона, я толкую не в том смысле, что она сразу же сошлась с египетским царем, а в том, что фараон взял ее в жены посредством торжественного свадебного обряда.
17) Но Иегова поразил. Если бы Моисей рассказывал о том, как Бог наказал царя за прелюбодеяние, у него не было бы повода добавлять, что Бог заботился о чистоте Сары. Но когда пророк прямо заявляет, что Бог поразил дом фараона из-за Сары, на мой взгляд, устраняются все сомнения в том, что Он ради Своего раба, Аврама, в должное время оградил Сару Своей десницей и не позволил осквернить ее тело. Здесь мы видим еще одно замечательное свидетельство того, сколь усердно печется о Своих рабах Господь, некогда взявший на Себя защиту презренного и никому не известного скитальца от могущественного фараона. Причем эта и похожие на эту истории воспеваются в Пс 105:12 [в Синодальном переводе Пс 104:12 — Прим. пер.], где говорится, что когда были они немногочисленны и странствовали по земле, путешествуя от одного народа к другому и скитаясь среди разных племен, Бог обличал из-за них царей, запрещая им прикасаться к Его помазанникам и вредить Его пророкам. И эти слова еще раз подтверждают высказанное мною предположение. Ведь если Бог, обличив фараона, помешал ему причинить вред Авраму, значит Он непременно сохранил невредимой и честь Сары. Мы же, наученные подобными примерами, должны твердо усвоить следующее: как бы ни презирал мир нашу малочисленность и немощь, в глазах Божиих мы все равно драгоценны и Бог ради нас готов объявить войну не только могущественным царям, но и всему миру. Усвоим также, что нас все время ограждает покровительство Божие, дабы похоть и насилие сильных мира сего не смогли причинить нам вреда.
Но здесь можно спросить: справедливо ли было наказывать фараона, если тот не хотел осквернять ложе Аврама или силою присваивать себе его жену? Отвечаю: человеческие поступки следует оценивать, исходя не из нашего суждения, а из того, как судит о них Бог. Господь часто находит в нас нечто такое, за что может нас справедливо наказать, хотя сами мы кажемся себе невинными и не заслуживающими никакой кары. Поэтому, читая эту историю, цари должны научиться обуздывать свою гордыню и пользоваться своей властью с умеренностью. Кроме того, им следует добровольно связать себя законом скромного и кроткого поведения. Ведь хотя на упомянутом здесь фараоне и не лежало явной вины, все же, поскольку не было человека, который мог бы усовестить его или обуздать его похоть, Господь Сам решает подвергнуть его исправительному наказанию. Что же касается дома фараона, то он, конечно же, ничем не согрешил. Но у Господа всегда есть справедливая, хотя порой и сокрытая от нас, причина, по которой Он имеет право поражать розгой даже тех, кто, кажется, не заслужил подобного обращения. То же, что Бог, наказав фараона, пощадил при этом согрешившего Аврама, следует приписывать исключительно Его милосердию.
18) И призвал фараон. Фараон справедливо упрекает Аврама. Ведь на нем лежала главная вина за все происшедшее. Здесь ничего не сказано об ответе, который дал фараону Аврам. Вполне возможно, что он согласился со справедливыми упреками в свой адрес. Но также возможно, что Моисей просто не приводит здесь оправдательную речь Аврама. Ибо цель пророка состояла в том, чтобы показать, как Бог Своим провидением защитил Аврама и отстоял его супружеские права. Но хотя Аврам и признал тогда, что справедливо наказан за свою глупую и чрезмерную предосторожность, впоследствии, как мы прочтем ниже, он снова впал в тот же самый грех.
20) И дал о нем фараон повеление. Публичное повеление фараона проводить Аврама с миром, на первый взгляд, было вызвано желанием предотвратить грозящую этому мужу опасность. Ведь Аврам успел вызвать к себе ненависть жителей Египта как человек, принесший с собою бич Божий. Но поскольку это предположение мало обоснованно, я толкую сказанное проще: к Авраму приставили стражу, охранявшую его на пути из Египта, для того чтобы он не пал жертвой разбоя и грабежа. Ведь известно, сколь жестокими и наглыми были тогда египтяне, и сколь беззащитным был перед их неприязнью Аврам, который, внезапно разбогатев в Египте, сам был в их глазах разбойником, уносящим с собою награбленную добычу.
