1) Итак, отправился Израиль. Поскольку святой муж был вынужден оставить Ханаан и переселиться в другое место, перед тем как отправиться в путешествие, он приносит жертву Господу, свидетельствуя, что завет, заключенный Богом с его отцами, для него действенен и незыблем. Конечно же, он все время упражнял себя обрядовым богопочитанием. Но для совершенного им тогда жертвоприношения была особая причина. Именно тогда Иаков нуждался в опоре, дабы вера его не поколебалась. Он должен был оставить обещанное наследие и распрощаться с землей, служившей образом и залогом небесной родины. Но тогда, разве не могло ему прийти на ум, что до сих пор он лишь обманывал себя призрачным упованием? Поэтому, обновляя воспоминание о завете с Богом, Иаков использует своевременное средство для того, чтобы не отпасть от веры.
Как я уже говорил, свою жертву он принес в пределах самой земли, тем самым показывая, что отступает от своего обычая. Поклонение же это он воздает Богу, своему Отцу, для того чтобы засвидетельствовать следующее: хотя он и уходит с земли, в которую был призван Авраам, он все же не уходит от Бога, в поклонении Которому был воспитан. Воистину, замечательная стойкость! Голод гонит его в чужую страну, не позволяя ему даже странствовать по земле, законным хозяином которой он был. И все же он сохраняет в душе надежду вернуть свои еще невидимые для других права. Почитая Бога своих отцов и вызывая к себе неприязнь, он открыто свидетельствует о своем разногласии с прочими народами. Ведь что еще могла показать его отличная от всех остальных религия? Поэтому из того, что он так и не раскаялся в почитании Бога своего отца, из того, что он пребыл в страхе перед Ним и в почтении к Нему, видно, сколь глубокие корни пустило в его душе истинное благочестие. Жертвоприношением же Иаков укрепляет себя и исповедует свою веру. Ведь, хотя благочестие и не привязано к внешним символам, он все же не захотел пренебрегать вспомоществованием, в пользе которого успел убедиться на собственном опыте.
2) И сказал Бог Израилю. Таким образом, Бог подтвердил, что Ему угодна жертва Иакова, и, в свою очередь, протянув Ему руку, снова удостоверил заключенный с ним завет. Видение же было послано Иакову ночью для того, чтобы сделать сопутствующее откровение еще более величественным. Конечно же, способный к обучению и готовый повиноваться Богу Иаков не нуждался в том, чтобы его принуждали страхом и силой. Но, поскольку он был человеком, облеченным в плоть и кровь, ему было полезно почувствовать славу Божию, дабы Слово Божие еще глубже проникло в его сердце. Впрочем надо вспомнить о том, о чем я говорил выше: к видению было приложено Слово, поскольку без него оно либо вовсе не принесло бы пользы, либо принесло бы пользу очень небольшую. Известно, что суеверие охотно хватается за немых истуканов, как бы пытаясь преобразить в них Самого Бога. Но, поскольку без Слова Божия не бывает Его живого образа, всякий раз как Бог являлся Своим рабам, Он одновременно с ними разговаривал. Так что во всех знамениях мы должны всегда различать Божий глас, если не хотим поддаться обману дьявола. И если даже видения, в которых сияет величие Божие, должно одушевлять Его же Слово, те, кто навязывает Церкви придуманные людьми символы, всего лишь бахвалятся мирской театральной мишурой. К примеру, то, что называется таинствами в папстве, по сути, мертвая помпезность, уводящая несчастные души от истинного Бога. Поэтому отметим взаимосвязь: видение предшествует для того, чтобы упрочить авторитет Слова, а Слово тут же следует за видением как его душа. Итак, ясно, что явленная тогда Иакову слава Божия не только не оставила его в сомнениях и неопределенности, но и укрепила его для того, чтобы он с верою принял ниспосланное ему откровение.
Иаков, Иаков. Это повторение направлено на то, чтобы обострить внимание Иакова. Ибо Бог, обращаясь к нему столь дружески, еще больше овладел тогда его душой. Так и в Писании Он ласково привлекает нас к Себе, дабы сделать нас Своими учениками. Из сказанного также видно, что святой муж вполне поддавался обучению. Ведь, осознав, что с ним разговаривает Бог, он тут же отвечает Ему: вот я. С почтением принимая все сказанное ему, Иаков последовал бы за Богом, куда бы Тот его ни позвал, и исполнил бы все Его повеления. Затем следует обетование, которым Бог укрепляет и обновляет веру Своего раба. Поскольку он грустил, готовясь к путешествию в Египет, Бог велит ему воодушевиться оттого, что Он, Бог, всегда пребудет его стражем, и оттого, что, породив великий народ, Иаков снова вернется в землю, которую вынужден был покинуть. Главное же утешение его заключается в том, что он не будет вечно скитаться в изгнании и в конце концов обретет обетованное наследие. Ведь, поскольку владение Ханааном было символом любви Божией, духовных благ и вечного счастья, если бы Иаков был обманут, ему ничем не помогли бы все богатства и блага, которые он приобрел в Египте. Обещанное же ему возвращение надо понимать не как относящееся к нему лично, а как относящееся к его потомкам. И как Иакову, полагавшемуся на обетование, было велено без страха отправиться в Египет, так и всем благочестивым надлежит, по его примеру, собраться с силами, полагаясь на благодать Божию, и приготовиться к исполнению Его заповедей.
Титулы же, которыми Бог Себя наделяет, запечатлевают пророчества, полученные Иаковом из рук в руки от его отцов. Ведь почему Бог не объявил Себя творцом неба и земли, а Богом Исаака или Авраама? Не потому ли, что от завета с ними зависело обладание Ханааном, которое Он снова здесь обещает? Одновременно, ссылаясь на примеры родственников Иакова, Бог воодушевляет Своего раба, дабы тот неуклонно следовал своему призванию. Ведь не подобало Иакову, видевшему своего отца, Исаака, слышавшему о своем деде, Аврааме, и знавшему, что они, несмотря на все одолевавшие их тяготы, все-таки им не уступили, самому изнемочь на том же самом ристалище. Особенно, учитывая, что его предки, во мраке смерти передав своим потомкам светильник, позаботились и о том, чтобы оставить своим семьям свет веры. В итоге, Иаков узнает следующее: с детства научившись тому, что Бог предводительствует домом Авраама, он не должен искать этого Бога окольными и кривыми путями, если, конечно, не желает отступить от предписанного Им благочестия. Впрочем в другом месте мы уже говорили о том, насколько надо уважать в этом вопросе отцовский авторитет. Ведь Бог, много раз упрекавший иудеев в глупом подражании отцам, хотел тогда не подчинить Себя людям и не одобрить без разбора все предания предков, а сохранить в Иакове правильное богопознание.
4) Иосиф же своею рукою закроет. Эти слова добавлены с целью выказать Иакову еще большее снисхождение. Он конечно же, желал, чтобы Иосиф закрыл ему глаза после смерти. Но к желанию этому была примешана плотская немощь. И все же Бог соизволил удовлетворить чаяния Иакова, смягчив его скорбь от нового изгнания. Кроме того, известно, что обычай закрывать очи умершим очень древен, и что все связанные с ними кровными или дружескими узами этот обычай исполняли.
5) Потом Иаков поднялся. Глаголом «подняться» Моисей, кажется, намекает на то, что от ниспосланного видения Иаков обрел новые силы. Конечно же, он помнил и о предыдущих видениях. Но еще одно напоминание было для него весьма своевременным, дабы, нося ханаанскую землю в своем сердце, он спокойно вытерпел физическую разлуку с нею. Слова же о том, что Иаков взял с собой все приобретенное в Ханаане, вероятно, надо понимать так, что вместе с его скотом в путь отправились также его рабы и рабыни. Однако в рассказе об отбытии Иакова из Ханаана о них не упоминается вовсе. Более того, немного ниже, перечисляя всех членов его семьи, Моисей скажет, что с ним вышло только семьдесят душ. Если кто-то скажет, что Иаков от голода был вынужден отпустить своих рабов на волю или потерял их по какой-то иной неизвестной нам причине, это будет лишь необоснованной догадкой. Не похоже на правду, что Иаков, трудолюбивый глава семейства, осыпанный земными благословениями Божиими, вдруг обнищал настолько, что у него не осталось ни единого раба. Более вероятно, что, когда евреев принудили в Египте к рабскому труду, у них отняли рабов. По крайней мере, им не оставили столько рабов, сколько было надо, чтобы что-то с их участием предпринимать. Поэтому, хотя в истории исхода из Египта Моисей о рабах умалчивает, из других мест Писания легко заключить, что они покинули эту страну вместе со своими рабами.
8) Вот имена. Пророк перечисляет сыновей и внуков Иакова от первого до последнего. Он говорит о семидесяти душах. Но Стефан (Деян 7:14) добавляет к ним еще пять. Думаю, что так случилось из-за ошибки переписчиков. Предположение же Августина о том, что Стефан путем упреждения добавляет к переселившимся также тех, кто впоследствии родился в Египте, звучит необоснованно. В таком случае пришлось бы добавлять еще очень многих людей. Кроме того, как мы увидим позже, это противоречило бы цели Святого Духа. Ведь здесь говорится не о том, какое потомство Иаков оставил после своей смерти, а о том, со сколь большой семьей он переселился в Египет. Сказано же, что он увел с собой семьдесят душ. И сравнение этого скудного числа с великим множеством вышедших из Египта людей еще больше восславило чудесное благословение Божие. То же, что ошибку эту надо приписывать переписчикам, явствует из того, что у греческих толкователей это чтение встречается лишь однажды. Во всех остальных случаях приводится число, совпадающее с еврейским. И поскольку числа обозначаются буквами, исказить этот отрывок не составило большого труда. Подозреваю, что это было связано также с незнанием еврейского языка теми, кто толковал Писание. Думая, что приведенное в книге Деяний число неправильно, они сами его ошибочно поправили.
Если же кто-то скажет, что Лука обращался в своей книге к необразованным и неученым людям, привыкшим к греческому чтению, не буду спорить. Ибо в самих словах Моисея нет никакой двусмысленности. Поэтому нет причин шарахаться от предположения, в котором нет ничего нелепого. Неудивительно, если кто-то в примечаниях поставил одну букву вместо другой. Более важно задуматься над тем, для чего Моисей упоминает здесь о столь малом числе переселенцев. И чем более странным выглядит то, что семьдесят человек с течением времени превратились в столь огромный народ, тем более ярко сияет в этом событии благодать Божия. Вот почему пророк так часто и упоминает о небольшом числе переселившихся. И действительно, столь быстрое умножение Церкви Божией превосходит способности человеческой природы. Авраам жил бездетным до самой старости. А после смерти Исаака его род продолжил один Иаков. Тот же, в свою очередь, приобретя небольшую семью и запертый с нею в одной из областей Египта, внезапно произвел, как бы из высохшего источника, невероятно многочисленный народ.
Далее, об одном из сынов Симеона, Сауле, сказано, что тот родился от хананеянки. Имена же других матерей Моисей не упоминает вовсе. На мой взгляд, пророк хотел тем самым подчеркнуть позор произошедшего от Саула рода. Ибо святые отцы тщательно остерегались смешиваться браками с теми племенами, от которых их отделил небесный декрет. Кроме того, Моисей, перечислив имена сыновей Лии, в заключение говорит, что их было тридцать три, несмотря на то, что сам приводит только тридцать два имени. Я понимаю это так, что первое место в родословии отводится Иакову. И этому предположению не противоречит фраза о том, что столько-то сынов или дочерей родила Иакову Лия. Ведь, хотя здесь говорится о детях, начинать родословие следует с их отца. Предположение же евреев, подразумевающих в приведенном списке Иохаведу, мать Моисея, я отвергаю как слишком натянутое. Возникает вопрос и о дочерях: разве их было только две? Если бы говорилось лишь о Дине, можно было бы сказать, что она упомянута из-за совершенного против нее мерзкого преступления. Но, поскольку в родословии Асира Моисей также приводит имя одной дочери, я предположил бы, скорее, что речь идет о незамужних или одиноких женщинах. И действительно, о чьих-либо женах у пророка не сказано ни слова.
28) Иуду послал он перед собою к Иосифу. Поскольку эту область Иосиф избрал для своего отца и братьев, Иаков и просит у него разрешения по прибытии в ней поселиться. Именно это и означает использованная Моисеем фраза. Иаков просит не построить и украсить для себя жилища, а лишь позволить ему раскинуть в указанном месте шатры. Конечно же, ему следовало выделить незаселенную землю. Иначе он дал бы местным жителям повод для недовольства, заняв их пастбища и поля. Описывая же встречу Иакова с его сыном Иосифом, Моисей подчеркивает бурную радость их обоих, давая понять, что святые отцы не были чужды человеческих чувств. Но будем помнить, что хотя наши чувства рождаются из благого источника, в них — изза нашей плотской неумеренности — всегда есть что-то порочное. Прежде всего, нашим чувствам всегда свойственна чрезмерность. А отсюда вывод: чувства следует сдерживать, но не гасить полностью.
31) Извещу фараона. Воздав отцу почести тем, что вышел ему навстречу, Иосиф теперь печется о его благе. Совет же сказать царю, что он и его домочадцы — скотоводы, Иосиф дает отцу для того, чтобы царь поселил их в земле Гесем. Его сдержанность, конечно, достойна похвалы за то, что он не использует власть для личной выгоды, а, словно обычный плебей, ждет царского повеления. И все же кажется, что Иосиф хочет обмануть царя с помощью хитроумной уловки. Ясно, что его привлекали удобства земли Гесем. Поскольку земля эта была плодородна и знаменита своими тучными пастбищами, он и решил поселить там своего отца. Но, притворяясь, что ему нет дела до тучности земли, Иосиф ссылается на другое обстоятельство: на то, что Иаков со своими детьми — презираемые люди, и что поэтому они хотят удалиться в такое место, в котором жили бы отдельно от египтян. Но разрешить это затруднение несложно. Царь и так отлично знал о плодородии земли Гесем. Поэтому обмануть его в этом случае было нельзя. (Хотя цари часто бывают слишком легкомысленны и глупо растрачивают свои богатства, раздаривая их кому ни попадя). Более того, фараон по своей воле отдал лучшую и прекраснейшую землю в своем царстве тем, кто об этом его не просил. Поэтому его подарок вовсе не исторгли хитростью. Фараон имел полную возможность оценить стоимость этого дара.
Иосифу же, желавшему проявить скромность, было просто необходимо сослаться на указанное обстоятельство, выпрашивая для родственников разрешение поселиться в земле Гесем. Ведь было бы нелепо или, по крайней мере, нахально просить для неизвестных пришельцев возможность поселиться в лучшем и самом удобном месте, как будто те пользовались правом выбора. Поэтому, щадя собственную стыдливость и стыдливость своего отца, Иосиф иначе обосновывает свою просьбу, причем обосновывает справедливо: поскольку египтяне избегали общения со скотоводами, он и убеждает царя в том, что отдельное поселение Иакова принесет большие удобства. И в этом не было никакого притворства, поскольку Иаков больше нигде не нашел бы спокойного пристанища. Впрочем, хотя святым отцам было тяжко терпеть поношение от египтян и быть мерзостью в их глазах, лежавший на них позор в конце концов принес им большую пользу. Ибо, смешавшись с египтянами, они бы растворились в этом народе. Однако, считаясь презренными и недостойными того, чтобы с ними жить, святые отцы сумели лучше сберечь свое единство, и тело Церкви, собранное Богом со всего мира, все-таки не распалось. Именно так Господь часто попускает миру презирать и отвергать нас, чтобы, незапятнанные его скверной, мы жили в святости. Кроме того, Бог не хочет связывать нас земными узами, дабы все наши помыслы устремлялись к небу.
