Краткое содержание. Псалом состоит из трех основных частей. Пророк начинает его с сетования, потом приводит длинную череду молитв, и в конце упрашивает Бога, свидетельствуя о своей благодарности к Нему. И хотя Давид, несомненно, жалуется здесь на причиненные лично ему обиды, не выступая от лица кого-то другого, все же сказанное здесь прямо и непосредственно относится ко Христу — Главе Церкви — и ко всем верующим постольку, поскольку они — члены Его тела и, терпя несправедливые притеснения от врагов, имеют право молить о помощи Своего Небесного Заступника.
Начальнику хора. Псалом Давида. 1. Боже хвалы моей! Не премолчи, 2. ибо отверзлись на меня уста нечестивые и уста коварные; говорят со мною языком лживым; 3. отвсюду окружают меня словами ненависти, вооружаются против меня без причины; 4. за любовь мою они враждуют на меня, а я молюсь; 5. воздают мне за добро злом, за любовь мою — ненавистью.
[Начальнику. Псалом Давида. 1. Боже хвалы моей, не премолчи. 2. Ибо отверзлись на меня уста нечестивого и уста коварства; говорят со мною языком лжи. 3. И окружают меня словами ненависти, и ополчились на меня без причины. 4. За любовь мою они враждуют на меня, а я — к молитве. 5. Воздают мне за добро злом, за любовь мою — ненавистью.]
1) Боже хвалы моей. Начало псалма показывает, что Давид не искал иного защитника своей добропорядочности, кроме Бога, да и не мог найти такого где-либо еще. Ведь, называя Бога Богом своей хвалы, пророк, несмотря на то что, его осуждал весь мир, вверяет Господу свою непорочность. Некоторые понимают сказанное в активном смысле: как будто Давид объявляет себя глашатаем славы Божией. Но этот смысл противоречит контексту, поскольку видно, что Давид просто прибегает здесь к суду Божию, теснимый несправедливой и жестокой ненавистью со стороны мира. Здесь присутствует косвенное противопоставление. Ведь, если повсюду царит клевета, непорочность может найти себе похвалу только у Бога. Поэтому смысл сказанного следующий: Господи, даже если меня сочтут наихудшим человеком, даже если весь мир будет меня бесславить, Ты всегда пребудешь моим Заступником, а значит, и Тем, Кто меня хвалит.
И тут же добавленная фраза «не премолчи» наилучшим образом соответствует сказанному. Ведь было бы глупо, если бы Бог, свидетель нашей невинности, молчал, когда на нас обрушивается клевета нечестивых. Кроме того, не стоит забывать о сказанном мною ранее: Давид сетует здесь о нанесенных ему обидах для того, чтобы в своем лице изобразить Христа и всю Его Церковь. Поэтому, даже если люди всяческими способами нас поносят, научимся полагаться на одну лишь защиту Божию. А Богу может с чистым сердцем вверить себя лишь тот, кто твердо решил презирать всю возводимую на него хулу, лишь бы только Бог стоял на его стороне.
2) Ибо отверзлись на меня уста нечестивого. Давид еще яснее показывает, с каким усердием молил Бога о помощи, поскольку не мог найти справедливости среди людей. Вероятно, что пророку пришлось терпеть тогда всевозможные нападки. И все же он жалуется именно на то, что на него отверзлись лживые и коварные уста, на то, что его окружили лживые языки. А из этого явствует, что его, прежде всего, огорчала клевета, распространяемая среди несведущих и бесславящая его как преступника.
3) Словами ненависти. Пророк плачет о том, что его теснят отовсюду, хотя он и не заслужил подобного обращения. Используя красочную метафору, он показывает: языки врагов были ядовиты настолько, что их злословие напоминало осаду, учиненную огромным войском. Отметим здесь, что Бог, как правило, упражняет Своих детей так же, как воспитывают воинов. Ведь, хотя сатана и использует против них открытую силу, все же, будучи отцом лжи, он прежде всего пытается обесславить их с помощью клеветы и выставить отбросами в глазах мира сего. И как во Христе исполнилось то, что тогда было лишь оттенено в Давиде, так и сегодня в верующих восполняются τὰ ὑστερή ματα страданий Христовых, Кол 1:24, поскольку, однажды пострадав Сам, Христос сделал этих верующих Своими соучастниками.
4) За любовь мою. Ранее Давид говорил о том, что враги без всякого повода обрушились на него с воистину сатанинской яростью. А теперь он подтверждает сказанное напоминанием о том, что прежде был их другом. Ведь любить значит больше, чем воздерживаться от нанесения вреда. Отсюда видно, сколь жестоко может порой нападать на нас сатана, порабощая своей власти умы других людей. В самом деле, ненавидеть и жестоко притеснять того, кто вас любит, — нечто чудовищное и противоестественное. И к любви пророк добавляет свою благотворительность, давая понять, что усердно старался заслужить благоволение врагов, в том числе и видимыми благодеяниями.
5) А я — к молитве. Некоторые понимают сказанное так: хотя враги яростно обрушивались на Давида, он все же молился за них Богу. И с этим толкованием согласуется то, о чем мы читали в Пс 34:13. Однако мне кажется, что смысл здесь проще: Давид, испытывая жестокие мучения, тем не менее не прибегнул к недозволенным средствам и не воздал злом за зло, но, довольствуясь защитой Бога, вверил себя Его попечению. В самом деле, великую добродетель выказывает тот, кто сдерживает свои чувства, претерпев несправедливую обиду, кто только взывает к суду Божию, несмотря на то что действия врагов толкают его к мщению. Ведь даже те, кто хочет воздавать добром за добро, считают позволительным мстить за обиды, если сталкиваются со злыми людьми. И нет такого благочестивого, кто не чувствовал бы в себе подобного искушения. Но Святой Дух набрасывает на нас узду и говорит, что, даже если враги сотню раз вызовут у нас желание отомстить, надо распрощаться со всяким насилием и обманом и прибегнуть к одной лишь молитве.
И тому же самому собственным примером учит нас Давид, утверждая, что только этим оружием можно сражаться с врагами, если мы хотим побеждать их под водительством Божиим. Похожее место содержится в Пс 68:13: говорили против меня сидящие у ворот, песнью я был для пьющих сикеру; я же, молитва моя к Тебе, Иегова. Причем в этом отрывке также встречается незаконченное предложение. Кроме того, Давид хочет сказать, что, хотя на него восстал весь мир, для спокойствия души ему вполне достаточно возложить свои заботы на Бога. Ведь Святой Дух не напрасно продиктовал Давиду и всем благочестивым подобную форму молитвы. И поэтому каждый ее произносящий не должен сомневаться в том, что чем оскорбительнее обращаются с ним в глазах Божиих, тем больше это склонит Бога к помощи.
6. Поставь над ним нечестивого, и диавол да станет одесную его. 7. Когда будет судиться, да выйдет виновным, и молитва его да будет в грех; 8. да будут дни его кратки, и достоинство его да возьмет другой; 9. дети его да будут сиротами, и жена его — вдовою; 10. да скитаются дети его и нищенствуют, и просят хлеба из развалин своих; 11. да захватит заимодавец все, что есть у него, и чужие да расхитят труд его...
[6. Поставь над ним нечестивого, и противник да станет одесную его. 7. Когда будет судиться, да выйдет нечестивым, и молитва его да обратится в грех. 8. Да будут дни его кратки; председательство его да возьмет другой. 9. Дети его да будут сиротами, и жена его — вдовою. 10. Да скитаются, скитаясь, дети его и нищенствуют, и просят из развалин своих. 11. Да захватит заимодавец все, что есть у него, и чужие да расхитят труд его.]
6) Поставь над ним. До этого пророк жаловался на огромную толпу своих врагов, говоря о них во множественном числе. Теперь же он как будто заводит речь об одном человеке. Возможно, что о многих Давид говорит здесь как об одном лице. Хотя также вероятно и другое: пророк особо обличает какого-то конкретного врага, возглавлявшего прочих нечестивых. Меня также устраивает предположение тех, кто относит эти слова к Доику, который, как известно, вероломно замышлял погубить не только Давида, но и благочестивых священников. Кроме того, Петр прямо прилагает сказанное в этом месте к Иуде, Деян 1:20. Однако не менее, и даже более уместным будет отнести эту жалобу к какому-то близкому другу Давида. Что же касается приведенных здесь молитв, то следует помнить то, о чем мы говорили выше: всякий раз, как Давид изрекает жесткие проклятия, он поступает так не в порыве чувств, не как частное лицо и не в силу своего чрезмерного рвения. Все это надо прилежно отметить, поскольку каждый, любящий себя, тут же бросается отомстить, если лично терпит какие-то неудобства. Значит, тот, кто привержен себе самому, будет заботиться о собственной пользе, не зная при этом меры.
Из стремления к собственной выгоде рождается и другой порок: всякий желает покарать своих врагов не потому, что это правильно и справедливо, а потому что потакает своему гневу. Все это преподносится как нечто добропорядочное, но кипящая внутри похоть ослепляет душу, заставляя забыть о правосудии. И когда эти два порока — то есть стремление к личной выгоде и плотская несдержанность — устранены, остается привить себе навык, состоящий в том, чтобы, сдерживая свое неразумное рвение, мы следовали водительству Духа. Поэтому, если кто-то, находясь в плену этого рвения, будет ссылаться на пример Давида, он не сможет доказать свою правоту. Ведь ему можно будет справедливо сказать то же, что Христос ответил Своим ученикам: не знаете, какого вы Духа, Лк 9:55.
Но тогда тем более отвратительно святотатство, с которым профанируют этот псалом монахи и особенно францисканцы. Всем известно, что именно они говорят: если у кого-то имеется заклятый враг, смерти которого он желает, надо нанять одного из этих вертопрахов для ежедневного чтения вслух данного псалма. Больше того, я знаю, как во Франции одна знатная наняла нескольких францисканцев для того, чтобы они молились этими словами Единородному Сыну Божию.
Но вернусь к Давиду, изливающему здесь свои желания под водительством Духа и без всякого душевного смятения. Поскольку нечестивые, презрев Бога, в своем желании погубить добрых и простодушных ведут себя совершенно разнузданно, отбросив всякую справедливость и скромность, они, безусловно, достойны в качестве наказания подпасть под власть такого же нечестивого человека. И, замышляя погубить добрых с помощью козней, они также достойны того, чтобы Бог восставил против них врага, всегда готового ударить их исподтишка. Пусть только верующие не прибегают к подобной молитве поспешно и дают место благодати Божией. Ведь вполне возможно, что наш сегодняшний заклятый враг завтра станет нашим же другом.
7) Когда будет судиться. Еще одна молитва, в которой пророк просит привлечь своего врага к суду и покарать без всякого милосердия. Он просит, чтобы судья оставался непреклонным, несмотря на все смиренные мольбы подсудимого о снисхождении. Сказанное уместно отнести к самому суду Божию, но коль скоро эти слова вполне подходят и к человеческим судьям, я не захотел отходить от общепринятого толкования. Итак, в молитве пророка содержатся две просьбы. Первая: чтобы преступления нечестивых стали известны всем и у них не было возможности оправдаться. И вторая: чтобы всякая их просьба получала отказ. Поэтому Давид говорит «да выйдет нечестивым», то есть уйдет таковым после встречи с судьей, который, изобличив его в злодеяниях, объявит ему о положенном ему наказании. Если же отнести сказанное к суду Божию, то фраза «молитва его да обратится в грех» останется уместной и в этом случае. Ведь известно, что Бог гнушается жертв нечестивых. И, оскверненные сами, они оскверняют даже то, что кажется в них добродетельным и пристойным. Но, поскольку контексту больше подойдет другой смысл, относящий эту фразу к земным судьям, не буду настаивать на подобном толковании.
8) Да будут дни его кратки. Хотя эта жизнь исполнена множества скорбей, известно, что она представляет собой символ и свидетельство благословения Божия. В самом деле, Бог часто в знак Своего благоволения обещает продлить тем или иным людям жизнь. И не потому, что им подобает привязываться к этой жизни, а потому, что в ней можно вкусить отеческую любовь Божию, дающую нам надежду на бессмертие. И наоборот, краткость жизни означает в этом месте проклятие Божие, поскольку Бог, как бы насильно забирая преступников с земли, тем самым показывает, что они недостойны дышать одним воздухом с прочими людьми. То же самое следует думать и тогда, когда Бог лишает нечестивых почестей, низвергая их с занимаемого ими в обществе высокого места. Конечно, все это может произойти и с детьми Божиими, коль скоро временные кары обрушиваются и на добрых, и на злых. Но даже здесь нет никакой путаницы, и суды Божии порой становятся совершенно явными и очевидными.
Петр же, цитируя этот стих в Деян 1:20, утверждает, что сказанному надлежало исполниться в лице Иуды, коль скоро написано: епископат его да примет другой. Апостол исходит здесь из того, что Давид говорил в этом псалме от лица Иисуса Христа. Поэтому, хотя еврейское существительное פקודה чаще всего означает председательство, Петр имел полное право отнести его к апостольству Иуды. Из еврейских же толкователей одни относят это место к жене, другие — к душе (драгоценнейшему данному человеку залогу), а третьи — к недвижимому имуществу. Но они, вероятно, злонамеренно искажают смысл сказанного. Действительно, зачем еще переиначивать само по себе ясное и понятное слово, если не для того, чтобы нагнать туман и доказать, будто Петр процитировал эту фразу неуместно? Эти слова также учат нас, что у нечестивых нет причин хвалиться своей властью над миром. Ведь их ожидает исход, предсказанный здесь Святым Духом. Кроме того, слыша о том, что, какое бы высокое место ни занимали нечестивые, им вскоре придется с ним расстаться, мы получаем повод для терпения и утешения.
В следующих двух стихах проклятие нечестивых распространяется также на их жен и детей. Коль скоро жизнь нечестивых будет краткой, их жены станут вдовами, а дети — сиротами. А к вдовству и сиротству добавятся нищета и попрошайничество. Отсюда можно понять, сколь тяжкое преступление совершили проклинаемые здесь люди. Ведь за легкий проступок Святой Дух не возвестил бы такой суровой кары. Фраза же, в которой Давид объявляет имущество нечестивых добычей заимодавцев, относится к будущей нищете их потомства. В самом деле, здесь говорится не о каком-то простом нищем, который, умирая, не оставляет своим домочадцам наследства, а о человеке, который правдами и неправдами собирал для своих детей богатство и передал бы его им, если бы Бог не вырвал из его рук неправедно нажитое имущество.
12. Да не будет сострадающего ему, да не будет милующего сирот его; 13. да будет потомство его на погибель, и да изгладится имя их в следующем роде; 14. да будет воспомянуто пред Господом беззаконие отцов его, и грех матери его да не изгладится; 15. да будут они всегда в очах Господа, и да истребит Он память их на земле, 16. за то, что он не думал оказывать милость, но преследовал человека бедного и нищего и сокрушенного сердцем, чтобы умертвить его...
[12. Да не будет оказывающего ему сострадание, да не будет милующего сирот его. 13. Да будет потомство его на погибель, и да изгладится имя их в следующем роде. 14. Да будет воспомянуто пред Иеговой беззаконие отцов его, и преступление матери его да не изгладится. 15. Да будут они всегда в очах Иеговы, и да истребит Он память их на земле. 16. За то, что он не вспомнил оказывать милость, и преследовал мужа нищего и несчастного, и сокрушенного сердцем, чтобы умертвить его.]
12) Да не будет оказывающего. «Оказывать милосердие или сострадание» означает для евреев иногда «постоянно благотворить», а иногда «миловать» или «склоняться к милосердию», когда с течением времени утихает вражда и несчастье человека смягчает сердца его врагов. Поэтому некоторые толкуют это место так: пусть никто не умилосердится даже над его детьми. И этот смысл подтверждает вторая часть стиха. Хотя Давид имеет в виду вместе с потомством нечестивого также его самого и как бы говорит: даже если он исчахнет от непрерывных бед и злоключений, даже если несчастными окажутся его дети, никто не должен испытывать сострадания. Известно, что даже жестокие люди, как правило, начинают сострадать своим врагам, если те долгое время бедствуют. По крайней мере, они забывают тогда о своей ненависти и неприязни. Здесь же Давид хочет, чтобы его враг вместе со своим потомством вызывал в народе ненависть, которую не могли бы утолить никакие обрушившиеся на него страдания и беды, чтобы сердца всех словно окаменели и никого не затрагивало зрелище его злоключений. Причем надо твердо усвоить, что Давид поступил так не из-за личной обиды, но как бы из уст Самого Бога возвестил, какое именно ожидает нечестивых наказание. Ведь среди насылаемых Богом кар закон упоминает и ожесточение людских сердец, не позволяющее тем, кто проявлял чрезмерную жестокость, найти сострадание у других, Втор 2:30. В самом деле этим людям справедливо воздать тем же отношением, какое они сами выказывали своим собратьям.
13) Да будет потомство его. Давид продолжает развивать начатую им тему и говорит, что Бог должен распространить вину отцов на детей. Использованное же пророком множественное число надо понимать так, что ему предстояло сражаться со всеми сторонниками Саула, а не с каким-то одним человеком. Впрочем, поскольку у всякого злого дела непременно имеются свои вожди и знаменосцы, неудивительно, если пророк переходит здесь от одного человека ко многим, чтобы потом к нему же вернуться. Хотя проще отнести сказанное здесь к потомству, коль скоро существительное אחרית является собирательным. Причем эта молитва звучит много суровее, чем предыдущая. Ведь семейство, на которое внезапно обрушилась беда, потом часто оправляется от потерь и вновь собирается с силами. Но здесь пророк хочет, чтобы нечестивые подверглись полному разгрому, чтобы они никогда не оправились и не вернулись в прежнее состояние. Ведь именно это и означает фраза «да изгладится имя их в следующем роде».
И пророк, прося Бога ввергнуть в погибель всех домочадцев нечестивого и наказать его в лице его потомков, одновременно просит Господа не забывать о преступлениях отца и матери этого человека. А это означает самое страшное и жестокое наказание. В самом деле, Писание повсеместно учит, что подобно тому как Бог распространяет Свою милость на потомков верующих, поскольку продлевает Свой завет на тысячу поколений вперед, Он также мстит за грехи до третьего и четвертого поколения. И не потому что смешивает в одну кучу виновных и невинных, а потому что, лишая отверженных Своей благодати и духовного света, еще до их рождения приготовляет их сосудами гнева, готовыми к погибели, Рим 9:21. Наш здравый смысл, конечно, ужасается подобной суровости, но следует сказать, что мы оскорбили бы таинственные и непостижимые суды Божии, если бы стали мерить их своими мерками. Поэтому сказанные здесь жесткие слова должны внушить нам страх, который, в свою очередь, должен смирить нас и приучить почитать Бога.
Что же касается отрывка из Иез 18:20: сын не понесет беззаконие отца, но душа согрешившая сама погибнет, — то известно, что в нем опровергается несправедливая жалоба народа, объявившего себя невиновным и поэтому страдающим незаслуженно. Но, если Бог распространяет Свое мщение от отцов на детей, не остается места для оправданий, поскольку все оказываются повязанными одним и тем же нечестием. Кроме того, как мы уже говорили, Бог начинает Свое мщение с того, что, забирая Свой Дух от отцов и их потомков, тем самым порабощает и тех, и других сатане. Но здесь можно спросить: если пророк хочет, чтобы Бог никогда не забывал о грехах нечестивых, почему он не говорит: да изгладится с неба имя их, — а хочет им лишь смерти на этой земле? Отвечаю: Давид приспосабливается здесь к мировосприятию своей эпохи, в которую духовные кары еще не были понятны для всех. Ведь тогда еще не настало время полного откровения. Кроме того, он хочет, чтобы мщение Божие стало явным и очевидным для людей, и чтобы весь мир почувствовал праведность Его суда.
16) За то, что не вспомнил. Давид учит, что не без причины умоляет наслать на врагов столь жестокую кару. Ведь свирепость их была воистину ненасытной и они преследовали несчастного так упорно и жестоко, словно пинали ногами мертвую собаку. В самом деле, даже мирские философы приписывают жестокое отношение к несчастным, не способным сопротивляться людям рабскому нраву и нечистоте сердца, поскольку соперничество может быть только среди равных. Поэтому пророк словами о том, что нечестивые преследовали несчастного и нищего, подчеркивает их злобу и неисправимость. Конечно, есть и такие несчастные, которые продолжают надмеваться в своем несчастье и вызывают у сильных мира сего тем больший гнев, чем более чудовищным кажется такое поведение. Но если несчастный смиряется в своем сердце, нападать на него значит выказывать признак крайней жестокости. Ведь что еще это такое, как не сражение с тенями?
Кроме того, на непреклонную жестокость нечестивых указывает выражение «не вспомнил». Пророк хочет сказать, что никакие злоключения несчастного и невинного человека не смягчают нечестивых, не побуждают их отложить свою ненависть и вспомнить об общей для всех людей участи. Поэтому между подобной наглостью и неумолимым судом Божиим имеется полное взаимное соответствие. И коль скоро Давид говорил лишь по внушению Святого Духа, к его молитве надо относиться так, словно Сам Бог обращается к нам со Своего небесного престола.
Таким образом, Давид, с одной стороны, возвещает мщение Божие и тем самым обуздывает в нас все порочные и дурные устремления, а с другой, смягчает нашу скорбь и дает утешение, помогающее нам терпеливо переносить невзгоды. Временно нечестивые действительно могут безнаказанно распутствовать и следовать своей похоти. Но эта угроза показывает, что Бог не напрасно берет несчастных под Свою защиту. Лишь бы верующие во всем проявляли кротость и перед взором Божиим всегда представало смирение их сердца. И поскольку нам еще не дана способность отличать избранных от отверженных, научимся молиться о благе всех досаждающих нам, желать спасения всему человеческому роду и заботиться не только обо всех в целом, но и о каждом в отдельности. Между тем, если мы чисты и умеренны в своих чувствах, то можем также свободно взывать к суду Божию и молить о погибели всех безнадежных грешников без всякого противоречия с тем, о чем я говорил выше.
17. Возлюбил проклятие, — оно и придет на него; не восхотел благословения, — оно и удалится от него; 18. да облечется проклятием, как ризою, и да войдет оно, как вода, во внутренность его и, как елей, в кости его; 19. да будет оно ему, как одежда, в которую он одевается, и как пояс, которым всегда опоясывается. 20. Таково воздаяние от Господа врагам моим и говорящим злое на душу мою!
[17. И возлюбил он проклятие, и придет на него; и не угодно ему было благословение, и пусть удалится от него. 18. И да облечется проклятием, как ризою, и да войдет оно, как воды, во внутренность его; и, как елей, в кости его. 19. Да будет оно ему, как одежда, в которую он одевается, и как пояс, которым всегда опоясывается. 20. Таково дело от Иеговы врагам моим и говорящим злое на душу мою.]
17) И возлюбил проклятие. Давид подробно рассказывает о нечестии своих врагов, дабы стало ясно: будучи столь жестким к ним, он только соглашается с судом Божиим. Действительно, всякий раз, как мы взываем к судилищу Божию, следует стремиться к тому, чтобы ясная и несомненная правота нашего дела склоняла Бога на нашу сторону. Поэтому Давид свидетельствует, что, вверяя суд над своими врагами Богу, полагается при этом на добрую совесть. Глаголы во фразах «придет на него проклятие» и «пусть удалится благословение» стоят в прошедшем времени, но требуют перевода в желательном наклонении. Ведь Давид просит здесь отплатить своему врагу тем злом, которое ранее тот причинял другим. И как раньше этот враг был чужд всякой благотворительности и с наслаждением творил зло, так и теперь он сам должен подвергнуться всевозможным злоключениям.
Некоторые понимают слово «проклятие» как злословия и злодейства. То есть враг пророка все время изрыгал проклятия и думал лишь о том, как может погубить и навредить. Я же, хотя и не отвергаю подобного толкования, придал бы сказанному более широкий смысл: тот, кто причинял вред и пытался упразднить все благословения Божии, наслаждался бедами простых и добрых людей.
Следующие два стиха многие переводят в прошедшем времени: «облекся проклятием и т. д.». Давид словно говорит, что его враг желал проклятия так же страстно, как и дорогой одежды, или что он облекся в него как в одеяние, и эта болезнь плотно прилепилась к его костям и хребту. Но проще будет другой смысл: проклятие должно прилепиться к нечестивому, облечь его подобно одежде, охватить подобно поясу и даже проникнуть в его кости. При всем этом не следует забывать о том, что Давид выступал не как частное лицо и был далеко не обычным человеком. И никто не должен подражать тому, что этот пророк говорил по особому внушению Духа. Нет сомнения, что, как простой верующий, Давид следовал правилу любви и желал спасения всем. Однако здесь Бог возвысил его дух над всеми относящимися к людям правилами, избавил от гнева и всех душевных страстей, дабы он со святой сдержанностью и духовной мудростью изрек погибель на отверженного и безнадежного грешника.
Фразу «возлюбил проклятие» некоторые толкуют так: намеренно навлекал на себя мщение и, словно объявив войну Богу, собирал себе на голову погибель. Но подобный смысл весьма натянут. Поэтому лучше придерживаться приведенного мною толкования: враг Давида был настолько привержен злу и беззаконию, что не мог совершить ни одного справедливого и человечного поступка. Между тем отметим: все, что замышляют нечестивые, в конце концов обрушивается на их же собственную голову. И с чем большей свободой творят они зло, тем больше навлекают на себя то, чего желают другим, подобно тому как дуновение Кекия некогда застилало небо тучами.
20) Таково дело. Пророк говорит здесь о воздаянии, о том, что заслужили злые дела его врага. Он четко оговаривает, что воздаяние это будет от Бога, свидетельствуя о том, что, лишенный всех человеческих вспомоществований, уповает на своего Небесного Заступника. Из этого стиха мы заключаем, что Давид проклинал врагов вовсе не по дерзости или глупости, а уверенно возвещал продиктованное ему Святым Духом. Признаюсь, что многие под предлогом такого упования тем не менее ведут себя нагло и разнузданно. Но Давид (живя благочестиво и пользуясь защитой десницы Божией) спокойно изрек лишь то, что видел сам незамутненными очами веры. То есть, что его врагам уже уготовано воздаяние.
А отсюда вывод: пророк не взирал тогда на людей и не приспосабливался к мнению мира, но полагался лишь на одного Бога. Ведь тот, кто зависит от мнения смертных, впадет в отчаяние от любых — даже самых малых — неудобств. Поэтому по примеру этого святого мужа и мы должны возноситься душой на небеса и оттуда ждать пришествия нашего Отмстителя несмотря на то, что нас покинул весь мир. Если Бог захочет избавить нас с помощью людей, то легко найдет служителей, которыми сможет воспользоваться. Если же для испытания нашей веры Он лишит нас всех земных вспомоществований, то и тогда надо воздавать Ему честь и терпеливо ждать, пока не откроется Его суд.
21. Со мною же, Господи, Господи, твори ради имени Твоего, ибо блага милость Твоя; спаси меня, 22. ибо я беден и нищ, и сердце мое уязвлено во мне. 23. Я исчезаю, как уклоняющаяся тень; гонят меня, как саранчу. 24. Колени мои изнемогли от поста, и тело мое лишилось тука. 25. Я стал для них посмешищем: увидев меня, кивают головами (своими). 26. Помоги мне, Господи, Боже мой, спаси меня по милости Твоей, 27. да познают, что это — рука Твоя, и что Ты, Господи, соделал это.
[21. А Ты, Иегова, Господь мой, сотвори со мною ради имени Твоего, ибо блага милость Твоя; избавь меня. 22. Ибо я беден и нищ, и сердце мое уязвлено во мне. 23. Я прохожу, как уклоняющаяся тень; я изгнан, как саранча. 24. Колени мои согнулись от поста, и плоть моя лишилась тука. 25. Я стал для них посмешищем: увидев меня, кивают головами своими. 26. Помоги мне, Иегова, Боже мой, спаси меня по милости Твоей. 27. И познают, что это — рука Твоя, и что Ты, Иегова, соделал это.]
21) А Ты, Иегова, Господь мой. От жалоб на врагов и проклятий пророк переходит к молитве. Твердо решив, что Бог будет его Избавителем, пророк, кажется, пользуется этим поводом для собственного воодушевления. В самом деле, все благочестивые размышления, которыми святые упражняют свою веру, побуждают их призывать имя Божие. Впрочем, пророк не хвалится здесь каким-либо делом, которым заслужил помощь Божию, и не полагается на свое достоинство. Он просто видит свое единственное прибежище в милости Божией. Непорочность же, которую осознавал в себе пророк, он противопоставляет врагам для того, чтобы еще яснее показать их нечестие. Но здесь не идет речи о возмещении Богу, поскольку Давид придерживался основного принципа и знал, что всем обязан незаслуженному избранию Божию, и что его спасение зависит только от Бога. Хотя, если бы кто-то и мог хвалиться добродетелью и заслугами, то это был бы прежде всего Давид.
Добавим к этому, что здесь пророк говорит от лица Христа и всей Церкви. А отсюда следует, что все наши молитвы напрасны, если не основаны на благости Божией. В самом деле, положение Христа было совершенно особым, поскольку Своей праведностью Он умилостивил к нам Отца. Однако, коль скоро все, что Он имел в Своей человеческой природе, происходило от благоволения Божия, Своим примером Христос отсылает нас именно к этому источнику. Но тогда, что же можно сказать о нас самих, если даже самый праведный из нас вынужден признать, что обременен многими грехами?
Теперь мы видим, насколько невозможно и немыслимо сделать Бога нашим должником. Поэтому нам остается уповать лишь на одно: Бог по природе Своей благодетелен и хочет, чтобы благодать Его воссияла в нашем спасении; а милосердие Его — благо и вполне способно нас защитить. Значит, всякий раз, как мы приступаем к Богу, надо помнить о двух принципах. Первый: нам необходимо свидетельство доброй совести. И второй: не стоит придумывать какое-то достоинство, которое сделало бы Бога нашим должником, или какую-то заслугу, за которую Он должен нас вознаградить. Ведь если, сохраняя нам даже эту тленную и преходящую жизнь, Бог прославляет Свое имя и Свою благость, тем более не следует уповать на дела, когда речь заходит о жизни небесной.
Продлевая мне земную жизнь на короткое время, Бог прославляет Свое имя, являя Свою доброту и благодетельность. Поэтому, когда Он же усыновляет меня, избавляя от тирании дьявола, очищает меня от скверны Христовой кровью, возрождает Святым Духом, прививает меня к телу Своего Сына и приводит к небесной жизни, — то, конечно же, чем большую выказывает Бог щедрость, тем меньше подобает мне присваивать какую-то часть похвалы самому себе. Поэтому Давид, желая обрести благоволение Божие, указывает Ему на свою беду и нужду. И поскольку одних внешних тягот было бы недостаточно, если бы пророк не смирился и не отбросил всяческую гордыню, Давид говорит, что его сердце уязвлено. Тем самым он дает понять, что Бог будет врачом лишь тех, кто взывает к Нему в истинном смирении и не ожесточается от постигших его бед.
23) Как уклоняющаяся тень. Здесь используются две подходящие метафоры. Об одной из них мы уже говорили в толковании на Пс 101:12. В самом деле, скорбящий и как бы полумертвый человек вполне похож на исчезающую вечернюю тень. Ведь, когда солнце восходит или стоит в зените, зыбкость и изменчивость тени заметить нелегко. Когда же оно клонится к закату, тень каждый миг меняет у нас на глазах свои очертания. Вторая использованная здесь метафора также указывает на что-то хрупкое и ненадежное. Подобно тому как саранча скачет то в одну, то в другую сторону, так же и жизнь Давида была подвержена внезапным переменам. Ведь на нее все время покушались разные гонители, от которых нельзя было нигде укрыться. По этой причине в Пс 10:1 пророк сравнивает себя с воробьем, которому птицеловы везде расставили сети, и который вынужден все время от них спасаться. В итоге: Давид оплакивает свою несчастную судьбу, говоря, что нигде не может быть в безопасности, и что среди людей ему уже не осталось места. И поскольку в этом псалме пророк сетует от лица всей Церкви, неудивительно, что Бог таким же образом упражняет и нас, и, посылая нам разные злоключения, стряхивает с нас оцепенение. Например, в 1Кор 4:11 Павел называет себя и своих спутников ἀστατοῦντας, что в некотором смысле подходит ко всем детям Божиим.
24) Колени мои. Сказанное можно понять как знак скорби. То есть Давид, даже имея средства пропитания, исчах от добровольного поста столь же сильно, сколь усердно предавался молитве. Но эта фраза также может указывать на отвращение к пище и питию. Ведь известно, что скорбящим и несчастным может опротиветь как сама жизнь, так и средства ее поддержания. Если же кто-то захочет отнести сказанное к бедности — в том смысле, что Давид, спасаясь от свирепости врагов и скрываясь в пещерах зверей, испытывал голод и нужду, — пусть придерживается своего мнения. И все же мне кажется, что слова пророка указывают на скорбное рыдание, на то, что, видя перед собою смерть, он отвращался от пищи и пития. Сюда же относится и следующая фраза «плоть моя лишилась тука», поскольку, как сказано в Притч 17:22: дух скорби иссушает кости. Некоторые относят слово «тук» к роскоши и достатку, словно пророк утверждает, что был лишен всякой изысканной пищи. Но я понимаю сказанное проще: Давид исхудал от страданий и голода, истощив все свои телесные соки.
И беда пророка была еще невыносимее оттого, что он стал посмешищем для всех, о чем жалуется и в Пс 21:7. Воистину, детям Божиим грустно и горько чувствовать, как на их головы обрушивается то проклятие, которое Бог объявляет нарушителям Своего закона. Ведь закон говорит презирающим его людям (Втор 28:37): будешь посмешищем, и будут кивать на тебя головою. Так что Давида постигло тогда именно такое искушение. Он говорит, что его не только считали проклятым, но и дерзко осмеивали, косвенно издеваясь при этом над Самим Богом. Ведь нечестивым вполне привычно поднимать голову, когда мы скорбим, и, высмеивая нашу веру и набожность, говорить, что Бог не помогает несчастным.
26) Помоги мне. Пророк повторяет свою просьбу, поскольку должен был проявлять тем большее усердие, чем больше козней строил против него сатана. Ведь хотя мы и убеждены в милости к нам Бога, все же, когда Он медлит и нечестивые донимают нас своими издевками, в нас непременно пробуждается множество сомнений. Поэтому Давид не напрасно противопоставляет подобным искушениям щит веры, гласящей, что Бог по Своей милости помогает Своим людям в их нужде. Причем он просит не какого-то обычного избавления, а избавления посредством чудесной силы Божией, от которой его враг смутился бы и умолк. В самом деле, Бог порой помогает верующим не столь очевидно, а порой выказывает Свою мышцу открыто, когда нечестивые, даже закрыв глаза, вынуждены признать Божественное вмешательство. И поскольку враги Давида в конечном счете нападали на Бога, пророк и хочет, в свою очередь, восторжествовать над ними именем Божиим. Он радеет здесь не о славе отважного воина, а о явлении силы Божией, смиряющей всякую плоть.
Кроме того, хотя сказанное можно отнести не только к исходу, но и к самой скорби пророка, все же главная его цель — приписать свое спасение Божественной благодати. Ведь, противопоставляя десницу Божию слепой судьбе и всем человеческим вспомоществованиям, Давид признает творцом спасения одного лишь Бога. И на это следует обратить особое внимание, поскольку, несмотря на то что все мы желаем спастись десницей Божией, едва ли каждый сотый ставит перед собой цель возвестить о Его славе. Но эта слава должна быть для нас ценнее нашего спасения, как предшествующая этому спасению в порядке причинно-следственной связи. Поэтому тот, кто хочет обличить нечестивых в незнании руки Всевышнего, тем более должен сам размышлять о помощи Божией, которую ощутил на собственном опыте. Ведь было бы весьма нечестно говорить другим о деснице Божией и при этом не иметь о ней надежного знания.
28. Они проклинают, а Ты благослови; они восстают, но да будут постыжены; раб же Твой да возрадуется. 29. Да облекутся противники мои бесчестьем и, как одеждою, покроются стыдом своим. 30. И я громко буду устами моими славить Господа и среди множества прославлять Его, 31. ибо Он стоит одесную бедного, чтобы спасти его от судящих душу его.
[28. Они проклянут, а Ты благослови; когда восстанут, да будут постыжены; а раб Твой возрадуется. 29. Да облекутся противники мои бесчестьем и, как одеждою, покроются стыдом своим. 30. Громко восхвалю Иегову устами моими и среди великих буду прославлять Его. 31. Ибо Он стоит одесную бедного, чтобы спасти его от осуждающих душу его.]
28) Они проклянут. Здесь переводчики разногласят. Одни переводят все предложение в желательном наклонении: пусть они проклинают, лишь бы Ты благословлял. Другие — с которыми я охотно соглашусь — сохраняют будущее время изъявительного наклонения. Хотя не буду возражать, если кто-то истолкует сказанное в качестве допущения. Но, на мой взгляд, ошибаются те, кто видит в словах пророка молитву. Скорее, Давид, уже высказав свои прошения, уверенно хвалится здесь благоволением Божиим. Напрасно, — говорит пророк, — они будут проклинать меня, коль скоро Ты, Боже, меня благословишь. Таким образом Давид показывает, что ничуть не боится угроз своих врагов, хотя последние могли вредить не только мечом, но и ядовитым языком. Итак, научимся по примеру пророка — дабы не страшиться злобы, нечестия, дерзости, силы и ярости противников — считать, что Бог всегда стоит за нас и может развеять все их потуги подобно дыму. И действительно, благодати Божией воздается должное лишь тогда, когда от ее сияния в нас исчезает любой внушаемый миром страх. Поэтому Давид, полагаясь на благоволение Божие, еще во время битвы начинает петь победную песнь, бесстрашно презирая все потуги врагов, бессильные против благословения Божия.
И этот смысл еще лучше передает следующая фраза: когда восстанут, да будут постыжены. Пророк хочет сказать, что враги его еще не обузданы, но что он готов терпеливо переносить все их наскоки, лишь бы рука Божия продолжала его защищать. Таким образом своим примером Давид укрепляет себя и других верующих и воздвигает нас против гордыни мира сего даже тогда, когда нечестие врагов, кажется, нас одолевает. И в этой надежде пророк обещает себе, что его скорби придет конец. А отсюда вывод: тяготы надо переносить спокойно и кротко, доколе не настанет время радости и веселья. Причем то же самое хваление содержится и в следующем стихе, поскольку Давид, даже видя разнузданность нечестивых, устремлял вдаль взор своей веры и не сомневался в том, что Бог обессмыслит и посрамит все их усилия.
30) Громко восхвалю Иегову устами моими. Из окончания псалма становится еще яснее то, о чем я уже говорил: Давид не столько молится здесь, сколько дразнит врагов святым хвалением веры. Ведь он готовится к благодарению Бога так, словно уже получил желаемое. Что же касается фразы «устами моими», то она — вопреки мнению некоторых — вовсе не излишня. С ее помощью пророк хочет сказать, что возблагодарит Бога в присутствии всего народа. Он как бы обещает: я буду не только размышлять в безмолвии и наедине с собой о дарах Божиих, но и торжественной жертвою хвалы засвидетельствую перед всеми, насколько обязан Его благодати.
И в том же самом смысле пророк добавляет фразу «среди великих» или многих. Ведь רבים можно перевести здесь обоими способами. Но я все же предпочел перевод «великих», поскольку Давид, кажется, имеет здесь в виду торжественное и достопочтенное собрание знати. То есть пророк засвидетельствует свою благодарность Богу не в каком-то темном закоулке, а при большом стечении народа, в присутствии его начальников. И хотя в деле восхваления Бога устам непременно должно предшествовать сердце, отказ от служения уст был бы, в свою очередь, признаком холодности и равнодушия. Давид же говорит здесь только об устах потому, что считал само собой разумеющимся принцип: хвала, звучащая в людских ушах, окажется глупой и суетной, если перед Богом не исповедуется сердце человека. Поэтому к внешнему исповеданию пророка подвигло внутреннее сердечное чувство, и к тому же самому служению должно подвигать верующих усердие к взаимному назиданию. Ведь в противном случае у Бога будет отнята положенная Ему честь.
Форма же благодарения Бога заключается в словах о том, что Бог встал одесную бедного. То есть, когда казалось, будто Бог покинул бедного и пренебрег им, Он все же был близок к нему и всегда готов оказать ему своевременную помощь. В самом деле, нужда и скорбь Давида, на первый взгляд, говорили об отвержении со стороны Бога, коль скоро Бог в этом случае как бы скрыл или забрал назад Свою милость. И все же, по словам пророка, Бог всегда был с ним, пусть даже страдающим и нищим. Причем безнадежность своего положения Давид описывает еще яснее, говоря о спасении своей души от осуждающих. Этими словами он не только указывает на то, что боролся с могущественными врагами (даже с самим царем и его вельможами), но и на то, что они, уповая на свою силу, надменно — будто с ним было уже покончено — презирали его словно мертвую собаку. Кроме того, Давид, несомненно, жалуется здесь не только на то, что враги мучили его своей жестокостью, но и на то, что они поносили и оскорбляли его, поскольку известно, что пророк страдал от нечестия тех, кто, пользуясь властью и почетом, преследовал его под ложным предлогом правосудия.
