Краткое содержание. Этот псалом состоит из трех основных частей. Вначале верующие говорят о безмерном милосердии Божием к Своему народу и о многочисленных свидетельствах, подтверждающих Его отеческую любовь. Затем они жалуются на то, что уже не чувствуют милости Божией, когда-то выказанной их отцам. И наконец, они указывают на заключенный с Авраамом завет, утверждая, что соблюдают его самым добросовестным образом, несмотря на то что их жестоко притесняют. Одновременно верующие подчеркивают: их мучают столь сильно только потому, что они неизменно пребывают в искреннем почитании Бога. Ко всему сказанному они добавляют молитву о том, чтобы Бог воззрел на их несправедливое притеснение, поскольку в их лице поношению подвергается само благочестие.
1. Начальнику хора. Учение сынов Кореевых.
(1. Начальнику. Наставляющее сынов Кореевых.)
Не ясно, кто был автором этого псалма. Но, скорее всего, это был не Давид, а кто-то другой. Содержащиеся в нем жалобы соответствуют бедам и тяготам, обрушившимся на евреев во время тирании Антиоха. Но сказанному можно придать и более широкий смысл. Ведь после возвращения из изгнания на евреев обрушилась непрерывная череда невзгод. Также возможно, что во время самого изгнания кто-то из пророков продиктовал народу эту жалобную песнь. Что же касается эпохи Давида, при царствовании которого Церковь процветала, то слова этого псалма никак к ней не подходят. Хотя одновременно надо отметить, что здесь описывается будущее состояние Церкви после пришествия Христова. Действительно, Павел (Рим 8:36), как мы увидим впоследствии, понимает сказанное здесь не как относящееся к какому-то конкретному веку, но учит, что и христиан постигнут те же самые невзгоды. И до конца света им не стоит надеяться на что-то отличное от того, что Бог в качестве прелюдии явил на примере вернувшихся из плена иудеев. Конечно, потом пришел Христос, Искупитель Церкви, но не для того, чтобы наша плоть распутствовала на этой земле, а, скорее, для того, чтобы мы сражались, неся свой крест, до той поры, когда нас примут в небесный покой.
Что именно означает существительное משכיל, было сказано в другом месте. И хотя оно порой относится к чему-то радостному, все же чаще его употребляют в том случае, если речь идет о тяготах и невзгодах. Ведь самым лучшим образом мы воспитываемся тогда, когда Господь укрощает наше буйство и возлагает на нас ярмо.
2. Боже, мы слышали ушами своими, отцы наши рассказывали нам о деле, какое Ты соделал во дни их, во дни древние: 3. Ты рукою Твоею истребил народы, а их насадил; поразил племена и изгнал их; 4. ибо они не мечом своим приобрели землю, и не их мышца спасла их, но Твоя десница и Твоя мышца и свет лица Твоего, ибо Ты благоволил к ним.
(2. Боже, мы слышали ушами своими, отцы наши рассказывали нам о деле, какое Ты соделал во дни их, во дни прежние. 3. Ты рукою Твоею изгнал народы, а их насадил; сокрушил народы и распространил их. 4. Ибо они не мечом своим приобрели землю, и не их мышца спасла их, но Твоя десница и Твоя мышца, и свет лица Твоего; ибо Ты благоволил к ним.)
2) Боже, мы слышали. Верующие говорят о благости Божией, которую Бог некогда явил их отцам, дабы, указывая на несхожесть своего нынешнего плачевного состояния с состоянием прежним, склонить Его к оказанию помощи. Но прежде они подчеркивают, что ведут речь не о каких-то неизвестных или сомнительных событиях, а приводят историю, засвидетельствованную надежными рассказчиками. Ведь слова о том, что верующие слышали ушами, представляют собой не плеоназм, но подчеркивают, сколь громкой была молва о благодати Божией, и устраняют всякие сомнения. Верующие также добавляют, что знание об этом им передали сами очевидцы. Не в том смысле, что избавленные из Египта отцы спустя тысячу пятьсот лет поведали потомкам о Божиих благодеяниях, а в том, что весть не только о первом избавлении, но и о той помощи, которую Бог время от времени оказывал Своему народу, передавалась по цепочке, как говорится, из рук в руки, пока не достигла последней эпохи. И поскольку те, кто спустя много столетий свидетельствовал о благодати Божией, говорили как бы устами первого поколения, верующие обоснованно утверждают, что рассказанное отцами известно и им самим, коль скоро знание это не исчезло от ветхости, но всегда процветало из-за постоянного о нем памятования. Итог состоит в следующем: Бог не только каких-нибудь двадцать пять лет благодетельствовал детям Авраама, но непрерывно свидетельствовал о Своей милости с того момента, как их усыновил.
3) Ты рукою Твоею. Истолкование предыдущего стиха. Автор еще не сказал ясно о том, в чем состояло воспеваемое отцами дело Божие. Теперь же он добавляет, что Бог изгнал Своей рукою народы, дабы на их землях насадить детей Авраама, и сурово покарал народы, чтобы этих же детей распространить. Древних жителей ханаанской земли автор сравнивает с деревьями, коль скоро они из-за долгого обладания этой землею пустили в ней глубокие корни. Поэтому неожиданно произошедшая с ними перемена походила на то, как если бы кто-то, вырвав с корнем одни деревья, посадил на их месте другие. Но, поскольку для насаждения народа было недостаточно одного дня, добавляется и вторая метафора, которой верующие хотят сказать, что умножение избранного племени произошло по благословению Божию. Подобно тому как дерево, с течением времени удлиняя свои ветви и корни, все больше укрепляется на занятом им месте.
Весьма полезно отметить, зачем именно воспевают верующие эту милость Божию. Ведь повод для отчаяния часто возникает у нас тогда, когда нам кажется, что мы отвергнуты Богом, коль скоро Он не соизволяет оказывать нам те же благодеяния, которые оказывал отцам. И было бы глупо, если бы подобное препятствие мешало упованию готовящихся к молитве верующих. Соглашусь с тем, что чем больше мы вспоминаем о благодеяниях, оказанных Богом другим людям, тем более грустим, если Бог не помогает таким же образом и нам. Но вера направляет нас к другому: мы должны твердо усвоить, что и сами непременно почувствуем какое-то облегчение, коль скоро Бог не может измениться. И нет сомнения, что именно это и имели в виду верующие, вспоминая о делах, некогда совершенных Богом ради спасения Церкви, дабы побудить себя (как мы видели и в начале Пс. 22 [В Синодальном переводе Пс. 21 — Прим. пер.]) к надежде на лучшее. Действительно, они не привязываются к сравнению, проводящему различие между теми, кого Бог изволил тогда сохранить, и теми, кто сейчас страдает и вздыхает от тягот. Скорее, вспоминая о завете Божием, они одновременно напоминают себе об узах священного единства и выводят отсюда, что всякая благость Божия, когда-либо выказанная Церкви, также относится и к ним.
Вначале верующие как бы попрекают Бога, спрашивая, что означает перерыв в Его отеческом благоволении. Но тут же берут себя в руки, снова вспоминая о верности и постоянстве Господа, усыновившего их так же, как и их отцов. Не удивительно, если в душах благочестивых во время молитвы борются разные чувства. Однако Дух Святой, смягчая их непомерную скорбь, сопрягает все их жалобы с терпением и усердием в послушании. Впрочем, слова о том, что об избавлении им рассказали отцы, соответствуют заповеди закона, велящей отцам учить своих детей. Да и сегодня верующие помнят об этом возложенном на них Богом бремени. Ибо Господь вручил им спасительное учение с тем условием, чтобы они передавали его потомкам и по мере своих сил распространяли Его Царство, дабы богопочитание процветало во все века.
4) Ибо они не мечом своим. Теперь автор псалма доказывает вышеизложенное учение от противного. Ведь если отцы наследовали землю не собственными усилиями и старанием, отсюда следует, что их насадил кто-то другой. Действительно, хотя из Египта вышло великое множество людей, всех их, немощных и привыкших к рабскому труду, тут же истребили бы враги, превосходившие их и числом, и силой. Поэтому как немощь народа, так и сила Божия была засвидетельствована весьма ясно, и верующие справедливо признают, что обрели землю не с помощью своих мечей, что спасение принесла им десница Божия. Кроме «десницы» также говорится и о «мышце» Божией. Это сделано ради усиления смысла, дабы мы знали, что избавление евреев было совершенно необычным.
Свет же лица Господня здесь (как и в других местах) означает возвещение благоволения Божия. Ведь подобно тому как Бог в бедах и скорбях неким образом затемняет и отворачивает Свое лицо, так и наоборот израильтяне, без особого труда повергавшие Его силой всех своих врагов, видели при этом Его безоблачный и светлый лик, словно Бог ясно показывал тогда Свою к ним близость. Также отметим здесь ход рассуждения пророка: народ унаследовал землю по незаслуженному дару Божию, коль скоро приобрел ее не собственными силами. Ибо мы лишь тогда начинаем приписывать Богу Ему принадлежащее, когда осознаём, сколь никчемны наши собственные усилия. И то, что люди, как правило, злостно предают забвению благодеяния Божии, происходит именно от того, что они ложно думают, будто сами что-то из себя представляют. Поэтому наилучший повод для благодарения Бога возникает у нас тогда, когда в нас исчезает глупое представление о собственной силе.
Затем следует замечательное славословие благодати Божией, в котором причина избавления полностью приписывается Его благоволению. Ибо пророк не воображает в Аврааме какого-либо достоинства, и не приписывает его потомкам какие-либо заслуги, из-за которых Бог поступал с ними столь радушно, но все относит к благоволению Божию и, кажется, перефразирует здесь Моисея: не потому что вы были многочисленнее или славнее других народов, избрал вас Бог, но потому что возлюбил отцов ваших (Втор 4:37). И хотя здесь особо упоминается ханаанская земля, все же пророк исходит из общего принципа, объясняя, почему Бог удостоил этот народ числиться в Своем стаде. Действительно, незаслуженная любовь Божия есть источник и начало всей Церкви. И все благодеяния, оказанные Богом Своей Церкви, проистекают именно из нее. Поэтому причину того, что нас собрали в Церковь, что десница Божия холит нас и лелеет, не следует искать нигде, кроме Самого Бога. Ведь здесь не идет речь об общем благоволении Бога, распространяющемся на весь человеческий род, но говорится об отделении избранного народа от остального мира, и причиной этого отделения называется простое благоволение Божие.
5. Боже, Царь мой! Ты — тот же; даруй спасение Иакову. 6. С Тобою избодаем рогами врагов наших; во имя Твое попрем ногами восстающих на нас: 7. ибо не на лук мой уповаю, и не меч мой спасет меня; 8. но Ты спасешь нас от врагов наших, и посрамишь ненавидящих нас. 9. О Боге похвалимся всякий день, и имя Твое будем прославлять вовек.
(5. Ты — Царь мой, Боже, даруй избавления Иакову. 6. В Тебе избодаем рогами противников наших; во имя Твое попрем ногами восстающих на нас. 7. Ибо не на лук мой буду уповать, и меч мой не спасет меня. 8. Конечно, Ты спас нас от врагов наших и посрамил ненавидящих нас. 9. О Боге будем хвалить весь день, и имени Твоему будем исповедоваться вовек. Селах.)
5) Ты — Царь. В этом стихе еще лучше выражена высказанная мною ранее мысль, а именно: благость Божия ясно видна не только в конкретном избавлении народа, но и в непрерывной череде последующих веков. Поэтому пророк говорит: «Ты — Царь мой». На мой взгляд, именно это и означает указательное местоимение הוא. Пророк как бы вплетает в первое избавление Божие долгую череду прочих Его благодеяний, дабы показать, что Бог, однажды став Искупителем Своего народа, продолжил быть таковым и для его потомков. Кроме того, это слово содержит эмфазу, усиливающую утверждение: исключив все прочие причины и распрощавшись с ними, евреи воспевают Бога как единственного стража их спасения. На этом они и основывают свое прошение Богу — на Его способности планировать все новые избавления и посылать их Своему народу. Действительно, коль скоро в руке Божией бесчисленные способы оказания помощи, говорится, что Он посылает Свои избавления, куда Ему угодно.
6) В Тебе избодаем. Пророк объясняет, каким образом Бог выказал Себя Царем Своего народа: Он дал последнему такую силу, что соделал его страшным для всех врагов. Сюда же относится и метафора, почерпнутая из поведения быков: евреев наделили некой сверхчеловеческой мощью, так что они бодали рогами и топтали всякого встречного. Фразы же «в Боге» и «во имя Божие» означают одно и то же, разве что последнее выражение указывает на то, что народ победил потому, что воевал под водительством Божиим. Впрочем, сказанное прежде об их отцах верующие теперь относят к самим себе. Ведь они составляли с ними ту же самую Церковь. Причем верующие делают это сознательно для упрочения своей надежды. В самом деле, если бы они отделили себя от отцов, это неким образом прервало бы поток благодати Божией. Теперь же, признав, что все ниспосланное Богом отцам дано также и им, верующие уверенно могут просить Бога продолжить начатое Им дело.
Далее, надо помнить о том, что я говорил выше: свои победы евреи приписывают Богу на том основании, что ничего подобного они не могли бы достичь собственным мечом и луком. И это противопоставление еще больше возвеличивает благодать Божию, когда мы думаем о собственной нищете и о том, что без Бога мы — ничто. Поэтому верующие снова повторяют, что их спас именно Бог, и что Тот же Самый Бог изгнал и посрамил их врагов.
9) О Боге будем хвалить. Заключение первой части стиха. В итоге верующие признают: благость Божия к детям Авраама во все века была столь великой, что давала повод для непрестанного благодарения. Ибо они, как бы еще ощущая эту благость, признают, что должны постоянно хвалить Бога, коль скоро процветали не какой-то один век, а целые столетия, и всякую свою удачу приписывают Его благодати. Действительно, успех и благополучие лишь тогда порождают святую и непорочную радость, когда выливаются в прославление Бога. Поэтому будем помнить, что этот стих относится к тому счастливому времени, когда Бог выказывал благоволение Своему народу. Кроме того, верующие свидетельствуют здесь о своей благодарности и, отложив в сторону всякое превозношение, признают, что все их победы, поднявшие их довольно высоко, происходят только от Бога, и что выстояли они только благодаря Его силе. И наконец, поводов для благодарения у верующих имеется не один или два: в течение долгого времени Бог свидетельствовал им о Своем отеческом благоволении, так что длительное обладание землею несомненно должно было укрепить их упование.
10. Но ныне Ты отринул и посрамил нас, и не выходишь с войсками нашими; 11. обратил нас в бегство от врага, и ненавидящие нас грабят нас; 12. Ты отдал нас, как овец, на съедение и рассеял нас между народами; 13. без выгоды Ты продал народ Твой и не возвысил цены его; 14. отдал нас на поношение соседям нашим, на посмеяние и поругание живущим вокруг нас; 15. Ты сделал нас притчею между народами, покиванием головы между иноплеменниками.
(10. Однако Ты погнушался и посрамил нас, и не выходишь с войсками нашими. 11. Ты обратил нас вспять от притеснителя, и ненавидящие нас попрали нас. 12. Ты отдал нас, как овец, на съедение и рассеял нас между народами. 13. Ты продал народ Твой, и от этого нет богатства, и не возвысил цены его. 14. Ты отдал нас на поношение соседям нашим, на посмеяние и поругание тем, кто вокруг нас. 15. Ты сделал нас притчею среди народов, покиванием головы среди народностей.)
10) Однако Ты погнушался. Теперь следуют упреки, в которых верующие оплакивают свои нынешние злоключения и крайнюю нужду. Описывается перемена, свидетельствующая не только о том, что Бог прекратил выказывать обычное благоволение, но и о том, что Он открыто восстал на Собственный народ. Во-первых, верующие жалуются на то, что Бог возненавидел их и отверг. Ведь именно это в собственном смысле означает глагол זנחת, который мы вместе с другими перевели как «погнушался». Хотя, если кто-то предпочтет перевод «забыл» или «удалился», не буду возражать. Затем верующие добавляют, что подверглись поруганию, коль скоро без помощи Божией все неизбежно заканчивается неудачей. И то же самое они говорят немного ниже: Бог уже не выступает с ними как вождь или предводитель, когда они выходят на войну. Затем верующие жалуются еще сильнее, говоря, что Бог обратил их в бегство и отдал на разграбление и съедение.
Действительно, коль скоро святые убеждены в том, что люди сильны и мужественны лишь постольку, поскольку Бог поддерживает их Своей таинственной силой, они также делают вывод, что во время бегства и поражения Бог внушает людям страх, лишающий их, несчастных, здравомыслия и мужества. Эта мысль заимствована из закона (Втор 32:30), где Моисей утверждает: как тысяча побежит от одного, или двое обратят в бегство десять тысяч, если Господь не предаст нас и не отдаст в руки врагов наших? Итак, верующие, получив такое свидетельство, не приписывают судьбе то, что трепещут от вида врагов, на которых раньше обычно шли без всякого страха, но понимают, что их бегство вызвано небесным постановлением. И как раньше они признавали, что их прошлое мужество — дар Божий, так и сейчас они осознают, что боязливость внушил им именно Всевышний. И если Господь забирает назад воодушевление, верующие, по их собственным словам, отдаются на волю своих врагов. Ведь именно так я толкую слово למו: враги по собственному изволению и без всякого сопротивления растерзали евреев, словно свою добычу. Об этом же говорит и другое сравнение, в котором верующие утверждают, что отданы врагам на съедение. Пророк хочет этим сказать, что, сломавшись еще до сражения, они лежали у ног своих врагов и согласились насытить их алчность.
Отметим также, что Бог произвел все эти несчастья не с целью вызвать у верующих ропот, а чтобы они еще увереннее просили помощи от той руки, которая ранее их ранила и поражала. Действительно, невозможно, чтобы люди, приписывающие свои злоключения судьбе, искренне прибегали к Богу или ждали от Него помощи и спасения. Поэтому надо твердо усвоить: наши беды происходят не случайно, а посланы нам Богом, желающим уврачевать наши скорби. И сказав о том, что отданы своим врагам, верующие тут же добавляют, что их рассеяли среди народов. А это было для них хуже сотни смертей. Действительно, коль скоро вся слава и все счастье этого народа заключались в том, чтобы быть одним телом, собранным под началом одного Бога и одного царя, — смешаться с прочими народами, подобно оторванным телесным членам, было для них знаком страшного проклятия.
13) Ты продал народ. Сказав, что они проданы без выгоды, верующие имеют в виду, что ими попользовались как дешевыми и никчемными рабами. Во второй части стиха они, кажется, намекают на обычай вести торги. Действительно, известно, что выставленные на продажу рабы становились собственностью покупателей не раньше, чем продавцы, поторговавшись, повышали им цену. Итак, верующие хотят сказать, что их сочли за ничто и выбросили вон, что положение их стало хуже, чем положение любого раба. То же, что здесь они, скорее, обращаются к Богу, нежели к врагам, на жестокость и гордыню которых могли бы по праву пожаловаться, приводит нас к выводу о том, что нам полезнее и лучше усматривать в невзгодах и злоключениях провидение Божие и Его суд. И хотя, когда нам досаждают люди, мы прямо имеем дело с науськивающим их дьяволом, все же нам необходимо вспомнить и о Боге, зная, что именно Он проверяет и испытывает нас либо с целью наказать, либо — воспитать в нас терпение, либо — укротить порочные устремления нашей плоти, либо — смирить нас и научить самоотречению.
И когда мы слышим, что даже отцы, жившие во времена закона, испытывали к себе презрительное отношение, у нас уже нет причин падать духом от оскорблений и поношений, если Бог когда-либо их нам пошлет. Ведь здесь говорится, что Он продал не какой-нибудь народ, а Свой Собственный, словно погнушался Своим же Собственным наследием. Причем, на то же самое можно сегодня жаловаться и нам в своих молитвах, лишь бы нашу веру укреплял приведенный здесь пример, и мы не отчаивались, как бы нас ни угнетали и ни притесняли. У Исаии же Бог говорит о продаже Своего народа в ином смысле (Ис 52:3). Он хочет сказать, что может выкупить его без всякого труда, поскольку не связан никаким договором с его покупателями.
14) Ты отдал нас. Здесь автор псалма говорит о соседях, которые либо завидовали народу Божию, либо открыто его ненавидели. Действительно, часто бывает так, что соседство, которое должно было внушать взаимную любовь, вместо этого порождает разногласия и распри. Но у иудеев положение было совершенно особым: они захватили свои земли вопреки воле всех соседей, и религия их в глазах прочих была как бы образом воинственности. Кроме того, во многих окрестных народах царила порочная зависть к иудеям, например, в идумеях, которые хвалились обрезанием и делали вид, что тоже почитали Бога Авраама. Поэтому для иудеев было весьма позорным оказаться посмешищем для тех, кто ненавидел их за почитание истинного Бога. И верующие подчеркивают свое злополучие еще и тем обстоятельством, что их поносили со всех сторон. Ведь враги осаждали их отовсюду, и они не могли бы получить даже минутной передышки, если бы их чудесным образом не защитил Сам Бог.
Затем верующие идут еще дальше и говорят, что стали притчей даже для тех, кто жил вдали. Хотя существительное משל, переводимое как «притча», можно также понять, как «пылкая молитва» или «пословица». Но смысл будет тем же самым: под небом не было тогда более презренного народа, чем иудеи. Ведь имя их повсюду служило иносказательным образом, означающим нечто гнусное и презренное. Сюда же относится и фраза о «кивании головою», о которой было сказано в толковании на Пс 22:8 [В Синодальном переводе Пс 21:9 — Прим. пер.]. Здесь верующие, несомненно, обращают внимание на то, что на них пало упоминаемое в законе мщение Божие. Ведь, чтобы еще больше побудить себя к размышлению о судах Божиих, они старательно сравнивали все посланные им от Бога кары с Его же Собственными угрозами. Закон же еще раньше возвестил об упоминаемых здесь насмешках со стороны язычников. И там, где автор псалма говорит о народах и народностях, присутствует эмфатический повтор, поскольку весьма несуразным было то, что безбожные племена хулили народ, избранный Богом.
Далее, об обоснованности жалоб верующих можно судить хотя бы из одного места у Цицерона в его речи за Флакка, где этот мирской ритор по своей надменности оскорбляет и Господа, и иудеев, утверждая, что народ, потерпевший столько поражений, до крайности угнетенный и пребывающий в столь жалком рабстве, несомненно, ненавистен для бессмертных богов.
16. Всякий день посрамление мое предо мною, и стыд покрывает лицо мое 17. от голоса поносителя и клеветника, от взоров врага и мстителя: 18. все это пришло на нас, но мы не забыли Тебя и не нарушили завета Твоего. 19. Не отступило назад сердце наше, и стопы наши не уклонились от пути Твоего, 20. когда Ты сокрушил нас в земле драконов и покрыл нас тенью смертною. 21. Если бы мы забыли имя Бога нашего и простерли руки наши к богу чужому, 22. то не взыскал ли бы сего Бог? Ибо Он знает тайны сердца.
(16. Всякий день посрамление мое предо мною, и стыд лица моего покрыл меня. 17. От голоса поносителя и ругателя, от лица врага и мстителя. 18. Все это пришло на нас, но мы не забыли Тебя и не поступили вероломно с заветом Твоим; 19. не отступило назад сердце наше, и стопы наши не уклонились от тропы Твоей. 20. Хотя Ты сокрушил нас в стране драконов и покрыл нас тенью смертною. 21. Если бы мы забыли имя Бога нашего и простерли руки наши к богу чужому: 22. то не взыскал ли бы сего Бог? Ибо Он знает тайны сердца.)
16) Всякий день. Фраза כל היום означает длительное время, но может также указывать на целый день, продолжающийся с утра до вечера, или на череду дней. Но какой бы перевод ни выбрать, смысл в том, что злоключениям верующих не было конца. И то, что множественное число меняется здесь на единственное, не ведет ни к какой нелепости. Вся Церковь говорит здесь как бы от лица одного человека. Затем следует вопрос, почему, покрывшись стыдом, верующие даже не смеют поднимать глаз и не получают никакой передышки от наглости и поношений врагов. Ведь, если бы им было позволено укрыться в пещерах, они, так или иначе, проглотили бы свою обиду в молчании. Но, поскольку враги развязно над ними смеялись, их горе от этого как бы удвоилось. Итак, верующие плачут от свалившейся на них череды злоключений, от того, что вынуждены постоянно выслушивать поношения и хулу, и называют своих врагов мстителями, — словом, обозначающим у евреев соединенную с гордыней жестокость и кровожадность, как мы уже видели в Пс. 19 [В Синодальном переводе Пс. 18 — Прим. пер.].
18) Все это пришло. Поскольку раньше верующие уже приписали Богу все выпавшее на их долю зло, если теперь они говорят, что страдают незаслуженно, то обвиняют Бога в несправедливости. В таком случае это уже не святая молитва, а отвратительное богохульство. Но следует отметить следующее: верующие, хотя сами и не понимают причины своих невзгод, все же придерживаются того принципа, что Бог знает, почему Он обращается с ними столь жестко и сурово. Одновременно полезно подчеркнуть, что здесь идет речь не о прошлом, а, скорее, о терпении, служившем признаком редкостного благочестия, в силу которого верующие послушно подставили свою выю ярму Божию. Действительно, мы видим, что большинство людей упирается подобно неукротимым коням, ропщет на Бога и упорствует в своем безумстве. Поэтому немало преуспел в страхе Божием тот, кто в скорбях и невзгодах сумел устеречь себя в благочестии и не воспротивился Богу из-за собственного нетерпения. Ведь при благополучии и успехе даже лицемерам легко благословлять Бога, но, едва Он начнет проявлять к ним суровость, они тут же впадают в ярость и бешенство. Итак, верующие говорят о том, что, хотя злоключения и могли сбить их с пути, они все же не забыли о Боге и всегда почитали Его, пусть даже не такого милостивого и благодушного, как раньше. Поэтому они не указывают здесь на свои прошлые добродетели, а лишь утверждают, что среди тягот и скорбей неизменно соблюдали завет Божий.
Действительно, совершенно ясно, что еще задолго до зверств Антиоха в народе возникла великая порча, повлекшая за собой мщение Божие, и верующие уже не имели права притязать на восхваляемую ими праведность. Верно и то, что, как мы увидим ниже, Бог щадил их, и больше притеснений они испытывали из-за Его имени, нежели из-за своих проступков. Однако это снисхождение Божие не должно было подвигнуть верующих к самооправданию. Поэтому усвоим следующее: здесь они ведут речь не о чем ином, как о своем терпении, коль скоро не отошли от почитания Бога среди столь тяжких и жестоких искушений. Во-первых, верующие утверждают, что не забыли о Боге, хотя, когда невзгоды застилают небо тучами, в нас легко исчезает память о Нем, словно Он находится где-то вдали. Во-вторых, верующие добавляют, что не поступали лживо или вероломно по отношению к завету Божию, коль скоро, как я уже говорил, нечестие людей обнаруживается тогда, когда с ними обращаются жестче, чем они ожидали. В-третьих, верующие говорят, что не обратились вспять. И наконец, что их стопы не уклонились с пути Божия. Действительно, коль скоро Бог приглашает нас к Себе всякий день, наши сердца всегда должны внимать Его призыву. А отсюда проистекает выбор правильного пути, когда внешними делами и всей нашей жизнью мы свидетельствуем, что наше сердце искренне предано Богу.
Там же, где я перевел «стопы наши не уклонились», некоторые дают другое вероятное чтение: «Ты заставил уклониться стопы наши». Ибо глагол תט можно понимать как переходный, да и в тексте не стоит никакого отрицания. Хотя я не согласен с этими толкователями в отношении смысла, поскольку они сопоставляют этот отрывок с местом из Исаии (Ис 63:17): почему Ты заставил нас блуждать, дабы мы не ходили путями Твоими? Действительно, там верующие жалуются на другое, на то, что Бог отнял от них Свою руку, и они несчастным образом блуждали по бездорожью, коль скоро тропы Божии иногда понимаются не как учение, а как благополучный и желанный исход дела.
20) Хотя Ты сокрушил нас. Причинный союз כי следует понимать или в противопоставительном смысле, или как наречие времени. Ведь эти три стиха составляют единое целое, и предложение продолжается до слов: ибо Он знает тайны сердца. Здесь верующие настаивают на уже высказанной ими мысли: даже если их низринут в бездну злоключений, они все же устоят в своей правоте. Далее, если подумать о том, сколь значительными были выпавшие им тяготы, слова о сокрушении и низвержении в бездну не покажутся преувеличением. Ибо под страною драконов я понимаю не пустыню или глухомань, а глубочайшие морские бездны, и поэтому слово ~ynt*, скорее, отношу к китам, как следует делать и во многих других местах Писания. И этот смысл подтверждается следующей фразой, — в которой верующие жалуются, что покрыты смертною тенью, — означающей, что их как бы поглотила смерть. Мы же должны знать, что этими словами Дух Святой научает нас определенной форме молитвы и заповедует нам непобедимое мужество, поддерживающее нас в непрерывной череде невзгод и позволяющее нам исповедать, что даже в крайнем отчаянии мы уповаем на Бога, что никакие искушения не лишат нас страха перед Ним, что нас не сломают никакие скорби, и мы всегда будем на Него взирать.
Но полезно обратить внимание на выражения, которыми пользуются здесь верующие. Чтобы показать, что они сохранили правильное богопочитание, верующие утверждают, что простирали свои души и руки только к единому Богу Израиля. Ведь им было бы недостаточно иметь какое-то смутное и неясное понятие о Боге, если бы в их среде не процветала истинная религия. Действительно, даже те, кто ропщет на Бога, вынуждены признавать существование чего-то божественного, хотя и выдумывают о Боге все, что им угодно. И уловка дьявола состоит в том, что, будучи не в силах сразу удалить из сердца всякое религиозное чувство, он внушает нам мысль искать иного Бога или иным способом умилостивлять Того Бога, Которого мы почитаем, или основывать нашу уверенность в Его милости на чем-то другом, нежели на Законе и Евангелии. Итак, поскольку среди тягот и бурь чрезвычайно сложно сохранять душевное спокойствие и пребывать в истинной вере, надо хорошенько запомнить эти слова, свидетельствующие о том, что святые отцы, терзаемые всякого рода невзгодами, все же не перестали полагаться на истинного Бога.
И это еще лучше видно из следующей фразы: «не простерли руки наши и т. д.». Этими словами верующие хотят сказать, что довольствовались одним Богом, не разделяли свое упование на части и не озирались вокруг в поисках какой-то иной помощи. Отсюда вывод: все те, чьи души разрываются между разными надеждами и упованиями, забыли об истинном Боге, Которому нельзя воздать должную славу, если не полагаться на Него одного. Действительно, в законном почитании Бога первое место занимает вера и происходящее из нее призывание, коль скоро у Бога похищается большая часть славы, если мы ищем вне Него хотя бы малую толику нашего спасения. Поэтому будем помнить: истинная проверка благочестия в том, что, даже низринутые в бездну, мы возносим свои очи надежды и прошения к одному лишь Богу.
И этим изобличается нечестие папства, где, исповедовав на словах свою веру в единого Бога, люди затем переносят Его славу на творения. И хотя они оправдывают себя, говоря, что прибегают к Христофору и другим придуманным ими святым, дабы по их ходатайству обрести у Бога милость, все же совершенно ясно, что в самой форме призывания Бога и святых нет никакой разницы. Кроме того, даже если мы примем то, что они говорят, их оправдание все равно будет весьма глупым. Ведь ходатаев они ищут потому, что им не достаточно Христа, потому что служение Его предано у них полному забвению.
Но надо прилежно отметить одно обстоятельство: в этом отрывке верующие говорят, что не простирали руки к чужим богам. Действительно, оставлять Бога в тяготах и скорбях и при этом искать избавление где-нибудь еще, — весьма распространенный порок. Мы прибегаем к Богу, покуда Он обращается с нами ласково. Но как только случается какое-нибудь несчастье, мы тут же начинаем терзаться сомнениями. Если же мы продолжаем скорбеть и дальше, если нашим злоключениям нет конца, это толкает нас к отчаянию, а отчаяние порождает извращенное упование, из которого возникает мастерская по производству новых богов. О возношении же рук во время молитвы было сказано в другом месте.
22) То не взыскал ли бы Бог? Это серьезное и весомое заявление, в котором верующие дерзают подвергнуть суду Божию собственную непорочность. Отсюда явствует: свое дело они защищали не перед миром, а говорили в своем сердце и как бы представали при этом на судилище Божием. Затем они с упованием добавляют, что от Бога ничего не сокрыто. Ведь почему еще лицемеры часто призывают Бога в свидетели, если не потому, что, прикрывая внешними прикрасами свою порочность, думают, что избегнут суда Божия. Таким образом, они воображают в Боге какую-то перемену, словно их ложь способна застлать Ему очи. Поэтому всякий раз, как мы предстаем перед взором Божиим, будем вспоминать о том, что, коль скоро Он знает людские сердца, перед Ним не возымеют успеха никакая видимость и мишура.
23. Но за Тебя умерщвляют нас всякий день, считают нас за овец, обреченных на заклание. 24. Восстань, что спишь, Господи! пробудись, не отринь навсегда. 25. Для чего скрываешь лице Твое, забываешь скорбь нашу и угнетение наше? 26. Ибо душа наша унижена до праха, утроба наша прильнула к земле. 27. Восстань на помощь нам и избавь нас ради милости Твоей.
(23. Конечно, за Тебя мы умерщвляемы всякий день, считаемся за овец заклания. 24. Восстань, что спишь, Господи? Пробудись, не забудь навсегда. 25. Для чего скрываешь лице Твое? Забываешь беду нашу и угнетение наше? 26. Ибо душа наша унижена до праха, утроба наша прильнула к земле. 27. Восстань на помощь нам и избавь нас ради благости Твоей.)
23) Конечно, за Тебя... Здесь верующие склоняют Бога к милосердию, используя еще один довод: они страдают не из-за своих злодеяний, а потому что безбожники ненавидят их как исповедующих имя Божие. На первый взгляд кажется, что эта жалоба глупа. Действительно, гораздо точнее ответил Сократ на стенания своей жены. Философ сказал, что лучше умереть невинным, нежели виновным. Больше того, утешение, предлагаемое нам Христом (Мф 5:10): блаженны гонимые ради праведности, — кажется, весьма отличается от того, о чем говорится здесь. И то же самое утверждает Петр: если кто-то страдает ради имени Христова, это, скорее, повод для радости и благодарения (1Пет 4:14). Отвечаю: хотя наилучшее утешение в скорби — это осознание того, что ты имеешь общее дело с Иисусом Христом, все же верующие не напрасно жалуются Богу, что несправедливо страдают ради Него. Они хотят, чтобы Он с большим рвением и мощью выказал Себя Мстителем за них, коль скоро Ему вполне прилично заботиться о Своей славе, которую нечестивые оскорбляют тогда, когда нагло бесчинствуют против Его почитателей.
Отсюда еще яснее видно, что этот псалом был написан в то время, когда народ находился в изгнании, или когда Церковь опустошал Антиох. Ведь именно тогда истинная религия стала причиной угнетения и невзгод. В самом деле, вавилонян приводила в ярость стойкость этого народа, когда они видели, что побежденные и униженные ими люди продолжают осуждать их суеверия. Да и все неистовство Антиоха было направлено лишь на то, чтобы истребить память об имени Божием. Несуразность ситуации еще больше увеличивалась от того, что Бог никак не обуздывал своеволие врагов, и они, как бы сбросив с себя узду, продолжали вершить свои кровавые дела. Поэтому верующие говорят, что их ежедневно убивают, и, кроме того, на них смотрят, как на предназначенных для заклания овец. Впрочем, надлежит помнить и о сказанном мною ранее: иудеи были чисты не настолько, чтобы Бог не мог справедливо покарать их за грехи. Однако Он по Своей несравненной милости, забыв о наших грехах, удостаивает нас подвергнуться несправедливым гонениям, дабы мы еще воодушевленнее хвалились тем, что несем общей крест с Иисусом Христом, и стали соучастниками блаженного воскресения.
Как мы уже говорили, ярость врагов возгорелась только потому, что еврейский народ не захотел отходить от закона истинного Бога и поклонения Ему. И из этого учения мы должны извлечь для себя пользу. Во-первых, следует усвоить: по примеру отцов надо терпеливо переносить скорби, подвергающие нашу веру испытанию. Кроме того, в самом непроглядном мраке смерти надо непрестанно призывать имя Божие и пребывать в страхе Господнем. Павел же идет еще дальше и в Послании к римлянам (Рим 8:23) цитирует это место не только в качестве примера, но и утверждает, что именно такой будет вечная участь Церкви. Значит, следует хорошенько усвоить, что по небесному постановлению наша ратная служба никогда не прекратится. А она заключается в том, чтобы нести свой крест.
Верно, что порой нам дается передышка и облегчение, поскольку Бог щадит нашу слабость и немощь. Но, хотя нам и не всегда угрожают мечом, мы должны быть всегда готовы к соучастию в кресте Христовом, поскольку являемся членами Его тела. Поэтому, дабы горечь этого креста нас не испугала, надо всегда помнить о том, в каком положении будет находиться Церковь, а именно: усыновленные во Христе, мы одновременно предназначены и для заклания. Иначе нас ждет то же, что и многих отступников. Действительно, поскольку непрерывно умирать, быть выставленным на посмешище и постоянно испытывать тревогу — на их взгляд, весьма тяжко и неприятно, они, дабы избавить себя от этой необходимости, постыдно оставляют Христа и отрекаются от Него. Поэтому, чтобы усталость или страх перед крестом не отвратили нас от благочестия, будем всегда помнить о том, что следует пить протянутую нам Богом чашу, и что христианином может быть лишь тот, кто приносит себя Богу в жертву.
24) Восстань, что спишь. Теперь святые просят о том, чтобы Бог наконец-то помиловал их, помог и оказал поддержку. И хотя Бог терпит в молитвах святых даже нечто глупое, например, слова о том, что Он должен пробудиться или восстать, все же надо твердо увериться в том, что Всевышний постоянно радеет о нашем спасении. Ведь нам не позволено выдумывать себе эпикурейского бога, проводящего время в праздности и удовольствиях. Но, коль скоро из-за нашей грубости мы не сразу ощущаем Божию заботу, верующие просят Бога показать на деле, что Он не забыл о них и не медлит со Своей помощью. Надо твердо усвоить: Бог постоянно смотрит на нас, даже если притворяется, будто нас не видит. Но, поскольку убеждение это принадлежит вере, а не плоти, верующие доверительно высказывают Богу свои чувства, возникающие в них от того, что они видят воочию. Таким образом, они отвращают себя от любых непозволительных желаний, дабы вера их предстала очищенной и непорочной.
Если же кто возразит, что молитва, будучи чем-то в наивысшей степени священным, оскверняется, если к ней примешиваются порочные измышления плоти, соглашусь, что это — так. Но, когда мы говорим Богу что-то, пользуясь Его дозволением, будем знать, что Его милость изглаживает всю порочность наших слов и не позволяет им осквернить нашу молитву.
26) Ибо душа наша. Верующие снова оплакивают свои скорби и указывают на чрезмерность своих мучений. Их цель — еще больше склонить Бога к помощи. Ведь подобной метафорой они хотят сказать, что не только унижены, но и совершенно сокрушены, — что они как бы прильнули к земле, будучи не в силах подняться. Некоторые относят слово «душа» к телу и видят в сказанном повторение предыдущей мысли. Но я предпочитаю понимать это слово как нечто, дающее человеку жизнь. Верующие как бы говорят, что они повержены и распластались на земле без надежды подняться вновь. И к этой жалобе они присовокупляют молитву, прося Бога прийти им на помощь.
Между тем глаголом «избавить» верующие хотят сказать, что молят не об обычной поддержке. Ведь помощь для них означала в этой ситуации то же, что и избавление. И все же нет сомнения в том, что они имели в виду главное избавление Божие, от которого во все стороны текут живительные потоки, означающие, что Бог ежедневно и многоразлично избавляет нас от любых бед. И хотя немного выше благочестивые хвалились стойкостью своей веры, здесь (дабы стало ясно, что речь идет не об их заслугах) они не просят никакой награды, а просто называют незаслуженную благость Божию причиной своего спасения.
