Краткое содержание. У этого псалма две части. В первой Давид говорит о своей тревоге, и, понукаемый нуждою, умоляет Бога защитить его от Саула и других врагов. Во второй же, получив надежду на избавление, пророк обещает Богу принести торжественную жертву.
1. Начальнику хора. Не погуби. Писание Давида, когда он убежал от Саула в пещеру. 2. Помилуй меня, Боже, помилуй меня, ибо на Тебя уповает душа моя, и в тени крыл Твоих я укроюсь, доколе не пройдут беды. 3. Воззову к Богу Всевышнему, Богу, благодетельствующему мне; 4. Он пошлет с небес и спасет меня; посрамит ищущего поглотить меня; пошлет Бог милость Свою и истину Свою.
[1. Начальнику. Не погуби. Михтам Давида, когда он убежал от лица Саула в пещеру. 2. Помилуй меня, Боже, помилуй меня, ибо на Тебя уповает душа моя, и в тени крыл Твоих я буду надеяться, доколе не пройдет беззаконие. 3. Воззову к Богу Всевышнему, Богу, Который совершает ради меня. 4. Он пошлет с неба и сохранит меня от поношения поглощающего меня; пошлет Бог милость Свою и истину Свою.]
1) Михтам Давида. Поскольку о слове «михтам» можно только высказывать предположения, я ничего не добьюсь, если буду о нем рассуждать. Также нельзя толком объяснить, почему в начале псалма стоит фраза «не погуби». И коль скоро этот вопрос весьма запутан, переводчики сильно друг с другом разногласят. Некоторые думают, что это — начало какой-то древней песни. Другие считают, что Давид воскликнул так, поскольку не видел возможности спастись. То есть сказал: «Боже, не погуби». Третьи думают, что здесь восхваляется добропорядочность Давида, который удержал Авессу, собравшегося убить Саула, от необдуманного поступка. Действительно, слова «не погуби» приведены также в Священной Истории. Но этот вариант не подходит, поскольку Давид произнес свое прошение много раньше. Значит, придется выбрать одно из двух: либо то, что псалом был написан на мелодию известной песни, либо то, что Давид мимоходом упомянул о достопамятной молитве, которую исторг из его уст внезапно нашедший на него страх.
2) Помилуй меня. Двойное прошение показывает, что Давида обуревали тогда скорбь, тревога и страх. Но отметим причину, по которой пророк просит о милосердии. Она заключалась в том, что он уповал на Бога. Хотя ударение падает здесь также на слово «душа», и пророк как бы утверждает, что упование его исходило из глубокого сердечного чувства, или же что надежда его была, как говорится, не «порхающей», а прочно укорененной в душе. То же самое он вскоре скажет, используя метафору в упоминании о том, что покоится в тени крыл Божиих. Действительно, хотя глагол חסה порой означает «надеяться», как я его и перевел, все же, коль скоро его значением также может быть «оказывать гостеприимство» или «покрывать», меня вполне устраивает понимать его именно так в том месте, где говорится о тени Божиих крыл. Итог следующий: поскольку Давид целиком вверил себя опеке Божией и чувствует то же, о чем мы потом прочтем в Пс 91:1 («живущий под покровом Божиим» [в Синодальном переводе Пс 90:1 — Прим. пер.]), он воистину обрел успокоение в безопасном и высоком месте.
Впрочем, мы уже говорили, что стража Божия сравнивается здесь с тенью крыл, поскольку Бог, по-семейному приглашая нас к Себе, утверждает, что, подобно курице или какой-то иной птице, распростирает крылья, дабы холить и лелеять нас под ними. Тем более неизвинительной будет наша неблагодарность и извращенность, если мы не поспешим на столь ласковый и приятный зов. Добавим к этому, что, по словам пророка, его надежда укоренена в Боге и успокаивается под тенью Его крыл именно тогда, когда беззаконие проходит мимо него подобно буре или смерчу. Разве что кто-то предпочтет переводить существительное הוה как «сила». Но что бы там ни было, Давид утверждает, что прибежище его в Боге, Чьи крылья будут покрывать его, доколе не пройдут все бури невзгод и скорбей. В самом деле, хотя порой мы получаем передышку и можем греться под спокойным и безоблачным небом, все же, поскольку этой земной жизни ежедневно угрожают внезапные ненастья, наше упование следует обратить к Богу, дабы Он спрятал нас под Своими крыльями.
К своей надежде пророк добавляет призывание Бога, коль скоро уповающие на Господа будут непременно воссылать Ему свои молитвы. Поэтому Давид доказывает свое упование, указывая на его следствие, на то, что будет прибегать к Богу во время нужды. Причем Бога он украшает воистину замечательной похвалой, а именно: Он исполняет все обещанное Им ради Самого Себя и хочет довести до конца всякое начатое Им дело.
Действительно, я думаю, что слово נמר несет здесь тот же смысл, что и в Пс 138:8 [в Синодальном переводе Пс 137:8 — Прим. пер.], поскольку контекст там такой же, как и здесь. Значит, чтобы надежда наша отличалась стойкостью, мы должны всегда помнить о следующем: коль скоро Бог не оставляет дело Своих рук, Он непременно доведет до конца спасение верующих и будет для них вождем до тех пор, пока не приведет к желаемому финалу. Перевод же других: «к Богу, Который мне воздает» — звучит весьма холодно. Больше, на мой взгляд, подошло бы: «к Богу, Который скрылся от меня». И предложение в этом случае будет содержать противопоставление: хотя сейчас Бог покинул меня, не приглашает меня и не протягивает руку, я все равно буду к Нему взывать. Более натянут иной смысл: воззову к Богу, Который доводит до конца — или полностью выказывает — Свою суровость ко мне. Ведь контекст требует отнести сказанное к благодеяниям Божиим, дабы мы всегда помнили о Его постоянстве в благотворительности, и о том, что Он не оставляет дело Своих рук.
4) Он пошлет с неба... Я уже много раз говорил о том, что Давид вставляет в молитвы благочестивые размышления, успокаивающие его взволнованную душу и как бы предъявляющие ей плод ее упования. Так и теперь он хвалится помощью Божией не иначе, как если бы уже узрел Его протянутую руку. Во фразе же «пошлет с неба» некоторые подразумевают слово «ангелов», но мне кажется, что больше подойдет обобщенный смысл. То есть Бог предъявит спасение, которое собирается послать, не каким-то неясным или обычным способом, но могущественно и посредством ясного чуда. Поэтому Давид хочет сказать, что надеется на некий величественный и особый вид избавления. С этой целью он противопоставляет небо всем земным и естественным средствам помощи.
Следующую же фразу можно истолковывать двояко. Переводящие ее «от поношения» подразумевают в ней предлог מ. Но, возможно, также уместно понимать ее в смысле дополнения: сохранит меня для поношения, пожирающего меня. Хотя причастие שואף можно отнести и к тому, кто ждет. Давид как бы говорит: мои враги жаждут моей смерти, строят засады и используют любую возможность меня погубить, но Бог избавит меня к полному их позору. Действительно, о Боге говорят, что Он покрывает позором и поношением нечестивых тогда, когда не дает исполниться их надежде. И Давид, ранее пообещав себе чудесное и воистину небесное избавление, теперь говорит, что надеется получить его от благости и верности Бога, видя в них как бы Его поддерживающую десницу.
5. Душа моя среди львов; я лежу среди дышащих пламенем, среди сынов человеческих, у которых зубы — копья и стрелы, и у которых язык — острый меч. 6. Будь превознесен выше небес, Боже, и над всею землею да будет слава Твоя! 7. Приготовили сеть ногам моим; душа моя поникла; выкопали предо мною яму, и сами упали в нее.
[5. Душа моя среди львов; я лежу среди пылающих, среди сынов человеческих, у которых зубы — копья и стрелы, и язык их — острый меч. 6. Превознесись выше небес, Боже, над всей землею слава Твоя. 7. Приготовили сеть ногам моим; душа моя поникла; выкопали предо мною яму, упали в нее. Селах.]
5) Душа моя... Пророк снова говорит о свирепости своих врагов, дабы склонить Бога к скорейшему оказанию помощи. Сначала он сравнивает их со львами, затем утверждает, что они пылают яростью и неумолимым гневом, что зубы их подобны копьям и стрелам. Фразу же о языке врагов можно уместно отнести к их ядовитой клевете, ранящей невинных опаснее любых острых мечей. Известно, что главным образом Давид боролся с лживыми обвинениями злых людей. И, слыша, что этот святой муж испытывал столь жестокие нападки, нас не должно тяготить сражение на одной с ним арене. Нам следует довольствоваться тем, что все свои жалобы мы воссылаем Богу, Чье дело — удерживать от вредительства лживые и преступные языки. Поэтому пророк тут же начинает умолять Бога как Мстителя за себя. И хотя прошение «превознесись выше небес, Боже, над всею землею слава Твоя» кажется не относящимся к делу, все же, если подумать, сколь наглы нечестивые и сколь высокомерна их гордыня, когда Бог потакает их беззакониям, — легко понять, что эта просьба вполне уместна. Коль скоро Саул и весь народ вошли между собой в сговор, Богу надлежало чудесным образом восстать и повергнуть наземь их превозношение.
Отсюда мы черпаем воистину великое утешение: Бог говорит, что помогает нам для умножения Собственной славы. Ведь нечестивые оскорбляют Его не меньше, чем нас, а Он не хочет умаления Своей славы и не позволит им своими насмешками оскорблять Его священное имя.
Затем пророк снова возвращается к своим жалобам и, ранее сказав о жестокости своих мучений, теперь оплакивает строящиеся против него козни и возводимую на него ложь. Он также говорит о том, что его душа поникла, поскольку испуганные люди как бы сжимаются и съеживаются. Ведь даже птицы, если боятся охотника, не смеют распрямить крылья и лежат, простершись на земле. Другие переводят: «согнули душу мою», — но первый смысл проще, тем более, что глагол כפף часто понимается в среднем залоге. И хотя у евреев слово נפש женского рода, в других отрывках относящиеся к нему глаголы могут стоять и в мужском.
8. Готово сердце мое, Боже, готово сердце мое: буду петь и славить. 9. Воспрянь, слава моя, воспрянь псалтырь и гусли! Я встану рано. 10. Буду славить Тебя, Господи, между народами; буду воспевать Тебя среди племен, 11. ибо до небес велика милость Твоя и до облаков истина Твоя. 12. Будь превознесен выше небес, Боже, и над всею землею да будет слава Твоя!
[8. Готово сердце мое, Боже, готово сердце мое: буду петь и воспевать. 9. Воспрянь, язык мой, воспрянь арфа и цитра, я пробужусь на рассвете. 10. Буду славить Тебя, Господи, между народами; буду воспевать Тебя среди племен. 11. Ибо до небес велика благость Твоя и до облаков истина Твоя. 12. Превознесись выше небес, Боже, над всею землею слава Твоя.]
8) Готово сердце... Некоторые толкуют נכו как «утверждено», поскольку этот глагол означает у евреев и «утверждать» и «приготавливать». Если принять этот перевод, то смысл будет следующий: Давид основательно и долго думал о той хвале, которую теперь воссылает Богу, и как бы говорит: в отличие от других людей, благодарящих Бога впопыхах, я посвятил себя Его восхвалению в силу твердого и стойкого намерения. Впрочем, мне еще больше нравится другое толкование: Давид говорит, что воодушевленно приступает к восхвалению Бога, подобно тому как по-французски мы говорим: Ie suis dispos, ou delibere. И хотя эту добрую волю, рождающуюся от искреннего чувства, почти всегда сопровождает стойкость, полезно уведомить благочестивых читателей о том, что именно означает здесь еврейский глагол. Он указывает на то, что Давид противопоставляет свое приготовленное сердце как устам лицемеров, так и оцепенению лентяев. Он как бы говорит, что горит искренним рвением, что, отбросив вялость и невзирая ни на какие препятствия, полностью сосредоточился на этой добровольной жертве.
9) Воспрянь, язык мой. Давид поэтически выражает пылкость и горение своего сердца. Он призывает свой язык, арфу и цитру, дабы те были готовы воспеть имя Божие. Слово כבוד я сознательно перевел именно как «язык». И хотя это слово чаще понимают как «слава», из многих мест ясно, что его относят к языку. Контекст же, действительно, требует подобного перевода, поскольку тут же упоминаются арфа и цитра, и Давид как бы говорит, что собирается воспеть Бога и собственным пламенным голосом, и на музыкальных орудиях. Главную роль он отводит своему сердцу, потом добавляет к нему исповедание и, наконец, внешние вспомоществования, еще больше воодушевляющие его к усердию.
Если же кому-то захочется понимать глагол העיר как переходный, смысл останется тем же. Действительно, тот кто искренне пробужден и готов воспевать Бога, будет делать это всегда.
10) Буду славить Тебя, Господи, между народами. Из того, что Давид обещает призвать народы и племена в свидетели своей благодарности, мы заключаем, что в своих скорбях пророк предызображал Иисуса Христа. И знать это весьма для нас важно, дабы в словах Давида как в зеркале отражалось и представало перед нашим взором наше теперешнее положение. То же, что в этой фразе пророк имел в виду именно Царство Христово, ясно из свидетельства Павла (Рим 15:9), и из весьма очевидного довода. Действительно, хотя славу Божию можно воспевать даже среди скал и камней, было бы нелепо сказать: «Поведаю имя Твое глухим». А из этого следует, что народы будут призваны к познанию Бога, дабы и до них дошло вышеупомянутое возвещение.
Затем Давид вкратце указывает на повод для восхваления Бога. А именно на то, что благость и истина Божии наполнили собою весь мир. Как мы уже говорили, благость Божия не без причины стоит на первом, а Его верность — на втором месте. Действительно, Бог, будучи склонен к обещаниям и весьма в них щедр, подвигается к ним только в силу Своей незаслуженной нами благости. Но дабы никто не подумал, будто легкость, с которой Бог дает обещания, говорит о Его непостоянстве, все обетования Божии удостоверяются словами о Его верности и правдивости.
В конце псалма пророк снова возвращается к молитвам, прося Бога не умножать Своим терпением наглость злых и не затемнять таким образом Собственную славу. Также возможно, что здесь, уже возвестив пророчество о призвании язычников, Давид высказывает пожелание о его скорейшем исполнении. Он как бы говорит: Ты, Господи, не только прояви Свою силу в Иудее, помогая невинным, но и сверши Свой суд над миром, утверждая владычество над всеми народами.
