Краткое содержание. Пророк умоляет Бога о помощи в борьбе против злодеев и насильников, тиранически и жестоко угнетавших святых. Нет сомнения, что здесь он ведет речь о внутренних врагах, чье неправедное господство было столь же тягостным и оскорбительным для святых, как и обиды, причиненные им язычниками.
(Псалом Давида в четвертый день недели). 1. Боже отмщений, Господи, Боже отмщений, яви Себя! 2. Восстань, Судия земли, воздай возмездие гордым. 3. Доколе, Господи, нечестивые, доколе нечестивые торжествовать будут? 4. Они изрыгают дерзкие речи; величаются все делающие беззаконие; 5. попирают народ Твой, Господи, угнетают наследие Твое; 6. вдову и пришельца убивают, и сирот умерщвляют...
[1. Боже отмщений, Иегова, Боже отмщений, воссияй. 2. Восстань, Судия земли, воздай возмездие гордым. 3. Доколе, Иегова, нечестивые, доколе нечестивые торжествовать будут? 4. Они изрыгают, говорят жестко; величаются все делающие беззаконие. 5. Попирают народ Твой, Иегова, угнетают наследие Твое. 6. Вдову и пришельца убивают, и сирот умерщвляют.]
1) Боже отмщений... Несомненно, что иудеев окружали весьма дурные соседи, неустанно досаждавшие им как злейшие враги. Но, поскольку от разнузданного господства нечестивых в своей среде иудеи скорбели еще больше, пророк справедливо умоляет Бога послать средство от столь пагубного зла. При этом он использует весьма распространенное выражение: Боже, яви Себя, — что и происходит, когда Бог на деле и со всей очевидностью выказывает Себя мстителем. Ведь тогда Он как бы восходит на Свой судейский престол, дабы покарать за преступления и явить Свою силу, приведя весь мир в порядок. И все это сказано именно для нас, коль скоро мы лишь тогда ощущаем Божию заботу, когда Он открыто и зримо протягивает нам руку помощи.
И именно серьезность темы заставила пророка повторить фразу «Боже отмщений» и добавить вторую «Судия земли». Этими словами он как бы напоминает Богу о Его служении и говорит: Господи, Твое дело — отомстить за преступления и судить землю. Ты же видишь, что, когда беззаконие безнаказанно распространяется, дерзость беззаконников только возрастает. И пророк поступает так не потому, что Бог нуждается в напоминаниях (ведь Он никогда не спит, и если кажется, что медлит, на самом деле — лишь откладывает уже вынесенные приговоры), а потому что верующие именно так и привыкли обращаться к Богу, дабы воодушевить себя к еще большему молитвенному упованию. Для этой цели пророк и повторяет дважды одну и ту же фразу. Поэтому, чем наглее ведут себя нечестивые, тем чаще должны мы вспоминать об учении, гласящем, что у Бога нельзя отнять служение Судьи мира и Мстителя за преступления. И хотя для нашего плотского чувства Бог остается сокрытым во тьме, мы без всяких колебаний должны ухватиться за эту продиктованную Духом молитву, дабы Бог, в конце концов, воссиял и нам.
3) Доколе… нечестивые..? Этими словами пророк оправдывает свой пыл. Ведь спешка и тревога весьма уместны, если гордыня нечестивых переходит все мыслимые пределы. Поэтому, чтобы в нужде мы молились еще воодушевленнее и знали, что праведные молитвы всегда будут услышаны, пророк свидетельствует, что жалуется не напрасно, не по какому-то ничтожному поводу, а вынужден к этому тяжкими причиненными ему обидами. Причем одно обстоятельство делало ситуацию еще ужаснее. Ведь нечестивые лишь ожесточились от долготерпения Божия, и от этой ожесточенности не только обнаглели, но и стали бесстыдными настолько, что думали, будто Бог потворствует их нечестию. В самом деле, повторенное наречие «доколе» указывает здесь на весьма долгую безнаказанность. По словам пророка, нечестивые обратились к бесчинствам уже давно, и поскольку Бог терпел их слишком долго, стали грешить без всякой меры. И, коль скоро отверженные обращались тогда с Церковью столь тиранически, а Бог послал ей помощь далеко не сразу, неудивительно, если и сегодня Церковь подвержена гонениям и притеснениям. Мы же не должны думать, будто Бог ее покинул, даже если Он и не сразу спасает ее от бед. Глагол же «торжествовать» означает здесь разнузданное и наглое веселье опьяненных своим долгим благоденствием нечестивых, которые стали думать, будто им позволено все.
4) Изрыгают... Пророк еще яснее излагает предыдущую мысль, говоря, что нечестивые воистину озверели и без всякого стыда хвалятся собственными преступлениями. Глагол же נבע, переведенный нами как «изрыгают», иносказательно указывает здесь на дерзкую речь. В самом деле, мы видим, до чего доводит нечестивцев их гордыня и тщеславие: до того, что они с великим позором и бесчестием для себя начинают превозносить свое могущество. Они дышат тогда лишь убийствами, насилием и варварской жестокостью. Таково и есть бесчинство нечестивых, о котором говорит здесь пророк, когда, забыв о стыде и скромности, они без колебаний хвалятся своей вседозволенностью. И это — та дерзость речи, которую ни разум, ни страх, ни уважение к достоинству не могут удержать от того, чтобы она всюду следовала за необузданной похотью. И подобно тому как некогда лицезрение царящего в Церкви беспорядка было для верующих тяжким искушением, так и сегодня мы должны знать следующее: нет ничего удивительного в том, что Церковью управляют плохо, или что ее угнетают, и надо только призывать Бога, Который после долгого промедления все-таки помогает Своим рабам.
5) Народ Твой... Сказав о дерзости речей нечестивых, пророк обращается теперь к их поступкам и говорит, что они чудовищно угнетают Церковь. И если весьма печально, когда людей притесняет гражданская власть, еще нетерпимее, когда кто-то тиранически обращается с избранным народом Божиим и Его особым наследием. Так не будем же забывать, что эта форма молитвы предписывается нам всякий раз, когда нам и прочим верующим начинают досаждать преступники и — особенно — внутренние враги Церкви. Действительно, коль скоро наше спасение не только не безразлично Богу как нашему Творцу, но драгоценно для Него как для Спасителя, зачислившего нас в Свое избранное стадо, мы можем прибегать к Нему как Его же домочадцы, едва лишь только кто-то попытается нас обидеть.
Затем, усиливая смысл сказанного, пророк говорит о том, что нечестивые не щадят даже вдов, убивают сирот и пришельцев. Но Бог, в целом заповедав нам следовать справедливости и правосудию, особо печется при этом о вдовах, пришельцах и сиротах. Ведь они заслуживают тем большей человечности и милости, чем более беззащитны перед обидами и оскорблениями. Но тогда тем большее нечестие и презрение к Богу проявляется там, где вошедшая в привычку жестокость к этим людям нарушает не только общечеловеческое право, но и привилегию, которой удостоил их Бог для их же охраны и защиты. Поэтому те, кто жестоко угнетает вдов, сирот и пришельцев, вызывают воистину великий гнев Божий. В самом деле, для детей, не способных защитить себя, их немощный возраст служит надежной защитой даже от псов и диких зверей. Как же в таком случае позорно и чудовищно, если на них смеют пробовать свою силу люди!
Кроме того, здесь мы как бы в зеркале видим, сколь жуткое опустошение царило тогда в Церкви. Был закон, были и учрежденные Богом суды, но при всем этом устрашающе изобиловали всевозможные преступления. Поэтому надо тщательно остерегаться того, как бы и с нами не случилось что-нибудь подобное. И если все-таки пришельцев будут неправедно притеснять, вдов обижать, а сирот — грабить, надо просить Бога взять их под Свою защиту и, по примеру пророка, приложить все усилия, чтобы облегчить их участь.
7. И говорят: «не увидит Господь, и не узнает Бог Иаковлев». 8. Образумьтесь, бессмысленные люди! когда вы будете умны, невежды? 9. Насадивший ухо не услышит ли? и образовавший глаз не увидит ли? 10. Вразумляющий народы неужели не обличит, — Тот, кто учит человека разумению?
[7. И сказали: не увидит Бог, не узнает Бог Иаковлев. 8. Разумейте, неразумеющие в народе; и глупые, когда вы поумнеете? 9. Насадивший ухо не услышит ли? И образовавший глаз не увидит ли? 10. Вразумляющий народы неужели не обличит? Тот, кто учит людей знанию?]
7) И сказали... Слова пророка о том, что нечестивые смеются над Богом, как бы сумев сделать Его слепым, следует понимать не так, будто эти люди ставили перед собой именно такую цель, но так, что они презирали суд Божий, словно до людского рода Богу вовсе не было дела. Ведь, если бы в людских сердцах запечатлелись слова о том, что от взора Божия нельзя скрыться, эти слова служили бы достаточной уздою для сдерживания их в течение всей жизни. Поэтому, если дерзость людей доходит до того, что они одного похищают, другого грабят, третьего пожирают, значит, люди заснули в своей беспечности так, словно очи Божии их не видят. Воистину, их надменное спокойствие показывает, что, по их мнению, они никогда не дадут отчета в своей жизни. Поэтому, хотя нечестивые и не смеют открыто богохульствовать или утверждать, что Бог ничего не видит и подобен бездушному пню, все же пророк справедливо порицает их за то, что они, по сути, отрицают управляющее миром провидение Божие.
Больше того, нечестивые открыто отказывают Богу в служении и власти Судьи, поскольку, если бы были должным образом убеждены в Его промысле, то непременно устрашились бы и воздали Ему честь, о чем мы подробнее говорили в другом месте. Цель же пророка состояла здесь в том, чтобы изобразить перед нами крайнее и отчаянное нечестие злых. Ведь порою, отбросив страх Божий, грешник начинает потакать себе во всем. Но, если даже тот, кто никогда не вкушал небесного учения, станет совершенно нетерпимым, если дойдет до подобной распущенности, тем большим чудовищем предстанет наученный закону человек, позволивший себе относиться к Богу с презрением.
8) Разумейте, неразумеющие... Коль скоро лишать Бога служения судьи — явное богохульство, пророк страстно обрушивается на беспечность тех, кто думает, будто избегнет суда Божия или обманет Его своей хитростью. Причем имя глупцов в народе звучит оскорбительнее, чем просто имя глупцов, поскольку в детях Авраама совершенно неизвинительно то безумие, о котором говорил Моисей (Втор 4:7): какой народ благороден настолько, чтобы к нему приблизились боги, как сегодня Бог твой снизошел к тебе? ведь ваше разумение и премудрость перед всеми народами — иметь Бога законодателем вашим.
Хотя возможно, что пророк называет презренными в народе тех, кто обладал в нем первенством и пользовался наивысшим почетом. Он как бы именует их здесь простолюдинами, коль скоро гордецов, ослепленных своим достоинством, полезно поставить на место и дать им понять, что перед Богом они занимают такое же положение, как и любой простолюдин. И кажется, что здесь их ставят в один ряд с другими как раз для того, чтобы они перестали собою гордиться. Но также возможно, что пророк иронически порицает здесь само их превосходство. Он как бы говорит, что больше всего эти люди первенствуют в глупости, и для усиления смысла добавляет, что они упорно ей привержены. Ведь именно это и означает его вопрос: когда вы поумнеете?
Далее, спрашивая: разве не услышит насадивший ухо? — пророк, на первый взгляд, весьма поверхностно отстаивает перед нечестивыми провидение Божие. Ведь нет такого варвара, который полностью отказывал бы Богу в знании. Но, как я говорил выше, вседозволенность, которую позволяет себе большинство людей, свидетельствует о том, что эти дерзко восстающие на Бога люди почитают вместо Него мертвого идола. В самом деле, если бы они были искренне убеждены в том, что Бог видит и замечает их поступки, то воздали бы Ему не меньшую честь, чем смертным, из-за страха и почтения перед которыми не решаются грешить. Поэтому пророк для пробуждения людей от сна ссылается на природный порядок и рассуждает вполне обоснованно, когда говорит о том, что люди наделены зрением и слухом. Ведь если эта способность дана им от Творца Бога, от Него, сотворившего и глаза, и уши, воистину, ничего укрыться не может.
10) Вразумляющий народы. Давид исходит здесь от большего к меньшему. Невозможно, чтобы Бог, не пощадивший целые народы и отомстивший им за их преступления, оставил безнаказанными грехи небольшого числа людей. Хотя в этом отрывке может присутствовать и сравнение язычников с иудеями. Ведь, если Бог столь суров к не знающим Его закона язычникам, тем большей кары достойны иудеи, которых Он обучил в Своей школе как членов Собственной семьи. И поскольку Бог председательствует над избранным народом, Его справедливости подобает воссиять прежде всего среди Его народа. Но я, скорее, согласился бы с предыдущим толкованием. Оно гласит, что отдельные люди, видя, сколь сурово Бог карает целые народы, поступят весьма глупо, если понадеются на собственную безнаказанность. Некоторые толкователи относят сказанное здесь лишь к приведенным в Священном Писании достопамятным образчикам мщения Божия. Например, когда Бог поразил Содом небесным огнем или погубил потопом весь человеческий род (Быт 19:7). Но я предпочитаю понимать эти слова проще: наглость тех, кто уповает на свою безопасность, видя вокруг себя погибающие народы, совершенно безумна.
Идущая же затем фраза о том, что Бог учит людей знанию, обличает самоупование тех, кто пытается выказать в презрении к Богу остроумие и мудрость. Как и Исаия (Ис 29:15) проклинает презирающих Бога хитрецов, которые роют себе норы, чтобы укрыться от взора Божия. О, если бы хоть сегодня мир не страдал той же самой болезнью! Но мы видим, к каким уверткам постоянно прибегают и простолюдины, и знать, чтобы получить право бесстыдно высмеивать Бога. Вы, — говорит пророк, — уповая на ваши способности, пытаетесь высмеять Бога. Но разве вы можете сделать глупцом Того, Кто, обладая полнотой знания, рассеивает в этом мире лишь малые его крохи?
11. Господь знает мысли человеческие, что они суетны. 12. Блажен человек, которого вразумляешь Ты, Господи, и наставляешь законом Твоим, 13. чтобы дать ему покой в бедственные дни, доколе нечестивому выроется яма!
[11. Иегова знает мысли человеческие, что они суетны. 12. Блажен муж, которого вразумил Ты, Боже, и научил закону Твоему. 13. Чтобы дать ему покой в бедственные дни, когда нечестивому будет рыться яма.]
11) Иегова знает... Пророк снова обрушивается на тех, кто, напуская мишуру, надеется с помощью этого скрыться от взора Божия. И чтобы они прекратили льстить себе под этим пустым предлогом, он учит, что весь этот дым рассеется от первого же взгляда Творца. А отсюда следует, что эти люди не смогут ничего достичь. Ведь Бог с небес уже осудил как суету все, что измышляет их хитрость. И пророк, вызывая их на суд Божий, одновременно призывает их к исследованию собственной совести. Действительно, откуда у хитрецов такая самоуспокоенность, если не оттого, что они, поворачиваясь к Богу спиною, забывают о различии между добром и злом, и, по мере своих сил, упраздняют всякое разумение? И в то время как эти люди напрасно себя ублажают, пророк возвещает им, что Бог смеется над их детской глупостью. Весьма примечательная мысль.
Но здесь полезно обратить внимание и на цель пророка, которой многие не замечают. Он хочет сказать, что нечестивые, сооружая для себя укрытия, тем самым занимаются самообманом, поскольку не могут провести своей хитростью Бога. Некоторые переводят слова пророка: «они — суета». Но это звучит весьма натянуто. Ведь фразу, стоящую здесь и в еврейском, и в греческом тексте, следует переводить так: Бог знает суету человеческих помышлений.
12) Блажен муж. Теперь пророк переходит от порицания нечестивых к утешению себя и всех благочестивых, говоря, что Бог, временно позволяя им страдать, тем не менее, заботится об их спасении. И учение это полезно для нас в любой момент нашей жизни, представляющей из себя непрерывную ратную службу. В самом деле, Бог, несмотря на то что щадит нашу немощь и дает нам некоторое облегчение, хочет при этом, чтобы мы постоянно терпели различные обиды. Кроме того, мы видим, сколь безмерной бывает порой наглость нечестивых. Поэтому положение наше было бы несчастнейшим, не утешайся мы знанием о том, что люди, которых Бог упражняет несением креста, воистину, блаженны. Когда Бог избрал нас Своим народом, казалось, что Он отделил нас от остального мира, дабы все мы, соблюдая в своей среде справедливость и правосудие, наслаждались блаженным спокойствием. Однако на деле тираны весьма часто угнетают Церковь, требуя при этом послушания и почтения к своей власти. И именно в этом состояло искушение, на которое жалуется здесь пророк. Ведь обвиняет он не каких угодно, а только внутренних врагов, объявивших себя судьями народа. Плотской разум нашептывает нам, что, если бы Бог о нас заботился, Он никогда бы не дал такую свободу их похоти.
Но пророк, в свою очередь, возражает и говорит, что надо не мудрствовать своим умом, а искать небесную премудрость. Так я и толкую сказанное в этом стихе: чтобы мы во всех невзгодах и злоключениях сохраняли душевное спокойствие и терпеливо ждали помощи Божией, Господу прежде необходимо обучить нас в Своей школе. Пророк признаёт, что люди не настолько мудры по природе, чтобы стремиться к нужной цели, несмотря ни на какую скорбь, и говорит, что подобная мудрость дается им от Бога. Поэтому он восклицает, что блаженны те, кого Бог учением Своего закона приучил к несению креста, кого Он укрепляет таинственным утешением Своего Духа, не позволяя им покориться невзгодам.
Сказанное же в начале стиха: «Блажен муж, которого вразумил Ты», — я отношу к внутреннему дару духовного просвещения. Но пророк тут же добавляет, что мудрость, которую Бог влагает в нас изнутри, одновременно предлагается и провозглашается в законе. Этими словами он восхваляет пользу, получаемую нами от внешнего учения. Как и Павел (Рим 15:4) говорит, что все это написано ради нашего научения, дабы мы через терпение и обретаемое от Писаний утешение имели твердую надежду. Теперь мы видим, из какого источника следует черпать терпение: из речений Божиих, смягчающих наши скорби и дающих повод для упования. В итоге, цель пророка состояла, во-первых, в том, чтобы воодушевить верующих к терпению и не позволить им отчаяться от несения креста, а во-вторых, в том, чтобы они в спокойствии и молчании ждали помощи Божией.
Кроме того, пророк сообщает им, у Кого именно следует просить мудрости. В самом деле, поскольку плоть постоянно толкает нас к отчаянию, наше упование тысячу раз испарилось бы, если бы мы, наученные Богом, не знали, что все зло непременно обернется к нашему спасению. Между тем пророк свидетельствует о том, что повод для истинного утешения следует искать в законе Божием, что всякий преуспевший в нем никогда не будет отчаиваться, не будет сломлен духом и не сочтет себя несчастным. Таким образом, истинных учеников Божиих пророк отличает от ложных по тому признаку, что первые готовы нести крест, не ропщут, не мятутся, но в спокойствии ожидают свое избавление.
Причем истинное терпение заключается не в том, чтобы яростно противиться невзгодам (в отличие от стоиков, расхваливающих упорство и ожесточение как добродетель), а в том, чтобы охотно покориться Богу, полагаясь на Его милость. Поэтому пророк весьма мудро начинает свою речь именно с этого положения и дает понять верующим, что кратковременную скорбь они терпят именно для того, чтобы, завершив свою ратную службу, достичь блаженного покоя. Он мог бы сказать, что люди, научившиеся из закона Божия нести свой крест со смирением, воистину блаженны, но предпочитает предложить утешение, дающее облегчение душам и помогающее им в умиротворении покориться воле Божией. Ведь, если кто-то, в беде или скорби, станет сдерживать слезы и воздыхания, но при этом не будет надеяться, думая, что все мы смертны, что неизбежности напрасно сопротивляться, что судьба наша слепа, — такой человек проявит скорее упорство, нежели терпение. Ведь тот, кто презирает беды и злоключения только потому, что считает себя сильным, в других случаях может охотно пойти против воли Божией.
Поэтому изложенное здесь учение призывает нас к кротости. Оно гласит, что Бог, попуская Своим людям страдать, таким способом помогает их истинному успокоению. И там, где царит убеждение в том, что живущим в горниле скорбей верующим уготованы покой и прохлада, что они не погибнут вместе с миром, — этого убеждения вполне достаточно для смягчения самой острой и жестокой боли. Таким образом, под «бедственными днями» пророк понимает вечную погибель, ожидающую всех отверженных, несмотря на то что Бог временно их щадит.
Слова пророка можно было бы истолковать и так: блажен тот, кто научился быть спокойным в скорбях и несчастьях. В этом случае речь будет идти о внутреннем спокойствии, которым наслаждаются верующие среди любых бурь, и смысл сведется к следующему: блажен человек, настолько преуспевший в законе Божием, что в умиротворении переносит все выпавшие на его долю злоключения. Но, поскольку тут же идет фраза: «когда нечестивому будет рыться яма», — лучше (дабы две части антитезиса соответствовали друг другу) предложить иное толкование: пророк хвалит здесь мудрость тех, кто считает, что Бог посылает им скорби ради спасения и благополучного исхода. И эта вторая часть утешения совершенно необходима. Ведь, если нечестивые будут торжествовать, а Бог их не обуздает, в наших сердцах неизбежно возникнет сильнейшая скорбь.
Поэтому пророк своевременно упреждает подобную опасность, говоря, что нечестивые пребывают на земле до тех пор, пока им не будет вырыта могила, что они подобны готовому к погребению трупу. Этими словами он хочет сказать, что верующие смогут устоять лишь тогда, когда поднимутся на башню своей веры и будут (по словам Аввакума, Авв 2:1) как бы издали созерцать с нее грядущие суды Божии. В самом деле, наблюдая, как нечестивые купаются в земных усладах, верующие непременно исчахли бы от негодования, если бы не простерли свои мысли дальше. Но, если им придет на ум, что дома, предназначенные для живых, на короткое время отдаются мертвым, пока последним роется могила, что этими домами владеют те, кто уже предназначен к погибели, — этого утешения будет вполне достаточно для утоления их печали.
14. Ибо не отринет Господь народа Своего и не оставит наследия Своего. 15. Ибо суд возвратится к правде, и за ним последуют все правые сердцем.
[14. Воистину, не отринет Иегова народа Своего и не оставит наследия Своего. 15. Ибо суд возвратится к праведности, и за ним все правые сердцем.]
14) Воистину, не отринет... Пророк еще убедительнее подтверждает свою предыдущую мысль. Он отрицает возможность того, чтобы Бог отринул Свой народ, который избрал Себе в наследие. И всякий раз, как нас искушают беды и невзгоды, прибежищем нам должно служить воспоминание о том, что мы — народ Божий, поскольку Бог нас незаслуженно усыновил, и что наше спасение для Него дорого, поскольку Он не напрасно обещал охранять Свою Церковь так же, как охранял бы Свое наследие. И отсюда мы снова делаем вывод о том, что терпение наше иссякнет и испарится, если знание о благодати Божией не воссияет нам и не успокоит волнения нашей плоти.
15) Ибо суд возвратится к праведности. Поскольку во тьме скорбей нелегко различить любовь, которую Бог выказывает Своим людям, пророк пользуется еще одним доводом. Он говорит, что после смуты и неразберихи Бог, в конце концов, приведет в порядок все дела. И коль скоро слова пророка несколько туманны, некоторые читают их раздельно. Сначала: «праведность возвратится к своей цели», а потом: «возвратится суд». Но таким образом эти толкователи только извращают и разрывают на части контекст. Поэтому я без колебаний понимаю сказанное в том смысле, что суд будет сообразован с нормами праведности или приспособлен к этим нормам. Причем слово «суд» здесь, как и во многих других местах, понимается как «управление» или «общественное устройство». И поскольку это устройство кажется извращенным и несправедливым при общем царящем в мире беспорядке, пророк обещает нам, что оно изменится к лучшему. Он не только говорит о том, что люди, прежде правившие неправедно, вернутся к правосудию, но и поднимается еще выше. По его словам, Господь, в конце концов, восстановит Церковь и тем самым явит сокрытую ранее праведность. Сокрытую не в том смысле, что Его провидение когда-то хотя бы на йоту уклонялось от правоты, а в том, что люди не всегда наблюдали в происходящих событиях такую соразмерность и упорядоченность, чтобы им стала очевидна справедливость Божия. А управление зовется справедливым в том случае, когда устранена всякая несправедливость. И подобно тому как ночью или в туманную погоду до нас не доходит солнечный свет, так и, когда нечестивые тиранически мучают добрых, ослабляя узду на своей похоти, между нами и провидением Божием сгущается туман, застилающий свет Его справедливости, и таким образом суд Божий кажется отошедшим от ее норм. Но, когда все дела придут в порядок, в беспристрастном правосудии Божием будет явствовать наилучшая гармония между властью и справедливостью. Нам же надлежит постигать верою эту справедливость Божию, пусть и сокрытую пока при царящем в мире беспорядке. И то, что справедливость эта как бы сияет нам с ясного неба, может быть связано лишь с нашим личным ощущением.
За ним все правые сердцем... Некоторые переводят: «за этой праведностью», но, поскольку это слово понимается здесь как справедливое и упорядоченное правление, при котором Бог мстит нечестивым и избавляет Своих людей, это толкование, кажется, не вполне подходит. Поэтому я предпочитаю относить сказанное к Самому Богу. В этом случае относительное местоимение будет стоять здесь без предшествующего слова. В самом деле, евреям вполне привычно, говоря о Боге, вместо Его имени ставить относительное местоимение. Итак, смысл будет следующим: когда Бог приведет в порядок мир, все праведники воодушевятся и последуют за Ним еще окрыленнее. И хотя даже сейчас, неся свой крест, праведники взывают к Богу в скорбях и страданиях, все же, почувствовав Его Избавителем и узрев Его спасающую десницу, они посвятят себя Ему еще решительнее и радостнее.
16. Кто восстанет за меня против злодеев? кто станет за меня против делающих беззаконие? 17. Если бы не Господь был мне помощником, вскоре вселилась бы душа моя в страну молчания. 18. Когда я говорил: «колеблется нога моя», — милость Твоя, Господи, поддерживала меня. 19. При умножении скорбей моих в сердце моем, утешения Твои услаждают душу мою.
[16. Кто восстанет со мною против противников? Кто станет за меня против делающих беззаконие? 17. Если бы не Иегова был мне помощником, обитала бы в молчании душа моя. 18. Если сказал я: поскользнулась нога моя, — благость Твоя, Иегова, поддержала меня. 19. Во множестве помышлений моих, внутри меня утешения Твои возвеселили душу мою.]
16) Кто восстанет..? Здесь пророк как бы путем сравнения показывает, что был напрочь лишен человеческой помощи. Ведь он словно в нашем присутствии восклицает: кто станет за меня? Или, кто противостанет врагам моим? И тут же отвечает себе: если бы Бог не помог мне, с моим спасением было бы покончено. И слова пророка о том, что его чудесным образом избавили от смерти, немало возвеличивают благодать Божию, учитывая, что пророка оставил тогда весь мир. Люди, протягивая нам руку помощи, играют роль служителей благодати, но мы, видя перед собой помощь от низших существ, с большим трудом признаём в ней руку Божию. Слова же о том, что душа пророка обитала бы в молчании, относятся к мертвым, лишенным сил и чувств и лежащим в своих могилах. Поэтому пророк утверждает, что у него вовсе не было бы средств для сохранения жизни, если бы Бог прямо не протянул с неба Свою руку.
18) Если сказал я. Пророк подтверждает предыдущую мысль. Чтобы еще больше возвеличить благость и силу Божию, он говорит о том, что был спасен не от какой-то незначительной опасности, но от неминуемой смерти. Смысл же сводится к тому, что смерть буквально маячила перед его глазами, что сам он отчаялся в своем спасении, подобно Павлу (2Кор 1:9), сказавшему, что несет в себе приговор к смерти, поскольку, отбросив всякую надежду, как бы отказался от жизни. И коль скоро пророк, уже приговоривший себя к смерти, обрел совершенно нежданное избавление, помощь Божия стала еще нагляднее и очевиднее. Причем, если фразу «поскользнулась нога» отнести к одной лишь телесной смерти, в отчаянии пророка не будет ничего нелепого, поскольку Бог часто продлевает Своим людям жизнь на этой земле, несмотря на то что они, утратив надежду на эту жизнь, уже готовы к переселению в иной мир. Хотя возможно, что пророк относит сказанное только к разумению плоти. И это весьма вероятно, поскольку, как мы видели раньше, пророк все время продолжал призывать Бога, из чего следует, что он на что-то надеялся. Кроме того, подобное толкование с еще большей очевидностью выводится из следующего стиха. В нем пророк сообщает, что его страдания всегда смягчало какое-то утешение.
Помышлениями же он называет тревоги и заботы, которые окончательно бы его задавили, если бы не это посланное Богом утешение. Итак, наш отрывок учит, что Бог помогает Своим рабам во время скорби и печали — причем тем больше, чем больше они скорбят, — а также что Он, как сказано в Пс 4:2 и 118:5 [в Синодальном переводе Пс 117:5 — Прим. пер.], дает им простор в тесноте. Поэтому, чем более тяжкими становятся наши беды, тем больше мы должны надеяться на то, что благодать Божия сильнее этих бед. Если же из-за немощи нашей плоти нас мучают тревоги и болезни, пусть нам будет достаточно и того лекарства, которое столь величественно превозносит здесь пророк. В самом деле, верующие находятся в двойственном положении: с одной стороны, они томятся и обуреваются разными страхами, с другой стороны, Бог, по мере необходимости, вдыхает в них таинственную радость, дабы их не смог засосать никакой сколь угодно глубокий водоворот злоключений.
20. Станет ли близ Тебя седалище губителей, умышляющих насилие вопреки закону? 21. Толпою устремляются они на душу праведника и осуждают кровь неповинную. 22. Но Господь — защита моя, и Бог мой — твердыня убежища моего, 23. и обратит на них беззаконие их, и злодейством их истребит их, истребит их Господь Бог наш.
[20. Приобщится ли к Тебе седалище беззакония, искусник в досаждении, а не в законе? 21. Соберутся они на душу праведника и осудят кровь невинного. 22. Но Иегова был крепостью моей, и Бог мой — скалою упования моего. 23. И воздаст им за беззаконие их, и в злобе их истребит их, истребит их Иегова Бог наш.]
20) Приобщится ли..? Пророк снова черпает упование из самой природы Бога. В самом деле, Бог никак не может потакать злым или соглашаться с нечестивыми и их кознями. Но, если Бог против них, как же они избегнут смерти? Еще большую пылкость содержит в себе вопрос, в котором пророк учит нас, что беззаконие противоположно природе Бога. О седалище же пророк упоминает не случайно, поскольку обвиняет не обычных убийц или воров, о которых везде идет дурная молва, а обрушивается на тиранов, притеснявших Церковь под предлогом права и справедливости. Итак, по его словам, хотя эти люди и сидят на освященном Богом престоле, у них все же нет с Ним ничего общего, коль скоро они оскверняют этот престол своими преступлениями.
В следующем же стихе пророк выражается еще яснее, возвещая, что Богу чужды все думающие не о справедливости, а о том, как досадить другим. Слово חוק означает право, указ, или установленный порядок. Значит, пророк обличает здесь дурных судей, которые, позволяя себе как угодно притеснять слабых, тем не менее, притворяются, что правильно исполняют свое служение. Действительно, вероломные судьи, желая сохранить за собой почетный и властный титул, часто пытаются затушевать собственные преступления разными отговорками и оправданиями. Теперь мы понимаем, что именно хотел сказать пророк: хотя сидеть на престоле — весьма почетно, все же, если его оскверняет порочность людей, он теряет достоинство в глазах Бога, не способного потворствовать беззаконию.
21) Соберутся... Поскольку глагол גדד или גוד означает «войско» или «отряд», пророк, без сомнения, имел в виду, что воюет не с простолюдинами, а с могущественными князьями. Этим глаголом пророк также хочет сказать, что с ним и остальными верующими несправедливо обращалось не какое-то частное лицо, а все общество. Грустно и стыдно видеть, как нечестивые правят в законном общественном собрании, превратив коллегию судей в шайку разбойников. И вдвойне стыдно видеть, как эти судьи притесняют невинных людей, вынужденных терпеть не только несправедливости, но и поношения. Кроме того, есть ли что-либо нелепее суда, превратившегося в преступный сговор по осуждению невинных? Но примером пророка должны руководствоваться и мы, если Бог и сегодня дает нечестивым свободу, если они и сегодня под предлогом справедливости восходят на судейский престол для истребления добрых и простых людей. Поэтому, хотя, на первый взгляд, нестерпимо видеть, как судьи жестоко мучают и покрывают позором невинных, все же, поскольку Бог уже давно упражнял Своих рабов подобным испытанием, мы должны уметь спокойно переносить не только несправедливое насилие, но и несправедливо возводимую на нас клевету.
22) Но Иегова был... Пророк делает вывод, что, хотя на его долю выпали столь тяжкие злоключения, для его защиты вполне достаточно одного Бога. Этими словами он снова воспевает силу Божию, поскольку Он один способен превозмочь гигантские усилия, несметные полчища и неукротимую ярость наших врагов. Пророк не только говорит, что Бог для него подобен крепости, со стен которой он презрительно взирает на потуги врагов и в которой может надежно укрыться, но и, похваляясь защитой Божией, возвещает своим врагам гибель. Ибо служение Божие — обращать на головы преступников весь ущерб, который они замышляют причинить добрым. Если бы их потуги были только безуспешны, даже при таком исходе Бог давал бы вкусить Свою справедливость. Но, когда нечестивые падают в яму, которую сами вырыли, когда они, используя любой повод для истребления добрых, сами погибают из-за своего коварства и, выказав всю свою силу, поражают себя своими же мечами, — чудесный суд Божий становится еще очевиднее и нагляднее.
И, поскольку поверить в это весьма трудно, пророк дважды повторяет: истребит их, истребит их Бог наш. Здесь полезно отметить, что словами «Бог наш» пророк дает верующим повод для упования. Он напоминает им то, о чем говорил ранее: Бог не пренебрежет Своим наследием, которое Сам же поклялся защищать.
