Краткое содержание. Этот псалом состоит из двух частей.
В первой Давид защищает свою добропорядочность от клеветы врагов. Пожаловавшись же на то, что несправедливо терпит от них тяжкие обиды и страдает от их лжи и козней не меньше, чем от их жестокости, пророк, наконец, взывает к суду Божию, моля о послании врагам заслуженной ими погибели.
1. Начальнику хора. Не погуби. Писание Давида. 2. Подлинно ли правду говорите вы, судьи, и справедливо судите, сыны человеческие? 3. Беззаконие составляете в сердце, кладете на весы злодеяния рук ваших на земле. 4. С самого рождения отступили нечестивые, от утробы матери заблуждаются, говоря ложь. 5. Яд у них — как яд змеи, как глухого аспида, который затыкает уши свои 6. и не слышит голоса заклинателя, самого искусного в заклинаниях.
[1. Начальнику. Не погуби. Михтам Давида. 2. Подлинно ли справедливость говорите вы, собрание? Праведно судите, сыны человеческие? 3. Скорее злобу бередите в сердце, на земле взвешивают насилие руки ваши. 4. Отчуждены нечестивые от чрева, заблуждаются от утробы, говоря ложь. Яд у них — как яд змеи, как глухого аспида, который затыкает уши свои 6. и не слышит голоса заклинающего волхва, искусно совершающего волхвование.]
2) Подлинно ли справедливость говорите вы, собрание? Сознательно раздражая врагов этим вопросом, Давид показывает, сколь сильно он уповал на правоту своего дела. Ведь если мы смеем призывать в качестве свидетелей противников, то показываем тем самым, что наша правота не вызывает сомнений. Действительно, будь наше дело неясным, глупо было бы в качестве свидетеля вызывать врага. Давид же, полагаясь на свою добрую совесть, спокойно выходит вперед и опровергает нелепую клевету, возводимую на него для обмана простаков. При этом он ссылается на мнение самих противников и как бы говорит: вы — свидетели моей невинности, но при этом злобно терзаете меня придуманными обвинениями; как же вам не стыдно ни за что притеснять невиновного человека?
Однако поймем, кого именно обвиняет Давид. Он называет этих людей собранием, а потом — сынами человеческими. Ведь считающие אלם прилагаемым к справедливости эпитетом и переводящие это слово как «немая», на мой взгляд, далеко отходят от мысли Давида. Впрочем, по поводу слова «собрание» переводчики также не согласны. Некоторые думают, что здесь неприязненно укоряются враги пророка, составлявшие на собраниях коварные заговоры, подобно прочим злодеям, часто совещающимся о том, как бы причинить вред. Но я, скорее, соглашусь с теми, кто считает, что здесь уважительно (но в смысле уступки) говорится о советниках Саула, которые обсуждали истребление Давида так, словно речь шла о каком-то общественно важном деле. Да и другие толкователи, соединяющие предлог ב со словом אלם, приходят к тому же самому смыслу. Но, поскольку это измышление весьма далеко от слов пророка, предпочтительно сохранить здесь подлинное толкование.
Итак, Давид упрекает здесь то собрание, которое под видом законного совещания созывал Саул для убиения невинного человека. Возможно также, что пророк говорит о сынах человеческих в презрительном смысле, беря назад данный им ранее почетный титул. Ведь они, скорее, представляли собой скопище разбойников, нежели совет судей. Разве что кто-то предпочтет такой смысл: Давид, видя, что противники сильнее его, и почти весь народ склоняется к их преступной партии, тем не менее, свысока презирает их великое множество.
Этот отрывок также учит нас следующему: хотя на рабов Божиих и нападает весь мир, никакой страх не помешает им, если их совесть чиста, смело подтрунивать не только над простолюдинами, но и над царями вместе с их советниками. Так научимся же по примеру Давида полагаться на добрую совесть, несмотря на то что мир нас не слышит, и, опираясь на нее, взывать к судилищу Божию. Августин же, в распоряжении которого был только греческий перевод, утонченно рассуждает здесь о том, что первые принципы суждения у людей всегда правильны, но, когда дело доходит до окончательного решения, люди ошибаются, поскольку порочные чувства затемняют или искажают правильные понятия. Мысль эта похвальная и весьма полезная, но ничего общего не имеющая с тем, что хотел сказать Давид.
3) Скорее... Пожаловавшись ранее на откровенное бесстыдство своих врагов, пророк теперь обвиняет их в том, что беззаконие они не только замышляют в сердце, но и творят руками. Поэтому союз אף я перевожу как «скорее», не сомневаясь, что Давид, ранее отведя от себя клевету врагов, теперь идет дальше и выставляет на всеобщее обозрение их собственные преступления. Вторую же часть стиха можно перевести двояко: «насилие взвешиваете на руках своих» или «руки ваши взвешивают насилие». Но, поскольку смысл от этого не меняется, пусть читатели сами выберут, что им нравится больше. То же, что пророк вместо «творят» сказал «взвешивают», навело некоторых на мысль, что выражение это иносказательно. То есть эти люди преследовали Давида под предлогом справедливости, словно он был непокорным и вероломным в отношении царя возмутителем общественного спокойствия. Несомненно, что и саму царскую тиранию они затушевывали почтенными наименованиями, подобно всем лицемерам, всегда прикрывающимся чем-то, даже если поступки их начисто лишены всякой благовидности. Но, поскольку еврейский глагол פלס несет более широкий смысл и порой означает «направлять» или «располагать», возможно, толкование станет проще, если понять следующим образом: они совершают или устраивают те беззакония, которые ранее замыслили в своем сердце.
Фраза же «на земле» означает, на мой взгляд, то же, что и «открыто». В этом случае пророк упрекает врагов за их разнузданность и вседозволенность. Ведь они чинили свое насилие вовсе не тайно и не в каком-то потаенном месте.
4) Отчуждены. Пророк подчеркивает злобу своих врагов, говоря, что грешить они стали вовсе не недавно и воистину родились для злодеяний. Мы знаем, что многие далеко не плохие люди часто бывают легковесны и похотливы, развращаются дурными примерами или оскверняются злом по какой-то иной причине. Давид же говорит здесь о том, что его враги впитали в себя зло в самой утробе матери. Он утверждает, что их вероломство и жестокость как бы родились вместе с ними. Действительно, все мы рождаемся порочными, и всем сынам Адама врождена извращенность, из-за которой они, ведомые своей природой, не могут делать ничего доброго. Но все-таки большинство из них сдерживает таинственная узда Божия, не позволяя им идти на многие преступления. Поэтому, хотя порча первородного греха и распространилась на весь человеческий род, опыт показывает нам, что одни люди отличаются стыдливостью и честностью, другие — порочны наполовину, а природа третьих испорчена настолько, что их никто не может терпеть. Итак, Давид утверждает здесь, что в его врагах царит именно такая разнузданная злоба, отвратительная даже на фоне общей людской порочности, и говорит, что они вовлечены в воистину чудовищные преступления.
5) Яд у них... Давид продолжает развивать свою гиперболу и, хотя враги его пылали неукротимой яростью, он больше, как мы видели и в других местах, винит их в присущей им ядовитости. Некоторые вместо «яд» переводят «неистовство», но это плохо подходит к сравнению с аспидами. И такому пониманию вовсе не мешает этимология слова, происходящего от существительного «жар». Ведь известно, что одни яды губят, нагоняя холод, а другие истребляют жизненно важные органы жаром. Поэтому смысл в том, что враги Давида были так же исполнены ядовитой и вредоносной злобы, как и змеи — яда. Затем пророк еще красочнее описывает их застарелое коварство, говоря, что они подобны глухим аспидам, затыкающим уши перед голосом заклинателя. Давид как бы говорит, что его враги — не обычные змеи, но хитростью своей превосходят любых самых коварных аспидов, остерегающихся искусства заклинателей.
Если же кто-то спросит: действительно ли существует умение заклинать? — отвечаю, что, если бы заклинаний не было вовсе, слова пророка звучали бы по-детски и глупо. Ведь тогда он заимствовал бы подобие от того, чего нет. Хотя можно предположить, что пророк использовал для своей цели общее заблуждение того времени. Но все же кажется, что он намекает на возможность заклинания змей. И в этом предположении нет ничего опасного для веры. Некогда считали, что в Италии подобным искусством владели марсы. Действительно, если бы заклинаний не было вовсе, закон Божий напрасно бы запрещал и осуждал их (Втор 18:11).
Однако я утверждаю, что основой этого умения была не ворожба, а проделки дьявола, на чьем мошенничестве в отношении слепых, то есть неверующих, Бог ослабляет узду, не позволяя ему при этом обманывать Своих, которым воссиял в Своем Слове и Духе. Но, если кто-то захочет вовсе устранить повод для излишнего любопытства, примем упомянутое выше решение: Давид заимствовал подобие из повсеместно распространенного тогда заблуждения. Он как бы говорит, что в змеях нельзя найти такого коварства, которое не наблюдалось бы и в этих людях. И если какие-то аспиды, действительно, защищены от заклинаний, даже они не хитрее его врагов.
7. Боже! сокруши зубы их в устах их; разбей, Господи, челюсти львов! 8. Да исчезнут, как вода протекающая; когда напрягут стрелы, пусть они будут как переломленные. 9. Да исчезнут, как распускающаяся улитка; да не видят солнца, как выкидыш женщины. 10. Прежде нежели котлы ваши ощутят горящий терн, и свежее и обгоревшее да разнесет вихрь.
[7. Боже, разбей зубы их в устах их; разбей, Иегова, челюсти львов. 8. Да растекутся, как воды, да уйдут к себе; да напрягут лук свой, как будто переломили себя. 9. Да исчезнут, как влажный слизень; выкидыш женщины, не видящий солнца. 10. Прежде нежели котлы ваши ощутят крушину, да разнесет его как бы вихрь словно сырое.]
7) Боже, разбей... Теперь пророк переходит в молитве и упрашивает Бога как Мстителя. Ведь противостоять насилию нечестивых, досаждающих невинным, — именно Его дело. Но здесь надо отметить порядок слов: прежде чем призывать Бога как своего защитника и судью, Давид жалуется на злобу своих врагов и предъявляет свою чистую совесть. Ведь не стоит надеяться, что Бог станет защищать неправое дело. В этом же стихе Давид просит Бога именно сломить отверженных Своею силой и обуздать то неистовство, с которым они вредят. Действительно, под словом «зубы» пророк хочет сказать, что они, подобно зверям, жаждут разорвать на части свою жертву, и эту мысль он еще яснее выражает во второй части стиха, сравнивая их со львами. Отсюда видно, сколь яростно рвались они погубить пророка.
В следующем же и дальнейших стихах Давид развивает ту же самую мысль, поясняя ее подходящими сравнениями. Во-первых, он просит Бога расточить врагов подобно водам, то есть наискорейшим образом. И эти слова свидетельствуют о далеко не обычной вере пророка. Он видел, что его враги богаты и сильны, видел, что они как бы пустили глубокие корни, что их крепость имеет под собой надежное основание, наконец, что они подобны каменным горам. Больше того, коль скоро на Давида поднялся весь народ, он видел многочисленные нависающие над ним утесы, лицезрение которых могло бы внушить его душе великий страх. Поэтому то, что пророк молит Бога растворить подобную твердыню и расточить эти огромные глыбы, говорит о его редкостной вере и надежде. Действительно, все сказанное показалось бы ему невероятным, если бы он не ставил силу Божию выше любых мирских угроз.
Затем идет еще одно сравнение, показывающее, что все усилия его врагов напрасны. Смысл сказанного таков: когда они натянут свой лук, их стрелы будут бесцельно падать на землю, как сломанные. Ведь именно потому, что жестокость врагов была неумолима, Давид и просит Бога сделать напрасными все их потуги. Но он не мог возыметь такого желания, если бы не обладал непобедимым мужеством, подчиняя воле Божией устрашающую мощь врагов и повергая ее под ноги Божии в своих молитвах. Поэтому отметим это обстоятельство, дабы молитвы наши не ослабели от того, что в нас нацелены смертоносные стрелы.
9) Как влажный слизень. Два последующих сравнения говорят о том же, о чем и первое: враги Давида быстро исчезнут подобно растекающейся воде. Но сравнение мощнейших гигантов со слизнями могло бы показаться смешным, если бы пророк не воздал при этом честь Богу и не сказал, что Он может в один миг развеять все кажущееся в этом мире непобедимым. Поэтому Давид, созерцая суды Божии очами веры, надеется на то, что силы врагов, уповая на которые они строили долговременные планы, можно рассеять в один миг. Кажется, что здесь он намекает на внезапность, с которой возвышаются нечестивые, и утверждает, что их конец будет похож на начало, дабы они не гордились тем, что с такой легкостью возрастают и усиливаются. И сюда же относится сравнение с выкидышем. Ведь если подумать, сколько времени теряют нечестивые в своем пустом уповании, легко заключить, что они заточены в темницу еще до начала их жизни.
10) Прежде нежели котлы ваши ощутят крушину. В этом стихе присутствует некоторая неясность, частично вызванная самой двусмысленностью слов, и частично — их сложным контекстом. Поскольку סירות означает и котел, и терние, смысл может быть двояким: прежде, чем тернии ваши превратятся в крушину, то есть вырастут и станут гуще. Или же: прежде, чем котлы ваши почувствуют огонь, идущий от зажженных терний. Если отнести сказанное к котлам, то слово «живое» будет означать сырое мясо, как мы его и перевели. Если же подразумевать здесь тернии, то оно означает незрелый и нежный росток. Но мысль пророка все же вполне ясна. Этими словами он указывает на быстрое приближение суда Божия и поэтому молится, чтобы вихрь разнес нечестивых или прежде, чем они повзрослеют и достигнут положенной природной крепости (подобно терниям, затвердевающим в крушину), или прежде, чем они до конца проварятся (подобно мясу, приготовляемому в котле). Но последний смысл, кажется, подходит больше. То есть гнев Божий, подобно стремительному вихрю, разбросает нечестивых словно сырое, не успевшее свариться мясо.
11. Возрадуется праведник, когда увидит отмщение; омоет стопы свои в крови нечестивого. 12. И скажет человек: «подлинно есть плод праведнику! итак есть Бог, судящий на земле».
[11. Возрадуется праведник, когда увидит отмщение; омоет руки свои в крови нечестивого. 12. И скажет человек: однако есть плод праведнику, однако есть Бог, судящий на земле.]
11) Возрадуется праведник. Хотя кажется, что праведникам приписывают чувство весьма далекое от благочестивой кротости, все же, если вспомнить то, о чем я часто говорил в других местах (утверждая, что Давид восхваляет лишь чистые и благопристойные порывы души), мы не сочтем глупым, что верующие под водительством и управлением Святого Духа получают радость от мщения Божия. Действительно, почему обычно люди жестоки и радуются погибели своих врагов, если не потому, что ими владеют неуправляемые страсти, такие как ненависть, гнев и нетерпение? Если не потому, что они жаждут совершенно неумеренного мщения? Поэтому там, где господствует плоть, нет ничего правильного и честного. Те же, которые с духовной ревностью соглашаются в душе с праведным мщением Божиим, будут так же справедливо радоваться, видя насылаемые на нечестивых кары, как и милосердно желать этим нечестивым спасительного обращения. И как милосердие Божие не мешает Ему быть суровым Судьей в том случае, если люди не каются, как суровость Божия, в свою очередь, не противоречит Его же милости, так и праведники, спокойно снося обиды, охотно призвали бы своих врагов на путь спасения, а их погибели, безусловно, предпочли бы их вразумление. Однако, когда из-за упорства нечестивых наступает час положенной расплаты, праведники получают справедливый повод для радости, поскольку таким образом узнают, как дорога для Бога их жизнь. Поэтому, как они воздыхают и мучаются, покуда Бог закрывает глаза на их притеснения, так и праведное воздаяние преступникам неизбежно вызывает у них сладостное чувство.
12) И скажет человек... Исходя из причины и цели означенной радости еще лучше видно, что это чувство не связано в святых ни с каким пороком. Хотя кажется, что сказанное пророком об одних лишь праведниках можно отнести ко всем. Но, поскольку вышеприведенное исповедание принадлежит только верующим, чьи глаза воистину могут видеть, думаю, что под человеком имеются в виду лишь они. Давид хочет здесь сказать, что ко многим испытывавшим ранее волнения и тревоги вернется былое душевное спокойствие. Поэтому, имея в виду только детей Божиих, пророк все же прав, когда выражается обобщенно и как бы говорит о множестве людей. Ведь известно, сколь многих из нас тревожат мирские смуты и нестроения. Но при явлении справедливости Божией люди снова собираются с духом и начинают судить по-другому, когда Бог простирает с небес Свою руку. Поэтому приведенные здесь слова относятся ко многим людям, как сказано и у Исаии (Ис 26:9): когда явятся суды Твои, о Боже, справедливости научатся обитатели земли.
И хотя частица אך иногда означает у евреев просто утверждение, все же, поскольку чаще она употребляется для усиления смысла, я уверен, что здесь подразумевается антитезис между искушением, гнетущим наши души, когда Бог откладывает мщение, и упованием, возникающим от лицезрения Его судов. Поэтому, используя это противопоставляющее слово, верующие отгоняют от себя сомнения, обычно закрадывающиеся в них во время долготерпения и бездействия Божия, и, словно пробудившись, стряхивают с себя былое бесчувствие.
И немалым успехом в благочестии является убеждение в том, что праведники, усердно ходя в страхе Божием, не тратят напрасно свои силы. По этой причине и Исаия (Ис 3:10) велит детям Божиим усвоить следующую мудрость: скажите праведнику, что благо ему, от труда рук своих будет питаться. Ведь, если добропорядочности праведников не будут соответствовать скорые плоды, их души отчаются от мысли о том, будто Бог, перестав заботиться об этом мире, пребывает на небесах в праздности. Но на эту тему мы подробнее говорили в Пс. 73 [в Синодальном переводе Пс. 72 — Прим. пер.]. И пророк приводит причину, по которой дети Божии не лишатся плодов благочестия: она в том, что Бог — Судья мира. Ведь, если миром управляет Его провидение, Он непременно в конце концов покажет, что различает между добрыми и злыми. Слово же «земля» сознательно поставлено здесь потому, что мирские люди, думая, будто в мире господствует случай, ограничивают Царство Божие одними небесами.
