Краткое содержание. Поскольку в вавилонском плену прекратилось законное богопочитание, пророк, говоря от лица всей Церкви, жалуется здесь на насмешки врагов над священным именем Божиим и, предлагая изгнанникам этот эмоциональный псалом, тем самым воздвигает их к надежде на избавление.
(Давида) 1. При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе; 2. на вербах, посреди его, повесили мы наши арфы. 3. Там пленившие нас требовали от нас слов песней, и притеснители наши — веселья: «пропойте нам из песней Сионских». 4. Как нам петь песнь Господню на земле чужой?
[1. При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о тебе, Сион. 2. На ивах, посреди его, повесили мы наши цитры. 3. Тогда пленившие нас требовали от нас слов песни, и в ожиданиях наших — веселья: пропойте нам из песни Сионской. 4. Как нам петь песнь Иеговы на земле чужой?]
1) При реках Вавилона. В другом месте мы уже говорили, как грубо заблуждаются толкователи, думающие, будто Давид в некоторых псалмах пророческим духом предупреждает народ о будущем изгнании. Ведь пророки обычно говорили о будущем совершенно иными словами. Поэтому надо коротко сказать о том, в чем именно состояло намерение автора этого псалма. Ведь плачевное отпадение иудеев от Бога вполне могло привести к тому, что вера и благочестие в их среде почти угасли. И, поскольку смешанным с нечестивыми верующим весьма легко совратиться к суевериям и пороку, была опасность того, что среди вавилонян они окончательно обмирщатся. К тому же изгнание, жестокое рабство и вытекающий из него позор могли внушить верующим отчаяние и уныние. Поэтому автор этого псалма — кто бы он ни был — учит верующих, как надо правильно скорбеть и плакать, чтобы, воздыхая и молясь, они могли лелеять в себе надежду на спасение. Хотя следует отметить и другую цель псалма. Пророк увещевает верующих не отрекаться от благочестия на земле нечестивых и не оскверняться языческой порчей. Поэтому он молится о мщении сынам Едома, которое те заслужили, и восклицает, что Вавилон, чье тленное счастье делало столь же тленным весь подвластный ему мир, воистину жалок, поскольку близок к погибели.
О том же, сколь необходимым было укрепить души благочестивых и не дать им окончательно отчаяться, мы можем судить, исходя из продолжительности вавилонского изгнания. Ведь иудеи почти неизбежно научились бы скверным нравам язычников, если бы все семьдесят лет не обладали удивительной душевной стойкостью и силой. Поэтому глагол «сидели» указывает нам на длительное время изгнания. Пророк как бы говорит, что народ не только лишили возможности жить на родине, но и, по сути, заживо похоронили. И присутствующая в наречии שם эмфаза словно указывает читателям на что-то находящееся у них перед глазами. Таким образом, хотя приятный вид хорошо орошаемой вавилонской земли мог несколько смягчить скорбь иудеев, пророк все же утверждает, что верующие непрестанно рыдали все время, пока жили на ней. Он пользуется здесь усиливающим смысл союзом גם и как бы говорит: верующих, в которых пребывал истинный страх Божий, не опьяняли вавилонские услады и они не забывали о своем наследственном уделе.
Одновременно пророк показывает, что злоключения не вогнали их в бесчувствие, и они понимали справедливость насланной от Бога кары. Они также не пытались спорить с Богом, поскольку плач свидетельствовал как об их смирении и покаянии, так и об их печали. И это становится еще яснее, когда верующие вспоминают о Сионе, показывая тем самым, что не привязаны к земным удобствам, но всей душою устремлены к почитанию Бога. Ведь Бог воздвиг на горе Сион Свое святилище подобно знамени, взирая на которое верующие могли твердо уповать на спасение. Итак, уже немало прожив на сладостной и плодородной земле, вполне способной обольстить нестойкие души, верующие тем не менее говорят, что из глаз их непрестанно текут слезы, обычно быстро высыхающие у других людей. Ведь им не разрешали тогда почитать Бога привычным для них образом и лишили права на обетованное им наследие.
2) На ивах. Пророк оплакивает перерыв в том веселье и ликовании, с которыми, по заповеди Божией, должны были проходить службы в Его храме. Известно, что на левитов была возложена обязанность петь, и в этом благочестивом занятии они предводительствовали всем народом. Если же кто-то спросит, зачем иудеи носили с собой цитры, находясь вдали от родины, ответ таков: пророк упоминает об этом как о еще одном замечательном свидетельстве веры и благочестивого рвения. В самом деле, левиты, лишенные всех средств к существованию, все же бережно хранили свои цитры подобно драгоценной посуде, которую в свое время снова стали использовать в храмовом богослужении. Вероятно, что и другие истинные почитатели Бога хранили оставшиеся у них богослужебные предметы с великим благоговением и старательно берегли их, доколе не пришло время возвращения на родину. Кроме того, под ивами здесь, кажется, имеются в виду приятные на вид усаженные ивами берега вавилонских рек, где можно было отдыхать в тени и прохладе.
Итак, по словам пророка, никакая прохлада — какою бы отрадною ни была — не может прогнать от верующих скорбь, засевшую в их душах столь прочно, что им вовсе не было дела до мирских утешений и наслаждений. Само удобство местоположения — то есть нахождение в тени деревьев на берегу реки — могло побудить их снять свои цитры и смягчить скорбь пением, но пророк учит нас, что ощущение гнева Божия весьма их тяготило и не позволяло предаваться суетным утехам. И пророк идет еще дальше, утверждая, что верующие были лишены тогда истинной и святой радости. Действительно, хотя отягчать свою скорбь было неблагочестиво и неполезно, все же неудивительно, что, когда розга Божия принуждала верующих к жалобам и плачу, они решили отложить публичные песнопения до возвращения на родину.
3) Тогда пленившие нас требовали от нас. Несомненно, что в условиях этой варварской тирании с израильтянами обращались весьма жестоко. Самой страшной же своей бедою они считали насмешки и издевательства победителей. Ведь подобным поведением те хотели не только огорчать и мучить несчастных изгнанников, но и возвести хулу на Самого Бога. Вавилоняне вовсе не желали слушать священные песнопения и, скорее всего, не потерпели бы публичного воспевания имени Божия. В их вопросе содержалась ирония, и они словно упрекали левитов за то, что те, прежде воспевавшие Богу песни, тогда онемели. Вавилоняне как бы говорили левитам: разве ваш Бог умер? Тот Бог, Которому раньше вы имели обыкновение петь? И если Его услаждает ваша музыка, почему вы перестали ее играть?
Последнюю же часть стиха толкователи обычно искажают, хотя каждый делает это по-своему. Некоторые производят существительное תוללינו от глагола ילל, то есть «выть» и переводят: вместо воя веселье. Другие дают вариант: перерыв в веселье. Есть и такие, кто понимает это слово как причастие от глагола הלל, то есть «безумствующие», словно иудеи говорят об обрушившейся на них ярости вавилонян. Но, поскольку в предыдущем стихе пророк употребил однокоренной глагол תלינו, означающий «держать в ожидании», мне кажется проще тот перевод, которому последовал я.
4) Как нам петь. Здесь пророк учит верующих тому, как надо отвечать на насмешки и оскорбления врагов: на оскверненной земле чтущим Бога людям следует воздерживаться как от песнопений, так и от предписанных в законе жертв. И хотя халдеи думали, что израильтяне привязаны к месту своего изгнания, пророк, называя это место чужой землею, хочет сказать, что верующие гостят на ней временно. Но прежде всего он дает понять, что Халдея недостойна чести слышать воспеваемую Богу хвалу. Несомненно, что дети Божии — где бы они ни жили — будут странниками в этом мире. Но, поскольку ханаанская земля была для них священным покоем, пророк справедливо утверждает, что в других странах верующие чувствовали себя пришельцами и чужаками. Поэтому он велит им всегда быть готовыми к возвращению, тем самым косвенно подтверждая пророчество Иер 25:11, и Иер 29:10, указавшее точное время изгнания и призвавшее иудеев не забывать о родине. Пророк также воодушевляет верующих к стойкости, дабы они не пугались угроз и не смешивались с язычниками.
Как и сегодня в папстве благочестивым грозит большая опасность, если они не сообразуются с его нравами; но Святой Дух словами пророка продолжает отвращать нас от безбожного притворства. В самом деле, для французов, итальянцев, англичан, которым по сердцу истинное благочестие, даже их родина — чужая земля, доколе на ней царит подобная тирания. Хотя между нами и древним народом имеется различие. Тогда поклоняться Богу позволялось только в одном месте, теперь же храм Божий везде, где двое или трое собираются во имя Христа, если, конечно, они не привержены идолопоклонству и довольствуются истинным богопочитанием. Впрочем, этими словами пророк не стремится ослабить усердие верующих в восхвалении Бога. Скорее, он призывает их скорбящие души терпеливо ждать восстановления свободы публичного поклонения Богу. Он как бы говорит: мы лишены храма и жертв, изгнаны с родины, скитаемся по оскверненной земле. Что же остается нам, как не стенать и, помня о своем предыдущем отступничестве, воздыхать об обещанном избавлении?
5. Если я забуду тебя, Иерусалим, — забудь меня десница моя; 6. прилипни язык мой к гортани моей, если не буду помнить тебя, если не поставлю Иерусалима во главе веселия моего. 7. Припомни, Господи, сынам Едомовым день Иерусалима, когда они говорили: «Разрушайте, разрушайте до основания его». 8. Дочь Вавилона, опустошительница! Блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам! 9. Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень!
[5. Если я забуду тебя, Иерусалим, да забудет меня десница моя. 6. Да прилипнет язык мой к небу моему, если не буду помнить тебя, если не вознесу Иерусалим над главою веселия моего. 7. Вспомни, Иегова, сынов Едома, в день Иерусалима говорящих: опустошайте, опустошайте до основания его. 8. Дочь Вавилона опустошенная, блажен, кто воздаст тебе воздаянием, которым ты воздала нам. 9. Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень.]
5) Если я забуду тебя. Это — подтверждение предыдущей мысли, из которой легко понять, что именно хотел сказать пророк. По его словам, чтущие Бога всегда будут помнить о святом граде и не забудут о нем, что бы ни случилось. И поскольку здесь идет речь о пении и музыкальных инструментах, пророк клянется, что в противном случае его рука должна разучиться играть на этих орудиях, а язык должен прилипнуть к небу или гортани. Смысл сказанного таков: верующих больше всего должны огорчать не личные неудобства, а бедственное положение Церкви. Ведь ревности по доме Божием полагается держать пальму первенства в наших сердцах и превосходить по силе все личные переживания.
Вторую же часть стиха некоторые переводят так: если лицезрение процветающего Иерусалима не будет моей главной радостью. Другие понимают сказанное иначе: в мое сердце не проникнет радость, доколе не настанет восстановление Церкви. Но, на мой взгляд, пророк имеет в виду оба смысла сразу. Да и нельзя отделять одно из этих толкований от другого, поскольку, если мы ставим Иерусалим во главу нашего веселья, главой этого веселья будет его грядущее благополучие. Но в этом случае скорбь, связанная с его нынешними злоключениями, непременно закроет дверь перед всякой мирской радостью.
7) Вспомни, Иегова, сынов Едома. Коль скоро мщение ожидало тогда и другие соседние народы, которые желали Иерусалиму гибели, пророк, несомненно, путем синекдохи называет здесь их всех сынами Едома либо потому, что сыны Едома превосходили жестокостью прочих врагов, либо же потому, что их свирепость — направленная на единокровных братьев — была самой нетерпимой. Ведь идумеи были потомками Исава, и израильтяне пощадили их по заповеди Божией, когда решительно истребляли все прочие соседние народы, Втор 2:1. Поэтому, вступив в союз с вавилонянами для уничтожения своих же братьев и распаляя ярость вавилонян своими наущениями, идумеи выказали себя воистину слепыми и безумными.
Отметим, однако, что пророк прибегает здесь к проклятиям не по собственному почину, а в качестве Божественного глашатая, подтверждающего предыдущие пророчества. В самом деле, Бог устами Иезекииля (Иез 25:13) и Иеремии (Иер 49:7) уже предрек, что обязательно покарает идумеев. А Авдий (Авд 1:11) конкретно указывает на их вину, совпадающую с той, о которой упоминается здесь. Он говорит, что идумеи повинны в преступном союзе с вавилонянами. Цель же Божия — как известно — состояла в том, чтобы укрепить и утешить народ в этой горькой и страшной беде. Ведь если бы потомки Исава остались безнаказанными после жестокого убиения детей Иакова, избрание Иакова могло бы показаться отмененным. Поэтому пророк по внушению Святого Духа просит Бога на деле показать, что указанное пророчество было ненапрасным. И говоря: вспомни, Иегова, — пророк напоминает об обетовании не Богу, а самим верующим, дабы они, убежденные в том, что Бог отомстит за них, терпеливо и смиренно ожидали исхода дела. Ведь им подобало просить только о том мщении, которое обещал совершить Бог; причем совершить над отверженными и неисправимыми людьми, поскольку для прочих — как бы они ни неистовствовали — надо просить у Бога здравомыслия и покаяния. Днем же Иерусалима, по обыкновению Писания, называется здесь время посещения, конец которого был ранее предопределен Богом.
8) Дочь Вавилона, опустошенная. Теперь пророк очами веры созерцает пока еще невидимый суд Божий, сообразно с мудрым высказыванием Апостола, Евр 11:1, назвавшего веру лицезрением сокрытого и незримого. И хотя нельзя было поверить в то, что со столь могущественной монархией, которую представлял из себя Вавилон, могло случиться несчастье, хотя все думали, что ее мощь непобедима, — пророк в зеркале Слова Божия уже видит ее грядущее поражение и гибель. Причем к тому же самому он призывает всех благочестивых, дабы они, уповая на небесные пророчества, смело презирали гордыню этого преступного города. И если мы научимся черпать упование из обетований Божиих, то — как бы сильно мы ни бедствовали — мы сможем поднимать голову в самой преисподней и хвалиться тем, что мы блаженны в своих несчастьях, а наши враги обречены на гибель. Лишь бы все наши чувства и переживания умерял и направлял Дух Божий.
Кроме того, провозглашая блаженными тех, кто воздаст Вавилону должным воздаянием, пророк не имел в виду, что Богу были угодны персы и мидяне, которых подтолкнули к войне с Вавилоном тщеславие, алчность и зависть. Но, поскольку эта война велась тогда как бы под водительством Божиим, пророк предрекает ей благополучный исход. Ведь Бог, постановив покарать вавилонян, одновременно благословил Кира и Дария. И Иер 48:10, называет проклятыми тех, кто делает дело Божие небрежно. Он имеет в виду людей, которых Бог сделал палачами вавилонян, но которые не прилагали усилия в их разорении и истреблении. И хотя желание того, чтобы беспомощных и еще невинных младенцев разбили о камни, кажется весьма жестоким, все же, поскольку пророк говорит не по собственному почину, а служит устами Божиими, его слова — лишь возвещение грядущего справедливого суда. Да и Господь утверждает, что каждому будет отмерено той же мерой, какою он меряет сам, Мф 7:2. Также и Исаия изрек особое пророчество в отношении Вавилона (Ис 13:16), которому, несомненно, вторит автор этого псалма: вот, Бог заточит железо и натянет лук, выпустит мидян и персов, а они не пожелают серебра и золота, но будут лишь жаждать крови и т. д.
