Краткое содержание. Давид, уже взойдя на трон и одержав несколько выдающихся побед, способных упрочить его царство, проповедует и превозносит здесь благодать Божию. Причем, не только чтобы засвидетельствовать свою благодарность, но и чтобы привести к себе оставшийся народ, еще отказывавшийся покориться его ярму, и, таким образом, собрать воедино разодранное тело Церкви. Сказав же о том, что ясные признаки благословения Божия свидетельствуют о Божественном происхождении его власти, Давид отсылает верующих, прежде всего, к небесному откровению, давая им понять, что, признав действительным совершенное Самуилом помазание, они непременно соединятся под водительством Самого Бога. Одновременно Давид молится о том, чтобы Бог довел до конца начатое Им же дело.
1. Начальнику хора. На музыкальном орудии Шушан-Эдуф. Писание Давида для изучения, 2. когда он воевал с Сириею Месопотамскою и с Сириею Цованскою, и когда Иоав, возвращаясь, поразил двенадцать тысяч Идумеев в долине Соляной.
[1. Начальнику. На Шушан-Эдуф. Михтам Давида для изучения. 2. Когда он воевал с сирийцами Месопотамии и с сирийцами Цовы, и Иоав, возвращаясь, поразил до двенадцати тысяч идумеев в долине Соляной.]
1) Начальнику... О первой части надписания псалма было сказано в другом месте. Поэтому я не буду на ней останавливаться, разве что снова повторю: слова «шушан-эдуф», переводимые как «лилия свидетельства» или «лилия красоты», кажутся мне началом какой-то древней песни. Идущую же за ними фразу «для изучения» обычно толкуют так, что левиты должны были изучить этот псалом. Но другие справедливо отвергают подобное толкование. Ведь то, что обще всем псалмам, не подходило бы в качестве особой пометки к одному из них. Поэтому вероятнее, что здесь имеется в виду соответствующий этому псалму вид учения. Можно предположить, что Давид, даже одержав столько выдающихся побед, еще не смог до конца усмирить волнения в царстве и этими словами указывает на свою конечную цель: по упразднении всякого разделения прежние бунтари, убежденные столькими свидетельствами, должны, наконец, признать его богопоставленным царем. Пророк как бы говорит: пусть, по крайней мере, опыт научит их, что мое царствование угодно Богу, что Он облагородил меня в глазах людей многочисленными благословениями.
Теперь перехожу к изложению конкретных исторических обстоятельств. Эта песня названа как бы гимном победы, одержанной Давидом над сирийцами и другими союзными им народами. Евреи, ранее считавшие, что Месопотамия и другие восточные страны расположены в Сирии, называемой ими Арой, затем были все-таки вынуждены их различать. Так в этом отрывке сначала говорится о Сирии נהרים, то есть Месопотамии, которую некоторые латинские переводчики, подражая грекам, называли «междуречьем». Затем говорится о Сирии צובה, которую некоторые обоснованно считают Софеной, прилегающей к реке Евфрату областью. Между прочим во 2 Царств (2Цар 8:3) сказано, что Рехов, царь Сувский, потерпел поражение от Давида, когда отправился завоевывать приречные земли. Третья же Сирия располагалась близ Дамаска и была ближайшей к Иудее, непосредственно с ней соприкасаясь. В других отрывках Писания пределы Сирии простираются дальше, и к ней в соответствии с различием конкретных мест прилагаются разные эпитеты.
Но, поскольку Давиду, наряду с прочими, объявила тогда войну и ближняя Сирия, и он истребил также ее войско, шедшее на помощь аммонитянам, возникает вопрос: почему здесь указаны только обитатели Месопотамии и Цовы? Мне кажется вероятным следующее предположение: пророк говорит только о дальних народах потому, что они внушали больший страх, и потому что столь широкое распространение его царства служило ясным свидетельством благодати Божией. Поэтому, умолчав о соседних народах, Давид упоминает только дальние, о которых ходила жуткая молва, и победа над которыми из-за новизны этого дела казалась вовсе невероятной.
В Священной Истории говорится о двадцати двух тысячах идумеев, в то время как здесь упоминается только о двенадцати тысячах. Но устранить это противоречие весьма просто: в библейской истории сказано, что победу над ними одержал Авесса, а в надписании псалма эта победа приписывается его брату Иоаву. Но одновременно следует отметить, что каждый из них командовал своей частью войска. И коль скоро Авесса по положению и авторитету был ниже Иоава, неудивительно, что, хотя врагов разгромили они оба, вся слава за победу была приписана верховному главнокомандующему, то есть, как сказано в 1 Царств (1Цар 18:7), Давиду, под чьим руководством и велись боевые действия. Между тем, вероятно, что во время самой битвы была убита примерно половина означенного числа воинов, а остальных рассеявшихся и обратившихся в бегство добил вышеупомянутый Иоав.
3. Боже! Ты отринул нас, Ты сокрушил нас, Ты прогневался: обратись к нам. 4. Ты потряс землю, разбил ее: исцели повреждения ее, ибо она колеблется. 5. Ты дал испытать народу Твоему жестокое, напоил нас вином изумления.
[3. Боже, Ты отринул нас, Ты рассеял нас, Ты прогневался: обратись к нам. 4. Ты потряс землю, разверз ее: исцели повреждения ее, ибо она поколеблена. 5. Ты показал народу Твоему жестокое, напоил нас вином оцепенения.]
3) Боже, Ты отринул нас. Давид начинает с молитвы, побуждающей его самого и других еще больше ценить благодать Божию. Действительно, здесь приведено сравнение, из которого ясно видно, что Бог отверг царствование Саула. Поэтому, пожаловавшись на горестное и несчастное рассеяние народа, Давид молится о том, чтобы дела изменились к лучшему и Бог выказал к Своим людям милость. Некоторые думают, что Давид говорит здесь о собственных злоключениях. Но это толкование не вполне соответствует контексту. Соглашусь с тем, что до прихода к власти пророк подвергался тяжким испытаниям, но здесь он причисляет себя к остальному народу и оплакивает общие для всех несчастья. Поэтому для меня совершенно ясно, что через это сравнение Давид превозносит благодать Божию, совершенно по-новому воссиявшую, едва лишь только он взошел на престол. Итак, именно по этой причине пророк оплакивает тяжкие, долго продолжавшиеся беды, терзавшие Церковь во времена Саула. Достойно внимания и то обстоятельство, что ранее Давид видел в своих соплеменниках заклятых и свирепых врагов, а теперь, взойдя на царский престол, забыл все полученные от них обиды, поскольку помнил о своем призвании, и предстает перед взором Божиим как один из народа.
Рассеяние же пророк считает главным постигшим народ злом, коль скоро, когда сила Саула оказалась сломленной, святая земля стала добычей врагов. Поэтому тогда никто не мог скрыться в своем доме, и все приготовились к бегству и изгнанию. Затем Давид снова описывает это опустошение, но уже с помощью метафоры, говоря, что его земля была обезображена так же, как если бы разверзлась от землетрясения. Он имеет в виду не то, что в ней образовались расщелины, а то, что состояние народа стало крайне тяжелым и повсюду наблюдалась разруха, обычно возникающая от сотрясения и расхождения земли. Действительно, с той поры, как Саул отпал от Бога, его положение стало ухудшаться, доколе он окончательно не погиб, едва не погубив вместе с собой и остальной народ. Все находились тогда в страхе и трепете. Семя Авраама было выставлено на посмешище врагам и не отказалось бы от рабства, если бы враги предложили его на терпимых условиях. Всеми этими признаками Давид доказывает, что Саул стал чужим для Бога, и словами о гневе Божием указывает на источник всех постигших народ злоключений. Впрочем, Того, Кто ранее нанес народу столь страшный удар, пророк упрашивает теперь как Врача, умоляя Его исцелить Им же нанесенные раны.
5) Ты показал... Сначала Давид говорит о плохом обращении с народом, а затем подчеркивает горечь его злоключений путем сравнения. Он говорит, что люди опьянены вином бесчувствия и помешательства. По поводу же существительного תרעלה не согласны друг с другом даже еврейские толкователи, поскольку многие из них понимают его как «яд». Но легко увидеть, что пророк говорит здесь о дурманящем напитке, отнимающем чувствительность и разумение. Он как бы говорит, что иудеи пришли в оцепенение от постигших их бед. Действительно, цель пророка — наглядно продемонстрировать соплеменникам павшее на них при Сауле проклятие Божие, дабы, отложив всяческое упорство, они, наконец, перестали поддерживать отвергнутого Богом царя.
6. Даруй боящимся Тебя знамя, чтобы они подняли его ради истины, 7. чтобы избавились возлюбленные Твои; спаси десницею Твоею и услышь меня. 8. Бог сказал во святилище Своем: «восторжествую, разделю Сихем и долину Сокхоф размерю: 9. Мой Галаад, Мой Манассия, Ефрем крепость главы Моей, Иуда скипетр Мой, 10. Моав умывальная чаша Моя; на Едома простру сапог Мой. Восклицай Мне, земля Филистимская!»
[6. Ты дал боящимся Тебя знамя, чтобы они подняли его пред истиною. Селах. 7. Чтобы избавились возлюбленные Твои; сохрани десницею Твоею и услышь меня. 8. Бог сказал в святости Своей. Возрадуюсь, разделю Сихем и долину Сокхоф размерю. 9. Мой Галаад, мой Манассия, Ефрем крепость главы моей, Иуда законодатель мой. 10. Моав моя чаша для омовений; на Едома простру сапог мой. Торжествуй обо мне, Палестина.]
6) Ты дал... Некоторые переводят глагол прошедшего времени в желательном наклонении, видя в сказанном продолжение предыдущей молитвы. Но Давид, скорее, добавляет здесь к прошению благодарение и увещевает, что в произошедшей перемене ясно виден признак благоволения Божия. Поэтому от имени всего народа он благодарит Бога за то, что Тот воздвиг знамя для собирания рассеянных соплеменников и утешения их душ. Следующую же фразу «пред истиною», на мой взгляд, весьма холодно и поверхностно толкуют те, кто думает, будто Бог смиловался над иудеями потому, что нашел их правдивыми и непорочными. Действительно, известно, что начальники их были дважды и трижды вероломны, что весь народ их вместе со своим главою оказался нарушителем завета. Ведь все они, от малого до великого, как бы сговорились угасить благодать Божию. Поэтому я вполне уверен в смысле слов Давида: истина Божия воссияла из тьмы тогда, когда Церковь паче чаяния стала внезапно восстанавливаться. Действительно, кто при таком безнадежном положении дел не счел бы обетования Божии бездейственными? Поэтому, когда Давид взошел на царский престол, истина Божия, прежде подавленная и заглушенная, тут же стала видимой для всех. И хотя благодеяние это было оказано всему народу, Давид говорит, что Бог призрел тогда на чтущих Его людей, какими бы малочисленными те ни были, и способствовал именно их спасению.
Затем пророк снова переходит к молитве. Возможно, кто-то захочет соединить начало стиха: «чтобы избавились возлюбленные Твои» с предыдущим предложением. Я бы охотно согласился с подобным вариантом, поскольку этим разнообразием слов Давид восхваляет величие благодати Божией, говоря, что Бог подвиг поднять знамя тех, кто прежде пребывал в крайнем стеснении без всякой надежды на спасение, и кого ожидала неминуемая гибель, если бы не последовало чудесное избавление. И тех, кого раньше пророк назвал «боящимися Бога», он называет теперь «возлюбленными», намекая на то, что Бог, вознаграждая Своих почитателей, прежде всего исходит из Своей незаслуженной ими любви. Добавленная же Давидом молитва учит нас тому, что, как бы высоко ни возносил нас Бог Своими благодеяниями, Его всегда следует упрашивать со смирением и кротостью продолжать ранее начатое дело.
8) Бог сказал... До сих пор пророк указывал на конкретные факты, из которых можно было заключить о новом и совершенно необычном благоволении Божием, длившемся тогда вот уже несколько лет. Ведь Он превратил прежде угнетенный народ в процветающий и изменил его судьбу так, что второй успех тут же следовал за первым, а третий — за вторым. Теперь же (что было самым важным), Давид отсылает народ к обетованиям Божиим. Бог, по словам пророка, на деле исполнил то, что ранее обещал Собственным устами. Ибо, какими бы многочисленными ни были примеры благодати Божией, мы ничего не будем о них знать, если прежде не обратимся к Его Слову. Сказанное же можно отнести как ко всему народу, так и лично к Давиду. Действительно, пророк, даже если говорил лично о себе, ни в коем случае не отделял себя от тела Церкви, над которым был поставлен главою. Итак, он велит народу (если тому недостаточно свидетельств благодати Божией) вспомнить о том небесном откровении, которое ранее красноречиво и торжественно объявило Давида будущим царем.
А Бог, по словам пророка, говорил тогда в Своей святости. И как эту фразу неуместно относить к Святому Духу, поскольку подобное толкование представляется слишком утонченным, так и неизвестно, можно ли видеть здесь указание на святилище. Ведь нигде не написано, что Бог дал ответ Самуилу именно в нем. Поэтому правильнее будет сохранить здесь слово «святость», коль скоро Бог, доказывая верность Своему Слову, многочисленными знаками засвидетельствовал Свое постоянство и действенность Своих обетований. И поскольку для сомнения уже не оставалось места, Давид наделяет возвышенным эпитетом возвещенное устами Самуила обетование и тут же добавляет, что, главным образом, полагается именно на него. Ведь, одержав множество побед, без сомнения, его воодушевлявших, пророк все же утверждает, что от устного свидетельства Божия получил больше радости, нежели от прочих знаков и знамений. Действительно, хотя все благодеяния Божии должны радовать нас чрезвычайно сильно, первое место среди них заслуженно занимает Его верность, которая и прогоняет смертную грусть, и оживляет мертвые души духовным весельем.
Далее, по словам пророка, радовался не только он один — в общем ликовании соединились тогда все благочестивые. Затем Давид излагает суть обетования Божия, но так, что в своем рассказе одновременно показывает твердость своей веры. В самом деле, он говорит об обетовании как о чем-то совершенно для себя ясном и несомненном, хвалясь тем, что непременно получит обещанное.
«Разделю Сихем и долину Сокхоф размерю». Давид упоминает области, которыми овладел весьма поздно, и псалом, кажется, был написан тогда, когда власть над ними еще удерживали сыновья Саула. Итак, поскольку Давиду предстояла упорная борьба за эти земли, он говорит, что, пусть и поздно, но и они подставят выю его ярму, коль скоро Бог соизволил это обещать. И по той же причине здесь упоминаются Галаад и Манассия. Что же касается Ефрема, то, коль скоро это колено было весьма многочисленным, оно заслуженно зовется крепостью главы Давида, то есть его владычества. И чтобы древность обетования внушила к нему еще большее доверие, пророк добавляет, что Иуда всегда будет для него вождем, то есть, что потомки Авраама могут собраться воедино лишь под начальством колена Иуды или какого-то происходящего из него вождя, поскольку некогда это предсказывал патриарх Иаков. Ведь именно к этому пророчеству относятся слова Моисея (Бытие, 49:10): не отойдет скипетр от Иуды... И там же стоит существительное מחוקק, переводимое как «законодатель». Из всего этого видно, что царская власть будет прочной лишь в том случае, если навеки закрепится за коленом Иуды, коль скоро Бог с самого начала не только постановил сие, но и сказал, что такова Его воля. Кроме того, сказанное здесь уместнее относить ко всему народу, а не исключительно к Давиду, поскольку он говорит не как частное лицо, а как представитель всей Церкви.
10) Моав, моя чаша... Теперь пророк переходит к чужеземцам, проводя резкое различие между ними и своими соплеменниками. Ведь над детьми Авраама он должен был господствовать не как над рабами, а как над братьями. В отношении же безбожников и необрезанных ему дали более жесткую власть, дабы он подчинил их себе через применение силы. Однако победители не могут под этим предлогом стремиться к тирании и по собственной прихоти угнетать завоеванные ими народы. Ибо во всех случаях первенство принадлежит заповеди Божией. А она проводит четкое различие между этими тиранами и Давидом, который не только обладал царской властью, но и был по воле Божией мстителем за Церковь, особенно в отношении заклятых врагов, забывших о человечности и постоянно досаждавших его соплеменникам. Давид презрительно называет моавитян тазиком для омовения ног, поскольку оно, как известно, широко практиковалось у восточных народов. И то же самое можно сказать о занесении сапога над Едомом. Это было знаком унижения, коль скоро с идумеями, дерзко нападавшими раньше на священный и избранный народ, отныне надлежало обращаться, как с рабами.
Следующие же слова о Палестине весьма двусмысленны. Некоторые усматривают в них иронию, как будто Давид порицает филистимлян за напрасные притязания. Ведь тогда они продолжали теснить Давида, еще не утратив былые силы. И רוע означает не только «восклицать в торжестве», но и «приходить в движение», что обычно происходит в готовящемся к сражению войске. Другие же толкователи относят эту фразу к рабскому рукоплесканию, коль скоро, как бы страстно ни ненавидели филистимляне свое ярмо, их все же вынудили льстить победителю, о чем мы читали и в Пс 18:45 [в Синодальном переводе Пс 17:45]: сыны чужих будут мне лгать.
11. Кто введет меня в укрепленный город? Кто доведет меня до Едома? 12. Не Ты ли, Боже, Который отринул нас, и не выходишь, Боже, с войсками нашими? 13. Подай нам помощь в тесноте, ибо защита человеческая суетна. 14. С Богом мы окажем силу, Он низложит врагов наших.
[11. Кто выведет меня в укрепленный город? Кто доведет меня до Едома? 12. Не Ты ли, Боже, Который отринул нас, и не выходил, Боже, с войсками нашими? 13. Подай нам помощь в скорби, ибо спасение человеческое суетно. 14. В Боге мы выкажем силу, Он попрет врагов наших.]
11) Кто выведет меня..? Теперь пророк идет еще дальше и говорит, что надеется получить от Бога все необходимое, доколе, заняв укрепленные города врагов, не одержит над ними окончательной победы. Действительно, поскольку многие города тогда еще отчаянно сопротивлялись Давиду, могло бы показаться, что он хвалится раньше времени. Но, коль скоро Бог обещал, что все народы-соперники окажутся под его властью и пятою, какие бы трудности и опасности пророк ни видел на своем пути, он продолжал спокойно идти вперед под предводительством Божиим, ничуть не сомневаясь в успехе.
Упомянутым здесь укрепленным городом некоторые считают Работ, метрополию моавитян. Но правильнее думают другие, видящие в этом отрывке изменение грамматического числа. По их мнению, Давид говорит обо всех вражеских городах в целом, уповая на неприступность которых, его противники решили ни за что ему не сдаваться. Пророк же утверждает, что осаду этих городов возглавит Сам Бог, ранее дававший войскам победу в открытых сражениях. И этим сравнением Давид снова возвеличивает благодать Божию, воссиявшую во время его царства, доказывая ею святость и законность своего призвания. Бог, — утверждает пророк, — до этого покинувший нас и попустивший безуспешно воевать, теперь распахнет предо мною ворота всех вражеских городов и позволит мне прорваться сквозь все укрепления.
13) Подай нам... Давид снова возвращается к молитве. И к усердному молению его побудило не что иное, как твердость его упования. Лишь бы Бог помог мне, — говорит пророк, — и, даже если иной помощи не будет вовсе, одна лишь Его десница содержит в себе всяческое спасение. Ведь именно так дословно звучит фраза «спасение человеческое суетно». Давид как бы говорит: Господи, Ты не будешь нуждаться в помощнике, если Тебе захочется проявить Свою силу. Поэтому, как только Ты засвидетельствуешь Свое к нам благоволение, у нас уже не будет повода ждать помощи от людей. Ведь в блеске Твоего могущества меркнет всякая земная мощь.
Но, поскольку все единодушны в том, что союз указывает здесь на причину, я охотно приму и такое толкование. О, если бы эта мысль прочно и окончательно укоренилась в наших сердцах! Ведь почему еще весь мир постоянно колеблется, почему, пренебрегая Словом Божиим, он обращается к напрасным надеждам, тешащим его тщеславие, если не потому, что никто не знает вкуса спасения Божия? А его одного достаточно нам настолько, что любая иная предлагаемая людьми помощь в сравнении с ним воистину призрачна. Действительно, Давид, противопоставляя ничтожное человеческое спасение спасению Божию, выражается здесь в переносном смысле, а именно: коль скоро мы по глупости придумываем для себя в этом мире множество разных спасений, пророк в качестве уступки называет наши измышления именем самой вещи. В самом деле, Бог, если когда и пользуется людьми в оказании нам помощи, никогда не передает им Своего служения и не наделяет их ничем, отнятым у Самого Себя. Итак, даже спасение, посылаемое нам через людей, можно заслуженно считать исходящим от Бога.
Но Давид хотел здесь сказать лишь то, что всякая помощь, которую люди надеются получить не от Бога, представляет собой чистую выдумку. И это положение он подтверждает в последнем стихе, поскольку мы можем что-либо лишь благодаря силе Божией, и, когда Он помогает нам, наделены воистину непобедимой крепостью. Фраза пророка состоит из двух частей. «В Боге мы выкажем силу», то есть, как только Бог лишит нас Своей благодати, вся приписываемая человеку сила исчезнет и увянет. И наоборот, сильные в одном лишь Боге наделены столь непобедимой мощью, что способны преодолеть все трудности и препятствия. И чтобы никто не думал, будто Богу воздается здесь лишь половина славы за проявление силы, Давид тут же приписывает Ему все, заявив, что именно Он попрет всех врагов. Но если, даже когда речь идет о войне с людьми, не подобает разделять славу за победу между Богом и нами, сколь нетерпимым святотатством окажется противопоставление в деле спасения силы свободной воли и благодати Святого Духа, как будто собственной гордыней губят себя те, кто независимо от Бога приписывает себе хотя бы малую толику силы.
