Краткое содержание. Этот псалом отчасти содержит смешанные с жалобами молитвы, а отчасти смягчает скорбь верующих размышлением о благодати Божией. Ведь Давид, умоляя Бога защитить его от свирепости Саула и прочих врагов, хвалится затем своим успехом. Однако, возможно, что благодарение это он добавил уже потом, когда избежал опасности.
1. Начальнику хора. О голубице, безмолвствующей в удалении. Писание Давида, когда филистимляне захватили его в Гефе.
[1. Начальнику. О голубице, безмолвствующей в удалении. Михтам Давида, когда филистимляне захватили его в Гефе.]
1) История, о которой напоминает надписание псалма, изложена в двадцать первой главе Первой книги Самуила [в Синодальном переводе 1Цар 21 — Прим. пер.]. Не сумев укрыться в пещерах, Давид был вынужден, в конце концов, бежать к царю Анхусу. Хотя здесь он утверждает, что его захватили в пути, и то же самое можно узнать из Священной Истории, где Анхус говорит: вот, вы увидели безумного человека, зачем же вы привели его ко мне? Вероятно, что в Давиде заподозрили тогда соглядатая или какого-нибудь злоумышленника. И хотя пророк избежал тогда смерти, притворившись безумцем, здесь он вполне ясно говорит, что, будучи в здравом уме, постоянно призывал Бога, дабы вера, сокрытая в подобной немощи, явила перед Ним свою силу. Итак, душевное волнение Давида не толкнуло его тогда на использование каких-либо недозволенных средств. Но страх перед безысходностью заставил его прибегнуть к хитрости и больше заботиться о сохранении жизни, чем о собственном достоинстве. И чем меньше величие его было заметно людям, тем отважнее сражалась его вера с внутренней слепой боязнью, как видно из самого текста псалма.
Слова же о безмолвствующей голубице некоторые считают началом известной народной песни. Другие думают, что голубицей иносказательно назван сам Давид, которому это имя весьма хорошо подходило. Сюда же относится и фраза «в удалении». Поскольку ярость врагов вынудила Давида бежать к недружественному иудеям народу, он справедливо жалуется на то, что его изгнали в удаленное и пустынное место. Перевод же «дворец», который дают некоторые, весьма натянут. О слове «михтам» говорилось в другом месте. И хотя я не могу утверждать что-то определенное, коль скоро в отношении него разногласят даже еврейские толкователи, вероятно, оно, как я говорил раньше, означает разновидность мелодии или музыкального инструмента.
2. Помилуй меня, Боже! ибо человек хочет поглотить меня; нападая всякий день, теснит меня. 3. Враги мои всякий день ищут поглотить меня, ибо много восстающих на меня, о, Всевышний! 4. Когда я в страхе, на Тебя я уповаю. 5. В Боге восхвалю я слово Его; на Бога уповаю, не боюсь; что сделает мне плоть?
[2. Помилуй меня, Боже, ибо человек поглощает меня; нападая всякий день, теснит меня. 3. Враги мои всякий день поглощают меня, воистину многие теснят меня, Всевышний. 4. В который день убоялся я, на Тебя уповал. 5. В Боге восхвалю я слово Его; на Бога уповал, не убоюсь; что сделает мне плоть?]
2) Помилуй меня. Не ясно, говорит ли Давид о внешних или о внутренних врагах. Действительно, когда его привели к царю Анхусу, пророк был похож на овцу, мятущуюся между двумя стаями волков. Ведь филистимляне смертельно ненавидели Давида, да и соплеменники проявляли к нему не меньшую свирепость. Слово «человек» стоит здесь в единственном числе, то есть пророк жалуется здесь, что не находит у людей человеческого отношения и как бы говорит: Господи, крайняя нужда требует, чтобы Ты выказал Свою верность и пришел мне на помощь, ибо весь мир готов меня поглотить. И то же самое предложение Давид повторяет затем во множественном числе.
Фраза же «всякий день» вполне подходит Саулу и его партии. Впрочем, Давид оплакивает здесь свое горе также потому, что множество врагов теснило его и нападало на него с крайней жестокостью. Что же касается отдельных слов, то שאף некоторые переводят как «воззреть», но я уверен в том, что пророк изящной метафорой выражает здесь неистовую ярость, которой пылали желавшие поглотить его враги. Глагол לחם, который я, следуя другим, перевел как «нападать», у евреев также означает «поедать». И если принять этот вариант, метафора из предыдущего предложения повторится. Но, поскольку в большинстве случаев это слово используется в первом смысле, я не захотел отходить от более распространенного перевода. Коротко скажу лишь о том, что переводящие вторую фразу как «многие, воюющие со мной» искажают смысл сказанного. В этом случае Давид будет иметь в виду, что ему помогает множество ангелов. Но тогда жалоба, занимающая собой весь стих, окажется здесь резко прерванной.
4) В который день убоялся я. Глаголы стоят здесь в будущем времени, но должны переводиться в прошедшем. Немощь же, в которой признаётся Давид, заключается в его страхе. Однако он оговаривается, что все же этому страху не покорился. Ведь, какие бы опасности ему ни грозили, он, по собственным словам, никогда не терял надежды. Поэтому Давид не хвалится здесь героической доблестью души, с которой спокойно презрел бы все угрозы, но, признаваясь в своем страхе, говорит и о стойком уповании на Божию благодать. Действительно, истинное испытание нашей веры происходит тогда, когда страхи тревожат нашу плоть, но душа остается невозмутимой. Кажется, что страх и надежда настолько противоположны, что не могут совмещаться в одном сердце. Но опыт показывает, что надежда воцаряется лишь тогда, когда часть сердца занята страхом. Ведь упование не проявляет себя и спит, если душа совершенно спокойна, но выказывает свою силу, когда поднимает эту душу, заваленную заботами, успокаивает — истерзанную страданием, поддерживает — пораженную страхом. Поэтому истинное испытание веры Давида заключалось в том, что, даже убоявшись, он продолжал уповать на Господа и, встревоженный великой опасностью, все же собрался с духом, понадеявшись на Избавителя Бога.
5) В Боге восхвалю я... В этом стихе Давид учит, что, благодаря своей надежде, собрался с духом. И то же самое происходит со всеми рабами Божиими. Если вначале упование дается им с трудом и, угнетаемые страхом, они лишь в тяжкой душевной борьбе могут воспрянуть к надежде, то, научившись стойкости, они, наконец, собираются с силами и с возросшим упованием начинают, подобно храбрым подвижникам, отражать любые внешние удары. Далее, «хвалить» означает здесь то же, что и «хвалиться». Давид как бы говорит, что наделенный несокрушимой надеждой радуется от предвкушения неминуемой победы. И повод для этой радости он видит в Слове Божием, давая понять, что, каким бы покинутым и даже преданным ни казался, он вполне довольствуется своей верой, поскольку твердо убежден, что Бог верен своим обещаниям. Я, — говорит пророк, — не перестану хвалиться в Боге, коль скоро полагаюсь на Его Слово; и этого Слова мне будет достаточно даже в том случае, если Бог перестанет помогать мне явно или уберет Свою поддерживающую руку.
Эта фраза воистину достойна того, чтобы ее запомнить. Мы знаем, насколько капризными и ворчливыми бываем тогда, когда Бог не сразу исполняет наши желания. И если не смеем возмущаться открыто, наша плоть все же ропщет в нас, поскольку не видит от Бога ничего, кроме голых обещаний. Итак, много преуспел среди искушений тот, кто, полагаясь только на Слово Божие, отважно продолжает прославлять Творца. Следующая же фраза, на первый взгляд, кажется здесь лишней. Действительно, кто безумен настолько, чтобы думать, будто человеческая сила более действенна в нанесении вреда, нежели безмерное могущество Божие в оказании помощи! Но каждый из нас, непременно, замечал за собой извращенное и злостное неверие, из-за которого мы силу Божию ставим ниже способности тварей. Поэтому Давид показывает здесь, что, действительно, немало преуспел в вере, коль скоро, по его словам, ему дано достаточно мужества, чтобы презреть все угрозы врагов.
И в этой брани должны закалять себя все благочестивые, дабы уметь прогонять страх и ставить помощь Божию выше любой грозящей им опасности. То есть, когда на нас нападают враги, мы должны тут же вспоминать о том, что они воюют с Самим Богом, как бы претендуя на то, что они сильнее Его. Но разве не весьма позорно думать, будто их истеричные потуги уравновесят непобедимую Божию силу? И подобно тому как для ослабления нашей веры враги пытаются извратить Слово Божие и содержащееся в нем обетование о помощи, так и мы будем косвенно принижать силу Божию, если не уверимся в том, что Бог на нашей стороне и Ему достаточно дунуть или пошевелить пальцем, чтобы расстроить все усилия противников. Больше того, в этом случае мы припишем Богу не больше сил, чем смертному, способному одолеть лишь одного, но не двух врагов.
Но спрашивается: как смог Давид так быстро избавиться от своей немощи? Ведь еще недавно он ужасался смерти, а теперь бесстрашно издевается над своими врагами! Отвечаю: это упование говорит не о полном отсутствии страха (словно пророк, будучи недосягаем для вражеских стрел, с удовольствием смеется над любой возникающей опасностью), но о том, что, не уступая своей боязни и выйдя в этой битве победителем, Давид отразил все свои страхи щитом упования. Поэтому, обретя твердую уверенность в спасении, пророк справедливо превозносится в святом хвалении: «На Бога уповал, не убоюсь». Людей же он презрительно называет плотью, убеждая самого себя в нелепости их отваги, когда они, забыв о своей ничтожности, без колебаний идут на любые авантюры.
6. Всякий день извращают слова мои; все помышления их обо мне — на зло: 7. собираются, притаиваются, наблюдают за моими пятами, чтобы уловить душу мою. 8. Неужели они избегнут воздаяния за неправду свою? Во гневе низложи, Боже, народы. 9. У Тебя исчислены мои скитания; положи слезы мои в сосуд у Тебя, — не в книге ли они Твоей?
[6. Всякий день слова мои волнуют меня; все помышления их обо мне — на зло. 7. Собираются, притаиваются, наблюдают за моими пятами, ибо хотят души моей. 8. За беззаконие бегство для них, в гневе низложи, Боже, народы. 9. У Тебя исчислены мои скитания; положи слезы мои в мехи Твои, — не в книге ли они Твоей?]
6) Всякий день... Первую часть стиха переводчики толкуют по-разному. Некоторые читают «слова мои» в именительном падеже и, на мой взгляд, поступают правильно. Другие относят сказанное к врагам Давида и переводят так: «клевещут на слова мои» или «досаждают мне из-за слов моих». Есть и такие, кто переводит глагол יעצבו в среднем залоге и дает толкование: «тягостны слова мои». Но, поскольку עצב, как правило, означает у евреев «опечаливать» и в породе пиэль всегда понимается в переходном смысле, нет нужды отклоняться здесь от грамматических правил. Кроме того, фраза «слова мои опечаливают меня» звучит лучше, чем предложение, в котором говорится о врагах. Поэтому жалоба Давида здесь двояка: с одной стороны, он не находит утешения, видит, что все оборачивается против него, и все его замыслы не увенчиваются успехом; с другой, — враги пророка составляют заговор с целью его убиения и строят ему разные козни.
На первый взгляд, кажется нелепым, что, еще недавно признав себя избавленным от страха, Давид теперь называет себя творцом собственной печали. Но, как я уже говорил, пророк, презирая врагов с высоты своей веры, все же не был до конца свободен от тревоги и боязни. И здесь он говорит об искушениях, которые стойкость его веры могла победить, но не устранить. Итак, он утверждает, что как бы лишился разумения и способности думать, поскольку все его начинания и замыслы оканчивались провалом. И это несчастье становится еще невыносимей от того, что враги его продолжают совещаться и составлять ради его погибели хитроумные замыслы.
То же самое Давид хочет сказать словом «собираться». Ведь иметь дело с одним или двумя врагами еще терпимо, но сражаться с толпой или целым войском — действительно весьма тяжело. Глагол же «притаиваться» указывает на хитрость врагов, их искусство строить тайные козни, с помощью которых они пытались нанести пророку неожиданный удар. Действительно, глагол יצפינו по правилам грамматики должен был в середине содержать букву ו. Поэтому букву י переводчики считают указанием на породу хифиль и толкуют так, что враги устраивали Давиду тайные засады. Пророк добавляет, что, куда бы он ни обратился, враги отовсюду теснят его и как бы наступают на пятки, не давая ни минуты покоя. Причиной же всего этого он называет их неукротимую ненависть, которую способна утолить только его смерть.
8) За беззаконие... Некоторые читают начало стиха в вопросительном смысле: разве смогут они спастись, будучи столь дурными? Но, поскольку нет необходимости прибегать к столь натянутому толкованию, предпочтительно понимать слова так, как они звучат: хотя беззаконие их и сумеет на время избежать воздаяния, Ты, Боже, все равно низложишь народы. И пророк говорит об этом потому, что там, где нечестивые беспрепятственно совершают свои злодеяния, они бесчинствуют, как бы обретя полную вседозволенность. Как и сегодня мы видим отдельных безбожников, сравнявшихся в отваге с древними исполинами и считающих себя недосягаемыми для десницы Божией. Причем они обещают себе не только безнаказанность, но и считают, что их сила именно в злодеяниях, а решение всех их проблем — в разнузданности и дерзости.
И Давид, высказав все это от их лица, тут же развенчивает их порочную самоуверенность, вызывая ее на суд Божий. Хотя они и надмеваются, — говорит пророк, — когда наступит время мщения, Ты, Боже, сумеешь низложить целые народы. Множественным же числом Давид пользуется для собственного воодушевления, поскольку не испугаться такого количества врагов было, действительно, весьма трудно. Итак, всякий раз как на нас идет вражеское войско, мы должны вспоминать о том, что дело Божие — низлагать не одного, не немногих, не один какой-то народ, а весь мир.
9) Мои скитания. Молитва здесь прерывается, поскольку Давид, начав просить Бога призреть на свои слезы, тут же, словно обретя желаемое, говорит, что они написаны в Его книге. Разве что кто-то предпочтет понимать этот вопрос в смысле просьбы. Но более простым кажется следующее толкование: Господи, у меня нет нужды быть многословным в просьбах; ведь я знаю, что Ты Сам идешь им навстречу и даруешь то, о чем следует просить.
Но здесь полезно рассмотреть отдельные слова. Давид, стремясь вызвать к себе жалость, говорит, что Бог исчислил его страдания. Ведь он уже долго скитался по земле как изгнанник и беглец. И пророк говорит не об одном лишь странствии, но прибегает к изменению грамматического числа. Хотя, кажется, что, сказав о своей жизни в единственном числе и как бы назвав ее постоянным скитанием, он выразился бы еще сильнее. Поэтому вся эта речь, упирая на чувство сострадания, должна снискать благоволение Божие к Давиду, коль скоро он, тревожась и терзаясь, долго странствовал в своей жизни. По этой причине пророк просит Бога положить свои слезы в мехи, в которых обычно хранили вино и елей. Смысл сказанного в том, чтобы Бог не позволил слезам Давида пролиться на землю, но добросовестно сохранил их как что-то драгоценное.
Мы видим также, что пророк основывает свои молитвы на вере в провидение Божие, на том, что Бог наблюдает за стезями Своих людей. Да и Христос учит, что Богу ведомо даже число волос на нашей голове (Мф 10:30). Действительно, если мы не убеждены в том, что все выпадающие нам скорби посылаются Богом с определенной целью, мы никогда не обретем подобного молитвенного упования и не станем просить Бога положить наши слезы в сосуд, дабы лицезрение их подвигло Его к оказанию помощи. И пророк тут же говорит о том, что получил просимое. Ведь я (как было уже сказано) предпочитаю читать эту часть стиха в утвердительном смысле. То есть Давид, с целью обрести надежду на спасение, утешает себя тем, что все его слезы написаны в книге Божией и память о них никогда не изгладится. И если Бог удостаивает такой чести даже слезы благочестивых, то, тем более, сочтет все капли их пролитой крови. Так что пусть тираны сжигают кости и плоть, все равно кровь мучеников всегда будет взывать к Богу о мщении, и никакое время не сможет изгладить то, что запечатлено в Его памяти.
10. Враги мои обращаются назад, когда я взываю к Тебе, из этого я узнаю, что Бог за меня. 11. В Боге восхвалю я слово Его, в Господе восхвалю слово Его. 12. На Бога уповаю, не боюсь; что сделает мне человек?
[10. Тогда обратятся назад враги мои, в какой день воззову: узнал я, что Бог со мною. 11. В Боге восхвалю я слово; в Иегове восхвалю слово. 12. На Бога уповал я, не убоюсь; что сделает мне человек?]
10) Тогда обратятся назад. Пророк еще громче хвалится своей победой, и время, в которое враги его обратятся назад, описывает так, словно оно уже наступило. Значит, не видя их гибели воочию, но полагаясь на обетования Божии, Давид вполне мог говорить так о времени, которого еще следовало терпеливо ожидать. В итоге, хотя Бог не выказывал спешки и не истреблял врагов тут же после произнесения пророком молитвы, святой муж твердо решил, что его просьбы не будут напрасны. И он великолепно говорит о том, почему именно уверен в поражении своих врагов. Потому что Бог не обманет надежд Своих людей, и потому что сам Давид глубоко в этом убежден. По этой причине он и готов терпеливо ждать исполнения своих желаний. Отрывок этот содержит весьма полезное учение. Ведь Давид, дабы получить просимое, не молится как сомневающийся, но выражает твердое убеждение в том, что Бог милостиво его услышит, и, уверовав в это, без колебаний презирает все козни сатаны и нечестивых.
11) В Боге восхвалю... Здесь, в отличие от предыдущего отрывка, не стоит притяжательное местоимение. Но совершенно ясно, что его следует подразумевать. Этот повтор говорит о пылкости молитвы. Смысл таков: хотя Бог и откладывал свою благодать, хотя и казалось, что Он кормил Давида пустыми обещаниями, все же святой муж не пал духом именно от того, что всегда хвалился Словом Божиим. Действительно, мы свидетельствуем, что Бог правдив (Ин 3:33), как раз тогда, когда, утратив ощущение Его силы и благости, все же продолжаем воздавать честь Его Слову. И повтор, как я уже говорил, несет здесь следующий смысл: хотя сегодня кажется, что Бог отступил от меня, поскольку перестал оказывать помощь, я все равно буду полагаться на Его Слово и буду прославлять его, даже если то же самое будет продолжаться завтра или послезавтра.
Пусть же все верующие научатся думать так же, дабы они, довольствуясь одним лишь Словом Божиим, хранили веру среди любых искушений. Ведь, даже если Бог Своими благодеяниями порой и дает нам повод для хвалы, все же верующие не смогут сделать и трех шагов, если не привыкнут полагаться только на Его Слово. Сюда же относится и повтор другого предложения: на Бога уповал я... Действительно, все соглашаются с тем, что будут в безопасности под защитой единого Бога. Но опыт показывает, что нас отваживают от Него даже самые незначительные волнения. Так будем же вместе с Давидом усердно размышлять над этим учением и твердо усвоим следующее: что бы ни предпринимали люди, какие бы замыслы ни строили, какими бы силами и средствами ни обладали, они вовсе не страшны, коль скоро все внушающее в них страх по сравнению с Богом — полное ничто.
13. На мне, Боже, обеты Тебе; Тебе воздам хвалы, 14. ибо Ты избавил душу мою от смерти, (очи мои от слез), да и ноги мои от преткновения, чтобы я ходил пред лицем Божиим, во свете живых.
[13. На мне, Боже, обеты Твои; Тебе воздам хвалы. 14. Ибо Ты избавил душу мою от смерти; и не ноги ли мои от поспешности? Чтобы я ходил пред Богом во свете живых.]
13) На мне... Вначале мы говорили, что Давид уже спасся от опасности, когда составлял этот псалом, и, вероятно, впоследствии добавил к нему приведенное выше благодарение. Между тем усвоим следующее: среди всех искушений упование воодушевляло его настолько, что он всегда был готов вознести благодарение. Он возлагает на себя данные Богу обеты, потому что был обязан их исполнить. Как и латиняне говорят, что «осуждены на исполнение обета», когда получили то, о чем просили, давая обет. Действительно, если мы обещаем быть благодарными, и Бог отвечает на наши молитвы, мы непременно становимся Его должниками.
Фразу же об обетах Божиих следует понимать так, как если бы я сказал: деньги, которые у меня в руке, принадлежат кредитору, поскольку и сам я отношусь к его собственности. Поэтому Давид, получив избавление, признаёт, что оно пришло к нему от Бога, и говорит, что связан ранее данными обетами, коль скоро Бог исполнил поставленное в них условие. О каких же именно обетах идет речь, ясно из второй части стиха. И это следует отметить для того, чтобы никто не стал вместе с папистами воображать, будто все обеты угодны Богу. Давид говорит, что воздаст хвалу или жертвы хвалы. Ведь это слово, означающее само прославление, также переносится на жертвы, как его символы. Давид знал, что Богу нет дела до жертв, и Он не требует их самих по себе. Но, поскольку, подчиненный закону, пророк не должен был пренебрегать священными заповеданными всему народу обрядами, вероятно, он говорит здесь о торжественном свидетельстве, которым верующие по обычаю удостоверяли какие-то великие благодеяния Божии.
14) Ибо Ты избавил... Давид подтверждает сказанное мною ранее: своей жизнью он обязан лишь Богу, поскольку непременно погиб бы, если бы Тот его чудесно не избавил.
И чтобы устранить всякое сомнение, пророк говорит, что избавлен не только от обмана, злобы, натиска и мечей врагов, но и от самой смерти. Ту же самую мысль он выражает затем несколько иными словами: его, готового погибнуть от своей опрометчивости, в свое время поддержала десница Божия.
Фразу מדחי некоторые неправильно переводят как «от падения», хотя Давид, скорее, имеет в виду яростный натиск. В итоге: коль скоро грозившая ему опасность была огромной, пророк выводит, что спас его именно Бог. Значит, так же следует поступать и нам, когда Бог избавляет нас от какой-либо беды: то есть не забывать о том, сколь грозной и устрашающей она нам представлялась. Ведь, сталкиваясь с опасностями, мы во всю трепещем и боимся, но потом вместе со страхом исчезает и память о милости Божией.
«Ходить» же «во свете живых» означает здесь наслаждаться живительным светом солнца. Но фраза «пред Богом» указывает на различие между верующими, стремящимися посвятить свою жизнь Господу, и мирскими людьми, блуждающими, где хотят, подобно беглым рабам. Ведь они, хотя и не могут спрятаться от очей Божиих, по крайней мере, поворачиваются к Богу спиной.
