Краткое содержание. Поскольку нечестивые, предающиеся земным усладам, как правило, процветают и живут счастливо, а истинные почитатели Бога угнетаются невзгодами и чахн ут в своих бедах, то, дабы первые не слишком гордились своей удачей, а вторые не падал и духом, пророк учит следующему: хотя бы мирские люди изобиловали любыми мыслимыми благами, покуда они отчуждены от Бога, столь ценимое ими похожее на тень и исч езающее подобно сну счастье не стоит того, чтобы его домогаться. И наоборот, на добрых, хотя их везде встречают оскорбления и терзают невзгоды, Бог все же обращает Свой взор, чтобы в конце концов послать им избавление.
1. Начальнику хора. Сынов Кореевых. Псалом. 2. Слушайте сие, все народы; внимайте сему, все живущие во вселенной,– 3. и простые и знатные, богатый, равно как бедный. 4. Уста мои изрекут премудрость и размышления сердца моего — знание. 5. Приклоню ухо мое к притче, на гуслях открою загадку мою:
(1. Начальнику. Сынов Кореевых. Песнь. 2. Слушайте сие, все народы; вникайте сему, все жители вселенной. 3. Как сыны смертных, так и сыны мужа, равно богатый и бедный. 4. Уста мои изрекут премудрости, и размышление сердца моего — разумения. 5. Приклоню ухо мое к притче, на цитре открою загадку мою.)
2) Слушайте сие. Поскольку этот псалом, кто бы его ни написал, содержит один из основных разделов небесной философии, его автор вполне уместно предпосылает ему столь красочное и велеречивое предисловие, говоря, что будет вести речь о великих и таи нственных предметах, дабы привлечь к себе внимание слушателей. Кому-то, возможно, на первый взгляд покажется, что тема псалма довольно банальна. Действительно, в нем говорится о краткости этой жизни, о глупом самоуповании, опьяняющем многих, то есть о чем-то уже хорошо известном. Цель же псалма — чтобы добрые, усердные в благочестии люди, не столь благополучные в этом мире, смягчили свою скорбь и облегчили свою устал ость следующим утешением: их дела непременно поправятся, когда Бог приведет в порядок расстроенное ныне мироздание.
Затем пророк поднимается еще выше: хотя бы Бог и не сразу показывал, что миром управляет Его провидение, надо все же терпеливо ждать конечного исхода, не постигаемого плотским разумом. Это же заповедуют нам и философы. То есть, как бы ни мучились мы в этом мире, нам ни в коем случае не стоит уступать скорби. Кроме того, самодовольство тех, кто считается счастливым, на самом деле весьма глупо, ибо нет ничего хрупче богатств, почестей и наслаждений. Однако философы не добираются до самого источника. Ведь, хорошо рассуждая о блаженной жизни, они довольствуются одной лишь добродетелью и не ставят на первое место Бога, управляющего человеческими делами и учащего полагаться на Него тех, кому иначе уготовано только отчаяние. Так что учение философов на эту тему выглядит весьма холодным и поверхностным.
И по этой причине Дух Святой, сперва указав на то, что мы знаем из собственного опыта, тут же поднимает нас выше, говоря, что миром управляет Бог; и покуда отверженные разн узданно веселятся, а добрых осыпают оскорблениями, Господь восседает на небесах в качестве Судьи, дабы в свое время забрать у злых столь дорогие для них услады и исполнить истинной радостью Своих почитателей, подняв их из мрака бездны. Из этого и надо черпать надежное утешение во всех бедах, лицезрение которых, несомненно, внушило бы нам ужас, если бы нам постоянно не сиял лик Божий. Ведь, если мы не убеждены в том, что Бог заботится о нашем спасении, то лишены и врачевства от злоключений, и цели в жизни. Такова причина, по которой пророк велит нам с особым тщанием и усердием внимать его учению, собираясь вести речь о чем-то славном и возвышенном. Но в этом стихе примечательны два момента. То, что предлагаемое пророком учение полезно для всех. И то, что все нуждаются в серьезном увещевании, коль скоро никто не поднимется до здрав ого размышления, если его прежде не пробудить ото сна.
Вместо слов «жители вселенной» некоторые дают перевод «обитатели времени». И хотя этот вариант весьма подходит содержанию псалма, он все же звучит грубовато. Нам же достаточно и того, что пророк взывает ко всем смертным без исключения, поскольку его увещевание относится ко всем. Под сынами Адама пророк подразумевает простолюдинов и незнатных, под сынами же мужа — начальников и благородных, или отличающихся какимлибо достоинством. Итак, во вступлении он говорит о том, что будет учить без исключения всех, от малого до великого. Ибо никто из них не станет проявлять здравомысл ия сам собой, в то время как учение пророка касается всего человеческого рода.
4) Уста мои изрекут. Пророк справедливо столь величественно превозносит свое учение. Действительно, хотя впоследствии он обличит людей в глупости ссылкой на их собственный опыт, все же начало излагаемого им учения нельзя постигнуть обычным здравым смыслом. Правда, это предисловие пророк предпосылает не только для того, чтобы оградить свое учение от презрения, но и для того, чтобы пробудить дремлющие души. И дабы сделать это еще успешнее, он не только призывает к усердному обучению других, но и обещает проявить подобное усердие сам. Пророк как бы делает себя одним из учеников, который, исполняя обязанности учителя, хочет и сам преуспевать в учении. В самом деле, подобный настрой должен быть у всех пророков Божиих: охотно внимать вместе с остальн ым народом учительству Господа и первыми из всех слышать Его глас, доносимый до других через их уста. Впрочем, цель псалмопевца состояла в том, чтобы утвердить авторит ет своего учения и вызвать почтение к нему, коль скоро здесь он вещает о том, чему научился в школе Божией, а не болтает о собственных измышлениях. Таков единственный добротный способ обучения в Церкви Божией: поставленный над другими учитель, прежд е чем отверзать уста для произнесения речи, должен приклонить свой слух к учению Господню и, таким образом, добросовестно передать из рук в руки то, что сам принял от Господа. Действительно, мудрость не возникает в людях по природе, ее следует просить с небес. Поэтому разумно и грамотно говорит для назидания Церкви лишь тот, кто прежде сам выказал себя обучаемым перед Богом.
Что же касается отдельных слов, то в третьем стихе некоторые переводят слово «разумения» в винительном падеже. Но в этом случае говорило бы само размышление сердца. И коль скоро речь становится тогда грубой и иносказательной, я последовал более простому варианту. В пятом стихе существительное משל, переведенное мною как «притча», в собственном смысле означает «подобие», но часто указывает на какие-то важные и весомые слова, как правило украшаемые образами и иносказаниями. В том же смысле понимается и существительное חידה, переводимое как «загадка». Поэтому у Иезекииля в главе семнадцатой, стихе втором, связаны вместе два глагола и два существительных: חוד חידה ומשול משל, то есть «загадывай загадку и сказывай притчу». Я согласен с тем, что здесь присутствует иносказательная речь, но уже говорил о том, почему евреи называют загадками и уподоблениями примечательные и достойные внимания слова. Ведь глаголом «открыть» пророк показывает, что он не будет излагать запутанно, неясно или двусмысленно то, что собирается нам сообщить.
Действительно, хотя небесное учение и далеко от наших чувств по причине своей возвыш енности, Дух Святой все же приспосабливает Свои слова к нашему восприятию. Поэтому все Писание полезно для нашего назидания, и напрасно многие оправдывают себя его неведением. Ведь в нем нет ничего столь сложного и трудного для понимания, что не было бы явлено невеждам и неучам. По мнению многих переводчиков цитра упоминается здесь потому, что приятность пения могла смягчить возможную грубость речи. Но не знаю, насколько это обоснованно. Мне же вполне достаточно и того, что пророк указывает на принятый тогда обычай петь псалмы под сопровождение цитры.
6. «Для чего бояться мне во дни бедствия, когда беззаконие путей моих окружит меня?» 7. Надеющиеся на силы свои и хвалящиеся множеством богатства своего! 8. Человек никак не искупит брата своего и не даст Богу выкупа за него: 9. дорога цена искупления души их, и не будет того вовек, 10. чтобы остался кто жить навсегда и не увидел могилы.
(6. Для чего убоюсь в дни бедствия? Беззаконие пяты моей окружит меня. 7. Надеются на силы свои и хвалятся множеством богатства своего. 8. Брат не искупит, выкупая: никто не даст Богу цены искупления его. 9. И дорого искупление души их, и пребывание вовек. 10. Чтобы далее жил всегда и не увидел могилы.)
6) Для чего убоюсь? Теперь пророк приступает к изложению самого учения: дети Божии не должны чрезмерно тревожиться из-за невзгод, хотя бы нечестивые и нагло досаждали им, заключив в тиски своей прихоти. Ведь Господь, даже притворяясь не видящим и праздным, все же не спит на небесах, но откладывает Свой суд, перенося его на подходящ ее время. Далее, вопрос пророка звучит здесь выразительнее, чем если бы он просто сказ ал, что спокоен и невозмутим в бедствиях. Во второй части стиха он особо указывает на скорби, сопряженные с еще большей горечью и ранящие душу еще глубже. Они возникают, когда нечестивые господствуют и безнаказанно чинят насилие. Поэтому здесь подразумевается наречие времени: когда беззаконие окружит меня...
Некоторые переводчики извлекают из сказанного другой смысл: если убоюсь в дни бедствия, если буду, подобно неверующим, чрезмерно о себе тревожиться, когда, наконец, дело дойдет до смерти, беззакония мои обложат меня отовсюду. Таким образом, под «пятой» эти толкователи понимают конец жизни. Но я отвергаю их мнение как слишком натянутое. Не вижу я и того, по какой причине другие толкователи относят сказанное к помышлениям. Думаю, что в Писании нельзя найти второго примера подобной метафоры. Более основательным кажется мнение тех, кто переводит: «подкарауливающие», поскольку глагол עקב означает «обманывать». Пророк как бы говорит: хотя вероломные и коварные люди всюду устраивают мне западни, у меня нет причин для страха. Однако я все же предпочту понимать сказанное прямо и без иносказаний: когда меня начнет осаждать беззаконие врагов, которые, досаждая мне, будут как бы ставить мне подножку. Подобно тому как по-французски мы говорим: poursuivre iusques aux talons. Соглашусь, что пророк говорит здесь о врагах. По его словам, их неправедное гонение наступает ему на пятки. Действительно, враги превосходили его силой и, словно наступая на ноги, грозили ему бедствиями и гибелью.
7) Надеются на силы свои. Затем указывается причина, по которой дети Божии не должны бояться невзгод и тем более покоряться им, даже если кажутся попавшими в руки врагов и не способными избежать их обмана или насилия. Эта причина в том, что сила врагов призрачна и быстро исчезает. Поэтому пророк рассуждает так: когда мы боимся людей, наш страх напрасен и безоснователен. Ведь мы не учитываем, в каком состоянии они находятся, и напоминаем тех, кто испугался тени или статуи. Они хвалятся, по словам пророка, множеством богатства своего, а мы глупо поддаемся тому же самому заблуждению, коль скоро не принимаем во внимание, сколь непрочна и мимолетна эта земная жизнь. Но пророк поднимается еще выше: он не только показывает на деле, что неправильно считать счастливыми тех, кто живет в удовольствиях, достатке и почете, но и, ссылаясь на их собственные чувства или, скорее, бесчувствие, доказывает бедственность их положения. Действительно, поскольку счастье связано с ощущениями того, кто им обладает, никто не назовет счастливыми глупых и тупоумных, коль скоро они лишены разумения. Пророк же показывает, что мирские люди воистину безумны. Ведь уповать на свою силу и хвалиться богатством — явный признак безумия, заставляющего глупцов не видеть того, что находится у них под носом. В самом деле, ежедневный опыт говорит им, что нет такой платы, за которую можно было бы выкупить жизнь другого человека. А отсюда следует, что они, подобно сумасшедшим, совсем лишены разума. Если же больше понравится перевод: муж, выкупая, не искупит брата (вполне допускаемый структурой еврейской фразы), — смысл останется тот же.
Некоторые понимают אח как «один», и хотя я не отвергаю подобного перевода, все же он не кажется здесь подходящим. Фраза же о том, что «никто не даст Богу цены искупления», учит нас следующему: жизнь всех находится в руках Божиих и в Его власти, и никакой сделкой нельзя добиться ее продления, если Богу угодно призвать из мира того или иного человека. И ту же самую мысль пророк подтверждает словами: дорога цена искупления. Он хочет сказать, что этот выкуп встречается не просто редко — его просто не существует вообще. Как и в 1 Книге царств (1Цар 3:1) повествуется о том, что во дни священника Илия пророчества стали редки, поскольку у пророков прекратились видения. Итог заключается в следующем: у людей нельзя найти платы, за которую можно было бы купить себе или другим вечность в этом мире. Там же, где мы перевели «пребывание вовек», другие принимают слово חדל за глагол и толкуют его как «прекращаться». По их мнению, пророк как бы говорит: нет столь великой платы, чтобы эта сделка могла состояться. Итак, она будет приостановлена на веки и никогда не достигнет своего результата. Но, поскольку сущес твительное חדל, как мы видели в Пс 39:5 [В Синодальном переводе Пс 38:5 — Прим. пер.], означает предустановленное время жизни, мое толкование кажется более подходящим.
Словами же стиха десятого «чтобы далее жил» пророк еще яснее выражает мысль о том, что, не говоря уже об искуплении после смерти, невозможно даже продлить жизнь еще живущих. Действительно, псалмопевец учит, что жизни каждого человека положен предел, не подлежащий изменению. Поэтому, когда мирские люди безумствуют в своем порочном самоуповании, они все равно недалеки от могилы, от которой напрасно стремятся себя избавить. И хотя пророк, кажется, говорит здесь не иносказательно, пользуясь простым и доступным для всех языком, все же, поскольку он как бы с высоты престола Божия осуждает глупость людей, ослепленных гордыней и забывших о своей человеческой доле, — каждый, внимательно обдумавший сказанное, согласится с тем, что здесь кроется загадка. Между тем в словах пророка можно также увидеть и разгадку. Ведь Бог преподает в них четкое и недвусмысленное учение, не сокрытое даже от самых закоренелых неучей.
11. Каждый видит, что и мудрые умирают, равно как и невежды и бессмысленные погиб ают и оставляют имущество свое другим. 12. В мыслях у них, что домы их вечны, и что жилища их в род и род, и земли свои они называют своими именами. 13. Но человек в чести не пребудет; он уподобится животным, которые погибают.
(11. Ибо увидит, как мудрые умирают, равно как и невежда и бессмысленный погибнут и оставят богатство свое другим. 12. Внутри них, что домы их вовек, и жилища их в род и род, нарекли имена свои землям. 13. А человек в превосходстве не пребудет; он уподобилс я скотам: они погибают.)
11) Ибо увидит... Стихи девятый и десятый я читаю вместе, поскольку пророк намеревался показать, каким безумием охвачены люди, воображающие свою жизнь в этом мире вечной, старающиеся укрепить навеки свое земное жилище и в то же время видящие, как погибают все смертные. Народная поговорка гласит, что глупые учатся на собственном опыте. Поэтому крайне глупы те, кто даже после стольких ясных и убедительных примеров не хочет думать о себе как о смертном. Итак, слова пророка означают следующее: хотя эти слепые презирающие Бога люди видят, что смерть ожидает всех, что мудрые умирают так же, как и глупцы, они все же не перестают выдумывать себе здесь вечное жилище и живут так, словно никогда не покинут этот мир. Каждый из них видит, что происходит с другим и, то есть, что все, даже живущие в самых разных условиях, люди без всякого различия вовлечены в общую погибель. Больше того, они видят, как многие вынуждены оставлять свои богатства чужим.
Действительно, אחרים (хотя это слово можно отнести к любым преемникам как означающее и других, и чужих), на мой взгляд, противопоставляются здесь законным наследникам. Ведь, если кто-то оставляет наследника из собственных потомков, он кажется неким образом, живущим в его лице. Если же со смертью соединяется бездетность, имя человека исчезает совсем. Тем более безутешны те из мирских людей, которым не преемствуют собственные дети, несущие в себе частицу их личности. Однако все эти свидетельства не приносят им никакой пользы, и они думают лишь о том, как бы жить на земле вечно. И действительно, еврейское существительное קרב, означая середину чего-либо, иносказательно понимается как сердце или внутренности человека. Поэтому смысл ясен: выдумка о вечности земной жизни сидит в их самых сокровенных помыслах.
Другие толкуют еще утонченнее. Поскольку קרב иногда означает могилу, они думают, будто здесь высмеивается глупость тех, кто за огромные деньги строит роскошные дворцы, дабы таким образом оставить о себе память после смерти. Но это измышление выглядит весьма поверхностным. И то, что сразу же за этим следует, еще больше подтверждает первое толкование, а именно: эти преданные миру люди нарекают свои имена землям, то есть прилагают все усилия к тому, чтобы прославиться среди смертных. В самом деле, им следовало бы желать, чтобы имя было написано в книге жизни и благословенно в глазах Бога и ангелов. А они хотят совсем другого: прославиться на земле и создать о себе громкую молву. Ведь глаголом «нарекать» пророк косвенно указывает на пустое сотрясание воздуха, каковой и является похвала мирским людям. Некоторым больше нравится другой смысл: нарекли своими именами области, дабы оставить потомкам памятник своей славы. Но мысль пророка, несомненно, состояла в том, что они усердно и изо всех сил стараются прославиться на этой земле и стать знаменитыми.
13) А человек в превосходстве не пребудет. Осмеяв безумные измышления, которыми неверующие доб ровольно себя обманывали, пророк добавляет теперь, что, хотя они весьма самодовольны, их ожидает общий и одинаковый с бессловесными скотами исход. В самом деле, в отн ошении душ между людьми и животными есть большое различие. Но пророк, говоря о настоящей земной жизни, справедливо уподобляет смерть неверующих смерти скотов. У него не было задачи рассуждать о будущей жизни. Ведь он имел дело с сынами века сего, которые вовсе на нее не уповают и помышляют лишь о том счастье, которым наслаждаются теперь. Поэтому, порицая их безумие, пророк говорит: вы вздымаете рога выше облак ов, словно изъяты из общей людской участи, но вас ожидает смерть, которая упразднит всю вашу гордыню и не оставит различия между вами и ослами или собаками.
Некоторые толкователи дают более тонкий смысл: люди уподобляются скотам, поскольку не понимают своего превосходства, а именно — того, что Бог вложил в них никогда не спящую и не умирающую душу. Но мне такое толкование не кажется убедительным. Мысль пророка вполне понятна: мирские люди напрасно льстят себе, полагаясь на преходящую жизнь. Ведь быстро приближающийся конец соединит их с бессловесными скотами. В последнем же стихе пророк указывает на причину, по которой сравнивает мирских людей с животными. Она в том, что те и другие умирают или погибают. То же, что некоторые подразумевают здесь относительное местоимение אשר, не играет большой роли.
14. Этот путь их есть безумие их, хотя последующие за ними одобряют мнение их. 15. Как овец, заключат их в преисподнюю; смерть будет пасти их, и наутро праведники будут владычествовать над ними; сила их истощится; могила — жилище их. 16. Но Бог изб авит душу мою от власти преисподней, когда примет меня.
(14. Этот путь их есть глупость их, и потомки их согласятся с устами их. Селах. 15. Как овец, кладут их могилу; смерть будет пасти их, и наутро праведники будут владыч ествовать над ними; и сила их, дабы обветшала; могила от жилища их. 16. Но Бог избавит душу мою от руки могилы, когда примет меня. Селах.)
14) Этот путь... Поскольку этот стих толкуется по-разному, я, прежде чем изложить его подлинный смысл, сделаю краткий обзор мнений других толкователей. Поскольку существительное כסל иногда означает у евреев утробу, некоторые утонченно относят сказанное к туку. Пророк как бы говорит: их помышление подобно туку, покрывающему и притупл яющему все органы чувств. Но этот смысл груб настолько, что не нуждается в долгом опровержении. Некоторые разграничивают сказанное так: этот путь их словно глупость. Пророк как бы говорит, что они встали на неправильный путь, поскольку лишены здравомыслия. Ведь люди не могут безумствовать столь постыдно, если обладают хоть какой-то рассудительностью. И если бы в них была хоть капля разумения, разве бы не поняли они, для чего созданы, и не вознесли свои души к небесам? Так думают другие толкователи. Я же полагаю, что пророк просто указывает здесь на плачевный исход нечестивых, отказывая в разуме тем, кто помещает свое счастье в этом тленном мире. Он как бы говорит: наконец-то с большим позором обнаружилось безумие тех, кто полагается на этот мир, и хотя они считали себя наделенными редкой мудростью и были довольны своим умом, их глупость все же проявилась и подвергла их справедливому осмеянию.
И пророк указывает на это намеренно. Он хочет еще больше подчеркнуть безумие детей, которых не смогли научить ясные примеры отцов. Но, поскольку и последняя часть стиха толкуется совершенно по-разному, сначала приведу то, что думают другие. Глагол רצה некоторые толкуют как «ходить», а существительное פי — как «мера». В этом случае смысл таков: дети живут и поступают так же, как и их отцы. Причем эти толкователи заменяют предлог ב на כ, означающий уподобление, что для евреев вполне привычно. И я соглашусь с тем, что этот смысл недалек от слов и мысли пророка. Другие относят сказанное к скотам, что выглядит весьма натянуто. Но правильнее, на мой взгляд, думают толкователи, понимающие слово «уста» как установления или заповеди. Кроме того, значительно лучш е толковать глагол רצה в собственном и более распространенном смысле. Тогда он будет означать согласие или благоволение, и поэтому я перевел его как «согласятся». Пророк же хочет сказать следующее: коль скоро самоупование мирских людей указывает на их глупость, и все справедливо их высмеивают, безумие их потомков воистину чудовищно, поскольку, имея перед глазами пример своих отцов, они все же не хотят думать правильно, но услаждаются своим сумасшествием, говоря и мудрствуя так же, как и их предки. Действительно, коль скоро Бог желает, чтобы на суды Его обращали внимание, этим людям надлежало тщательнее обдумать то, что случилось с их отцами. Они же, презрев столь замечательные примеры из прошлого, сломя голову бросаются в ту же самую суету, чем еще больше выдают собственное животное безумие.
15) Как овец... Весьма уместное сравнение: эти люди сходят в могилу подобно овцам, которых пастырь загоняет в овчарню. Ведь гордецу едва ли достаточен даже весь мир. Некоторые из них до того обезумели от своих пустых измышлений, что требуют как свою собственность солнце, воздух и землю. И ссылаясь на эту безмерную гордыню, из-за которой они посягают на весь мир, пророк, словно овец, сваливает их в могилу и пастырем их называет саму смерть. Итак, смысл следующий: хотя эти люди присваивают себе первенство над другими, они, в конце концов, окажутся под ярмом смерти и пусть и поздно, но узнают, что хвалились без всякого основания. Действительно, лежать ничком, придавленным тиранией смерти, — более бедственное и позорное рабство, чем покориться власти каких угодно людей. И во второй части стиха пророк изымает из этой печальной и беспросветной участи детей Божиих. Таким образом, он упреждает вполне очевидное возражение: ты правильно говоришь, что уповающие на этот мир умрут. Но что в этом нового? И почему ты укоряешь людей за всеобщий закон природы, устанавливающий подобную необходимость для всех? Кроме того, зачем ты бранишь других смертных так, словно сам не принадлежишь к их числу?
И пророк мудро отвечает на это возражение, как бы говоря: если смерть была бы гибелью всего человека, я, действительно, не сказал бы ничего нового. Но, поскольку неверующие греховно лишают себя лучшей жизни, для которой созданы все, я заслуженно порицаю их безумие. В самом деле, какое извращение быть блаженными одно мгновение и словно во сне, и при этом отбрасывать надежду на будущую жизнь, не размышлять о ней и отрекаться от небесной славы. Теперь мы понимаем то, о чем я говорил вначале: учение этого псалма сильно отличается от заповедей философов. Последние изящно и красноречиво высмеивают тщеславие мира, изобличают глупость людских вожделений, показывают тленность и хрупкость человеческой природы, но опускают при этом главное: мы блаженны потому, что нами управляет провидение Божие. И, кроме того, конец всех наших злоключений будет счастливым, коль скоро на небе нас ожидает вечное наследие.
Теперь, если нас спросят, каким будет грядущее господство праведных, ответ вполне готов: всем отверженным надлежит повергнуться перед нашим Главой Иисусом Христом и пасть под Его ноги, и эта прерогатива Христова также относится ко всем членам Его тела. Ведь слова, гласящие, что Он передаст Царство Богу и Отцу, конечно, означают не то, что Он упразднит Свою Церковь, а то, что Бог будет все во всем. И в наречии «наутро» содержится весьма изящное иносказание. Действительно, поскольку сейчас мы живем во тьме, земная жизнь человека косвенно сравнивается с ночью или сном, особенно в отношении неверующих, пребывающих как бы в дреме и забытьи. Больше того, беспорядок во всем окружающем нагоняет такой туман, что даже благочестивые души живут в оцепенении до тех пор, пока Бог не воссияет им в Своем Слове. Так что сейчас мы видим только в зеркале и гадательно, и поэтому пришествие Господне уподобится заре, во время которой и избранные и отверженные пробудятся, но одни — одним, а другие — другим способом. Первые, стряхнув с себя медлительность и лень и разогнав перед собою туман, ясно и лицом к лицу узрят Христа, Солнце праведности, созерцая в Нем во всей полноте сияние жизни. Вторые же, будучи сейчас совершенно слепыми, пробудившись от теперешнего бесчувствия, узнают, что такое новая жизнь, которую до этого они никак не вкушали.
И увещевание это необходимо не только потому, что наша плоть все время тянет нас вниз, заглушая и затуманивая в нас, по большей части, свет веры, но и потому, что мирские люди, исходя из постоянного круговращения происходящих в мире событий, делают выв од о том, что иной жизни нет вовсе. Как говорит тот же Петр: эти люди высмеивают надежду на воскресение, поскольку от начала мира природный порядок был неизменен в течение стольких веков (2Пет 3:4). Поэтому, дабы нас не смущало их нахальство, нам прих одят на помощь слова пророка: хотя мир и погружен сейчас во мрак, внезапно наступит новое утро, являющее нам лицо истинной и вечной жизни.
Затем говорится о том, что сила их должна обветшать, или что образ их клонится к ветхости. Действительно, существительное צורה можно перевести обоими способами. Если прочесть «сила», подойдет следующий смысл: они сильны своим богатством и могуществом, но лишь на малое время. Ведь скоро они увянут и сникнут, и даже, можно сказать, растают. Но, поскольку другой перевод пользуется большей поддержкой, я охотно с ним соглашусь, то есть: образ этих людей движется к исчезновению. Как говорит и Павел в (1Кор 7:31): проходит образ мира сего, — имея в виду как раз тленность и мимолетность вида земного бытия. Здесь пророк изящно сравнивает с образом тщеславие, не имеющее под собой ничего твердого.
Следующая же фраза несколько туманна. Некоторые переводят: «могила — жилище их», — и делают ~ образующей существительное буквой. Но словам и мыслям пророка больше подходит другое толкование: могила ожидает их у самого порога их жилища. Ведь изменять грамматическое число евреям вполне привычно, пророк же имеет в виду, что, хотя сейчас нечестивые живут в роскошных покоях и кажутся свившими себе прочное гнездо, вскоре их из него изгонят и их примет могила. Также возможно, что пророк косвенно намекает на все их показушные шествия. Ведь эти люди никогда не появляются в обществе без внешней помпы. И псалмопевец говорит, что это будет продолжаться не всегда, коль скоро, в конце концов, они неизбежно сойдут в могилу.
16) Но Бог... Союз אך можно перевести здесь и как «безусловно». Действительно, сказанное ранее в целом о господстве наутро праведных пророк приспосабливает теперь к особой цели — назиданию в вере себя самого. Итак, это предложение представляет собой как бы дополнение к предыдущему. В нем пророк относит лично к себе сказанное им обо всех благочестивых. Хорошо известно, что слово «рука» понимается здесь как сила или власть. Перевод же тех, кто хочет отнести его к язве, весьма натянут. Пророк признаёт, что все по природе подвержены смерти, но утверждает, что Бог будет его защитником и избавителем.
Далее, здесь мы видим ясное свидетельство той веры, в которой жили и умирали святые отцы во времена закона. Мы видим, что они не привязывались к земной жизни, но, устремив души к небесам, шли по ней, доколе не заканчивали свое поприще. Ведь, если бы пророк надеялся на избавление лишь от одной или нескольких опасностей, он стал бы похож на детей века сего, которым Бог часто оказывают такую помощь. Значит, он надеялся на жизнь после смерти, превозмог окружавшую его тьму и устремил свой взор к тому утру, за которым следует вечный день. Отсюда мы делаем вывод, что обетования закона были духовн ыми, и святые отцы, полагаясь на них, добровольно странствовали в этом мире, дабы, в конце концов, обрести успокоение в небесном наследии.
Тем более удивительно, что образованные в законе саддукеи могли обезуметь так сильно и думать, будто душа человека — не что иное, как его дыхание. Действительно, совершенн о слепым предстанет тот, кто не заметит в этом отрывке никакого указания на небесную жизнь. Но как же он сумеет исказить то, что сказано в предыдущем стихе о новом, совершенно необычном утре? Конечно, солнце восходит над землею ежедневно, но здесь пророк имеет в виду какой-то конкретный день, когда Сам Бог будет играть роль солнца и просвещать нас лицезрением Своей славы. И, добавив фразу о том, что Бог избавит его душу от власти смерти, разве пророк не обещает себе нечто особенное, не относящееся к прочим людям? Если же избавление от смерти — привилегия, данная только детям Божиим, несомненен вывод о том, что нам надо ждать какой-то лучшей жизни.
Также полезно отметить сказанное мною ранее: мы лишь тогда преуспеем в понимании обетований Божиих, когда каждый приложит к себе то, что Бог предлагает всем. И пророк как раз и исходит из этого принципа. Действительно, почему еще он уверен в избавлении своей души, если не потому, что будущее положение благочестивых в мире отличается от настоящего? Поэтому, причисляя себя к детям Божиим, псалмопевец решает, что и он будет причастником этой благодати.
Следующая же фраза по-еврейски дословно читается так: «ибо Он воспримет меня». Но некоторые причинный союз כי понимают как наречие времени и переводят глагол לקח как «изымать из среды». Тогда смысл будет таким: когда Господь возьмет меня к Себе из этой жизни, Он избавит мою душу от власти могилы. Но боюсь, как бы подобное понимание не показалось слишком натянутым. Поэтому правильнее думают другие, что будущее время поставлено здесь вместо прошедшего, и что причинный союз сохраняет свое значение. Действительно, пророку надлежало искать надежду на воскресение не в самом себе, но в незаслуженном усыновлении Божием. Ведь Бог уже принял его в Свое благоволение и причислил его к сословию Своих людей. Хотя, если кому-то понравится такое толкование, необходимо изменить время глагола: Бог будет стражем души моей во время смерти, и поэтому убережет ее от погибели. В самом деле, почему еще люди считают схождение в могилу концом, если не потому, что не вверяют свои души охране и добросовестности Бога, и не думают, что эти души, словно отданное на хранение сокровище, пребудут невредимыми под Его опекой? Значит, несмотря на то что душа кажется исчезнувшей после выхода из тела, надо твердо усвоить, что она принимается в лоно Божие и надежно сохраняется в нем до дня воскресения.
17. Не бойся, когда богатеет человек, когда слава дома его умножается; 18. ибо, умирая не возьмет ничего; не пойдет за ним слава его; 19. хотя при жизни он ублажает душу свою, и прославляют тебя, что ты удовлетворяешь себе, 20. но он пойдет к роду отцов своих, которые никогда не увидят света. 21. Человек, который в чести и неразумен, подобен животным, которые погибают.
(17. Не бойся, когда разбогатеет человек, когда слава дома его умножится; 18. Ибо не заберет всего в смерти; не сойдет за ним слава его; 19. Ибо при жизни он благословит душу свою, и исповедуются тебе, когда облагодетельствуешь себя. 20. Придет к возрасту отцов своих, вовек не увидит света. 21. Человек в чести и не разумеет: стал подобен скотам: они погибают.)
17) Не бойся. Предыдущую мысль пророк повторяет теперь в форме увещевания: дети Божии напрасно страшатся богатства и славы своих врагов. У них нет причин завидовать им, ибо их преходящее счастье скоро исчезнет, как тень. И дабы мы не привязывались к земле, пророк хочет, чтобы мы всегда помнили о конце земной жизни. В этом случае мы никогда не падем под грузом несчастий, которыми нас надлежит упражнять на этом кратком поприще. Кроме того, мы станем свысока смотреть на обманчивую мишуру, которой так рукоплещут мирские люди. Итак, дабы нас не смущали подобного рода зрелища, пророк мудро призывает нас размыслить о смерти, которая, внезапно настав, совлечет с нас напускной лоск и бросит нас в могилу. Действительно, словами «не заберет всего в смерти» пророк хочет сказать следующее: какой бы хорошей ни была участь смертных, их слава не сможет их пережить, и эту наготу умерших он подтверждает во второй части стиха, говоря: «не сойдет за ним слава его». Ведь, как бы ни тужились несчастные люди, как бы ни пытались они вопреки природе сохранить после смерти часть своей славы, они не изб егнут позора наготы и гниения, как мудро написал об этом какой-то поэт:
Сколь прочны людские тела,
Одна только смерть нам покажет.
(Ювенал, X, 172)
19) Благословит душу свою. Этот стих искажают разными способами. Некоторые поним ают слова так: в жизни он должен был благословить свою душу. Другие относят первое утверждение к неверующим, а второе — к верующим, прославляющим Бога во всех Его благодеяниях. Некоторые также считают, что речь везде идет о верных Богу людях, впрочем, без всяких оснований. Я же уверен, что правильно думают те, по чьему мнению здесь также говорится о людях, приверженных плотским усладам. В первой части стиха пророк говорит, что они благословляют душу свою, покуда живут в этом мире, что они ласково ублажают себя и бросаются в море земных наслаждений, что они спокойны и самодовольны в этом животном распутстве (как и Христос рассказывает в Евангелии от Луки, (Лк 12:19), о богаче, сказавшем себе: пиршествуй до насыщения, душа моя...), и что они, безусловно, ожидают счастья только от мира сего, поскольку никак не усердствуют о жизни небесной.
Перевод же других, использующих вместо «благословлять» слово «благодетельствовать», меня совершенно не устраивает. Мне кажется, что это место соответствует словам Моисея (Втор 29:19): дабы никто не благословлял душу свою, впав в заблуждение. То есть, чтобы никто не льстил себе так, словно может безнаказанного презреть Бога. Действит ельно, здесь пророк высмеивает безумие тех, кто предается удовольствиям и при этом мнит себя блаженным. Во второй же части стиха изменяется грамматическое лицо, и такж е говорится о похотливых людях, бредящих о земном счастье. Пророк хочет сказать, что, считая себя полубогами, они не только обманывают сами себя, — их приводит в сумасшествие лживое рукоплескание мира. Их везде восхваляют и ценят, толпа считает их воистину счастливыми, в то время как они, отбросив заботу о небесной жизни, служат только своей похоти.
20) Придет к возрасту. Пророк говорит о том, сколь лжива та лесть, которой неверующие обманывают сами себя и с помощью которой их обманывают другие. По его словам, опьянев как от собственного заблуждения, так и от одобрения толпы, они все-таки не проживут дольше отцов. Но, будь они даже крайними долгожителями, эти люди все равно не будут наслаждаться вечным светом. Другие толкуют несколько иначе: «приходить к возрасту отцов» означает «спуститься в одну могилу с отцами», подобно тому как смерть в народе зовется путем всякой плоти.
Немного выше пророк сказал, что нечестивые, подобно овцам, будут свалены в могиле в одну кучу. Теперь же он имеет в виду следующее: коль скоро они не воздыхают по небу, но привязаны к миру и земной гнили, у них будет общий с отцами конец. Согласно этим толкователям «не видеть света вовек» означает «погрузиться в вечную тьму» или «совершенно истребиться», поскольку быть отчужденным от Бога много хуже всякой погибели. Я же предпочитаю читать в одном контексте: хотя нечестивые и забавляются никчемной лестью, они все же не прейдут установленного смертным предела жизни. Впрочем, коль скоро суть дела меняется от этого мало, оставляю свободу выбора за читателями. Отмечу лишь, что, если принять второе толкование, идущие затем слова о свете надо понимать так: неверующие пользуются светом жизни только на малое время. Ведь, когда они покид ают этот мир, им не остается никакой другой жизни.
Здесь нас также учат остерегаться и не видеть благословения в земном существовании, но, скорее, прилагать усилия к тому, чтобы, выйдя за пределы мира, устремиться к небесному благословению. Не меньше надо остерегаться и того, как бы нас не обольстило никчемное рукоплескание других. То же самое некогда говорили и мирские люди:
И пусть превозносит что-то мятущийся Рим,
Не взвешивай то на негодных весах,
Не ищи себя в этом.
(Персий “Сатиры”, I. 5)
Но, поскольку верить пустой лести — наш врожденный порок, прислушаемся же к этому пророческому увещеванию.
21) Человек в чести. Поскольку выше могло показаться, что о настоящей жизни, которая сама по себе является особым благодеянием Божиим, говорилось слишком презрительно, пророк как бы уточняет сказанное или смягчает предыдущую мысль короткой фразой о том, что люди вырождаются в скотов, если бездумно поглощают все подаваемые Богом благодеяния и, таким образом, как бы сводят на нет дарованное им от Бога превосходство. Итак, пророк обрушивается на злостное злоупотребление, когда мирские люди без всякого благочестивого чувства пожирают благодеяния Божии, особенно когда их сводят с ума воздаваемые им преходящие почести, которые должны были бы служить для них средством вознесения души к небесам. Пророк осуждает подобную неблагодарность: то, что нечестивые позорно извращают свое превосходство; то, что, отойдя от его правильного употребления, они обращают свет во тьму.
Отсюда мы также делаем вывод, что несчастны в этом мире только по собственной вине. Ведь, если бы мы задумались о благодеяниях, которыми нас одаривает Бог, и правильно их использовали, уже здесь мы узрели бы некие искорки блаженства. Однако из-за собственной испорченности мы не можем получить подобного преимущества. И хотя неверующие сами по себе, живи они сколь угодно долго, конечно, превосходят животных, поскольку, наделенные разумом и пониманием, еще носят в себе остатки образа Божия, все же пророк называет их подобными скотам, имея в виду их конец. Ведь, лишившись своей пустой славы, они, в конце концов, погибнут вместе со скотами. И то, что их души сохранятся после смерти, никак не мешает этой смерти низвергнуть их в вечный позор.
