Краткое содержание. Этот псалом состоит из двух частей.
В первой Давид рассказывает о тяжести испытанных им искушений и о тревоге, мучившей его, когда его преследовал Саул. Затем Давид хвалится полученным от Бога спасением и проповедует справедливость, с которой Бог управляет миром.
Начальнику хора. Псалом Давида. 1. На Господа уповаю; как же вы говорите душе моей: «улетай на гору вашу, как птица»? 2. Ибо вот, нечестивые натянули лук, стрелу свою приложили к тетиве, чтобы во тьме стрелять в правых сердцем. 3. Когда разрушены основания, что сделает праведник?
(1. Начальнику. Псалом Давида. 2. На Иегову уповаю; как же говорите душе моей, переселитесь на гору вашу, как птица? 3. Действительно, вот, нечестивые натянут лук, стрелы свои приложили к тетиве, чтобы втайне стрелять в правых сердцем. 4. Воистину, разрушены основания, что же сделает праведник?)
1) На Иегову... Почти все толкователи думают, что эти слова — жалоба, в которой Давид обвиняет своих соплеменников за то, что, повсюду ища укрытия, он нигде не находил человечного приема. Действительно, бродя туда-сюда в попытках спастись от свирепости Саула, Давид нигде не обретал безопасного убежища или, по крайней мере, такого, в котором мог бы надолго остаться. Поэтому пророк мог предъявить своим сородичам обоснованный иск за то, что никто из них не соизволил оказать гостеприимство несчастному беглецу. Но я все-таки думаю, что Давид имеет в виду нечто более возвышенное. Когда все упорно толкали его к отчаянию, Давида из-за его плотской немощи неизбежно охватывал немалый страх, но, укрепившись верою, пророк бестрепетно и твердо положился на обетования Божии, ничуть не уступая постигшим его искушениям. И здесь он упоминает об этих духовных сражениях, которыми Бог упражнял его среди крайних опасностей и невзгод. Поэтому псалом (как я уже говорил) следует разделить на две части. Ведь Давид, прежде чем воспеть справедливость Божию, оберегающую спасение благочестивых, говорит, что вступил в схватку со смертью и, все же, одержал в ней победу с помощью своей веры и доброй совести. Вначале все убеждали его, оставив родину, удалиться в изгнание, говорили, что у него нет надежды выжить, если он не отречется от обещанного ему царства. И этому дурному совету Давид противопоставляет щит упования на Бога.
Однако прежде чем подробнее обсудить данную тему, полезно заняться переводом отдельных слов. Глагол נוד, переведенный нами как «переселяться», написан во множественном числе. Но читается он в единственном, что, на мой взгляд, говорит о порче текста. Коль скоро Давид относит сказанное только к себе, еврейские учителя, считая, что множественное число здесь не подходит, решились прочесть текст иначе, нежели он написан. И это становится еще понятнее из того, что некоторые из них, желая сохранить буквальный смысл, мучают себя вопросом, почему сказано не «переселись», а «переселитесь». В конце концов они прибегают к поверхностной уловке, состоящей в том, что зачинщики гонения на Давида гнали не только его тело, но и его душу. Однако излишне столь сильно утруждать себя маловажным вопросом. Ведь совершенно очевидно: Давиду велели бежать не одному, а вместе со своими соратниками, каждому из которых угрожала опасность. Итак, хотя враги нападали, прежде всего, на Давида, они присовокупляли к нему и его соратников, коль скоро последние защищали одно с Давидом дело и подвергались одинаковой с ним угрозе.
Относительно же следующих слов переводчики между собой разногласят. Многие переводят: с горы вашей, — словно здесь стоит слово מהרכם. Согласно им в тексте присутствует замена действующего лица, коль скоро надо было сказать: переселись с горы нашей. Однако этот вариант весьма груб и натянут. Ничем не лучше и другое их предположение, что горой здесь якобы названы иудеи. Другие переводчики думают, что надо читать הר כמו צפור, то есть «на гору, как птица» без всякого местоимения. Но если следовать сказанному мною ранее, контекст станет совершенно ясным: «переселитесь на гору вашу», поскольку на родине у вас нет места для жительства. И я думаю, что здесь идет речь не о какой-то конкретной горе: Давида просто изгоняют, куда глаза глядят, в некую пустынную и гористую местность.
Так вот, осуждая авторов подобного совета, Давид свидетельствует, что, уповая на обетование Божие, никак не расположен соглашаться на подобное изгнание. Итак, ситуация Давида была следующей: его, находящегося в крайней нужде, все гнали пинками прочь, в пустыню. Впрочем, коль скоро Давид, кажется, намекает на то, что основывать спасение на бегстве есть признак отчаяния, спрашивается: разве ему было вовсе не позволено бежать? Ведь, как мы знаем, Давиду пришлось пережить множество изгнаний и даже скрываться в пещерах. Отвечаю: хотя раньше Давид и волновался подобно трепещущей птице, хотя до этого травля врагов и толкала его на разные ошибки, в этой ситуации он пребыл непоколебимым в вере, твердо решив никогда не отчуждать себя от народа Божия. И хотя для других Давид был безнадежным человеком и как бы гнилым членом, он все же никогда не отделял себя от тела Церкви. Действительно, возглас «переселитесь» толкал его к крайнему отчаянию. И он не должен был ему поддаваться, не должен был бежать, как неуверенный в исходе дела человек. Поэтому Давид говорит, что эти слова были сказаны его душе. Этим он дает понять, что подобное презрительное и уничижительное отношение как бы пронзило ему сердце. Ведь он понимал, что оно направлено не к чему иному, как к ослаблению его веры.
Итог следующий: прожив всю жизнь в невинности, как подобало истинному почитателю Бога, Давид все же был приговорен к вечному изгнанию. И этот стих учит нас, что как бы ни буйствовал и ни свирепствовал мир, нам всегда надо стоять там, где мы стоим, дабы не отпасть от обетований Божиих, и дабы они сами нас не покинули. И хотя невзгоды порой бросают нас в разные стороны, мы должны твердо верить в свое призвание, опираясь на эту веру всецело.
3) Действительно, вот нечестивые. Некоторые думают, что это добавлено в качестве оправдания от лица тех, кто советовал Давиду спастись бегством. Согласно другим толкователям Давид жалуется здесь на тех своих соплеменников, которые, видя, что пророку отовсюду грозит смерть, тем не менее отказывали ему в гостеприимстве. Но, на мой взгляд, Давид, скорее, продолжает уже начатый рассказ. Его цель состояла в том, чтобы представить нашему взору не только грозившие ему опасности, но и саму смерть. Поэтому пророк говорит, что, куда бы ни подался, он был не в состоянии уйти от своих врагов. Кроме того, рассказ о столь несчастном положении еще больше возвеличивает спасение, которое Бог впоследствии даровал Давиду.
Что же касается отдельных слов, то фразу о стреляющих из укрытия нечестивых некоторые понимают иносказательно. Ведь эти люди пытались одолеть Давида с помощью хитрости и козней. Я же предпочитаю понимать эти слова проще: нет такого укрытия, куда ни проникли бы стрелы врагов Давида. Поэтому даже в потаенных местах его неизменно сопровождала угроза смерти.
4) Воистину, разрушены основания. השתות некоторые переводят как «сети». В других местах Писание часто употребляет это слово в подобном смысле. В таком случае смысл следующий: все козни, употребленные против Давида его врагами, оказались расстроенными. Но что, если идущие затем слова перевести просто: «что сделал праведник?» Тогда смысл таков: то, что праведник избежал козней, никак не связано с его делами и усердием. Скорее, наоборот, его, покоящегося и даже спящего, исхитил из вражеских сетей или силков Сам Бог.
Однако слово «основание» хорошо соответствует контексту, и его не следует выбрасывать. Ведь Давид продолжает говорить о тяжести своих злоключений, не оставивших в его жизни и камня на камне. Но и в этом случае толкователи продолжают между собой разногласить. Некоторые толкуют так: Давиду было негде даже поставить ногу. Другие: Саул внезапно нарушил соглашения, которые должны были обеспечить безопасность Давида. Есть и такие, кто понимает сказанное аллегорически: праведных священников Божиих, бывших для земли опорой, уничтожили и взяли от среды. Я же не сомневаюсь, что данная метафора заимствована от строений, которые по разрушении фундамента неизбежно рассыпаются и рушатся. В таком случае Давид жалуется на то, что он в глазах мира как бы разрушен до самого основания, что от его удела вообще ничего не осталось. Затем пророк снова повторяет, что столь жестокое обращение с ним совершенно незаслуженно. Он делает это отчасти для того, чтобы утешить себя в злоключениях свидетельством доброй совести, а отчасти для того, чтобы перейти затем к словам о надежде на избавление. Ибо к упованию Давида воодушевляла собственная правота, говорившая пророку, что Бог милостив к нему и стоит на его стороне.
4. Господь во святом храме Своем, Господь, — престол Его на небесах, очи Его зрят (на нищего); вежды Его испытывают сынов человеческих. 5. Господь испытывает праведного, а нечестивого и любящего насилие ненавидит душа Его.
(4. Иегова во дворце святости Своей, Иегова, — престол Его на небесах, очи Его увидят; вежды Его исследуют сынов человеческих. 5. Иегова испытает праведного, а нечестивого и любящего насилие ненавидит душа Его.)
4) Иегова во дворце... Теперь идет упомянутое мною ранее восхваление. Давид, исключив всякую человеческую помощь, полностью вверяет себя провидению Божию. Замечательное подтверждение веры — несмотря на то что в мире нас отовсюду окружает тьма, просить света с небес, ведущего нас к надежде на спасение. Все признают, что Бог управляет миром. Но, когда печальное состояние дел наводит на все туман, лишь у немногих это убеждение пребывает в душах твердым и незыблемым. Так что пример Давида учит нас так мыслить о провидении Божием, чтобы надеяться на помощь Его суда даже при самом грустном неустройстве.
Между небом и землей здесь присутствует скрытый антитезис. Коль скоро, если бы Давид смотрел лишь на земное и видимое, он не нашел бы никакого выхода. Теперь же, хотя в этом мире повержена справедливость и погибла вера, Давид знает, что на небе невредимым восседает Тот, Кто, как надо надеяться, восстановит разрушенный миропорядок. Ибо пророк говорит, что Бог не просто живет, но и царствует на небесах, словно в царском дворце, помещая там Свой судейский престол. Действительно, Богу лишь тогда можно воздать должное почитание, если мы твердо убеждены: Его судилище — священное прибежище для всех несчастных и несправедливо угнетенных. Поэтому, хотя на земле царят обман, ложь, вероломство, жестокость, насилие, хищение, и все потонуло во тьме неправедности и преступлений, свет веры помогает нам узреть небесный престол Божий, и лицезрения его вполне достаточно нам для терпения.
Храм святости или святой храм (чаще обозначающий гору Сион) здесь без всякого сомнения означает небо, что показывает тут же следующая фраза. Бесспорно, что Давид дважды говорит здесь об одном и том же. Очи Его увидят. Из предыдущего утверждения Давид выводит, что от Бога ничего не сокрыто. Поэтому все человеческие поступки в конце концов подвергнутся Его суду. Ведь, если Бог царствует на небе, и там размещен Его престол, значит, Он с необходимостью взирает на человеческие дела, дабы впоследствии осуществить над ними суд. Эпикур же и ему подобные, воображающие Бога праздным, скорее, стелят для Него ложе, нежели воздвигают судилище. Похвала же нашей веры заключается в том, что Бог, Творец мира, ни в коем случае не небрежет созданным Им миропорядком. Хотя Он и откладывает Свой суд на время, нам подобает успокаиваться от одной лишь мысли об этом суде.
И сейчас мы видим, как Давид довольствуется лишь тем утешением, что Бог председательствует над человеческим родом и наблюдает за всем происходящим в этом мире, несмотря на то что Его осведомленность проявляется не сразу. Затем эта мысль излагается еще яснее: Бог различает между праведными и неправедными, вовсе не будучи праздным наблюдателем. Говорится, что Он испытывает праведного и ненавидит нечестивого. Глагол בחן, переведенный нами как «испытывать», часто указывает на проверку. Но здесь я понимаю его проще: Бог столь тщательно вникает во всякое дело, что может точно отличить праведного от нечестивого. И пророк называет ненавистными Богу тех, кто усердствует во зле и нанесении обид, потому что Бог, установив между людьми взаимные связи и отношения, хочет, чтобы мы сохраняли их невредимыми. Поэтому, оберегая Свое священное устроение, Бог с необходимостью враждует с нечестивыми, причиняющими вред остальным. Справедливому гневу Божию также противопоставляется любовь к неправедности, дабы мы знали, что довольные собою преступники ничего не выигрывают от своей высокой самооценки.
6. Дождем прольет Он на нечестивых горящие угли, огонь и серу; и палящий ветер — их доля из чаши; 7. ибо Господь праведен, любит правду; лице Его видит праведника.
(6. Дождем прольет Он на нечестивых, силки, огонь и серу, и бушующий ветер: часть чаши их. 7. Ибо Иегова праведен, любит праведность; правого одобряет лице Его.)
6) Дождем прольет... В конце Давид делает вывод: хотя Бог иногда бездействует и медлит, для Его мщения непременно настанет время. Таким образом, мы видим, как Давид постепенно обращает себя к надежде на благополучный исход, дабы расстроенное состояние дел не поколебало его веры. Коль скоро судилище Божие всегда пребывает на небесах, пророк укрепляет себя его лицезрением. Кроме того, он размышляет о том, что входит в обязанности судьи, и делает вывод, что от взора Божия не ускользают дела людей; и Бог, не сразу карая злодеев, все же ненавидит всех отверженных. И наконец, Давид добавляет: коль скоро Бог силен и могуществен, Его ненависть не будет напрасной или бездейственной. Поэтому, хотя Бог и медлит какое-то время с наказанием, признание Его справедливости будет лелеять и взращивать в нас надежду до тех пор, пока Всевышний на деле не докажет, что никогда не прекращал служение смотрителя.
Давид сознательно сравнивает налагаемую Богом кару с огнем. Ведь как дождь не идет непрерывно, но Господь посылает его, когда захочет, — больше того, во время самой безоблачной погоды, Он порой внезапно производит град и ливень, — так и нечестивых ожидает внезапное мщение, и они мгновенно погибнут посреди радости и увеселений. Между тем не подлежит сомнению, что в этом отрывке Давид намекает на гибель Содома и Гоморры. Действительно, пророки, обещая благодать избранным, часто упоминают об однажды совершенном искуплении, и так же, желая устрашить отверженных, они угрожают им гибелью Содома и Гоморры. И делают это обоснованно, коль скоро, как учит в своем послании Иуда, в этой погибели присутствует неоспоримое свидетельство вечного гнева Божия.
Мудрость и красноречие Давида выражаются также в том, что прежде упоминания огня и серы он говорит о силках. Ведь мы знаем, что нечестивые, покуда их щадит Бог, ничего не боятся, но нагло и бесстыдно резвятся, словно находятся в широком поле, и, если что-то им противится, тут же выдумывают, как выйти из положения. Кроме того, они всегда потешаются над Богом, будто их невозможно изобличить, и делают это до тех пор, пока не попадают в Его силки. Итак, начало мщения Божия заключается в силках, с помощью которых Бог лишает нечестивых всей путей отступления. Когда же они уже пойманы и связаны, Всевышний обрушивает на них молнии Своих суровых и ужасных кар, молнии, подобные небесному огню, спалившему Содом и окрестные города.
Существительное זלעפות одни переводят как «пожары» и «воспламенения», другие — как «потрясения» и «страхи», но контекст требует приведенного мною перевода, поскольку буря начинается с сильных порывов ветра, за которым следуют вспышки молний.
Часть чаши их. Этими словами Давид свидетельствует, что суды Божии будут неоспоримыми и законными, как бы ни льстили себе нечестивые в своем самообмане. Эта метафора часто встречается в Писании. Коль скоро плоти труднее всего убедить себя в том, что поражения и несчастья, кажущиеся случайными, происходят по справедливому промыслу Божию, Бог выступает здесь в качестве отца семейства, дающего каждому по мере его заслуг. Итак, в этом отрывке Давид хочет сказать, что нечестивым уготовано неотвратимое воздаяние, и что они будут напрасно противиться, когда Господь даст им испить чашу Своего гнева. И эту уготованную им чашу их вынудят пить не по капле, а сразу и залпом, согласно сказанному у пророка Иезекиля (Иез 23:34): исчерпаешь до самого дна.
7) Ибо Иегова праведен. До этого Давид, основываясь на присущем Богу служении, сделал вывод о том, что Бог непременно отомстит отверженным. Теперь же он, исходя из природы Божией, делает вывод, что Бог будет помощником для правых и добрых. А из того, что Бог праведен, следует, как показывает Давид, вывод о том, что Он любит праведность. Ведь иначе Бог отрекся бы от Самого Себя. Действительно, мыслить праведность Божию как бы запертой в Боге было бы весьма поверхностно и отвлеченно. А именно это и произошло бы, если бы мы забыли о том, что Бог признаёт Своим все Себе принадлежащее и доказывает это в Своем управлении миром.
Некоторые слово «праведность» понимают здесь, как означающее праведных людей. По их мнению пророк как бы говорит о «людях праведности». Но лучше подходит буквальный смысл: Богу угодна правота, и поэтому Он защищает дело добрых. Отсюда Давид заключает, что Бог взирает на правых. Немного выше он уже говорил, что Бог наблюдает за сынами человеческими. Но смысл тогда был другой, а именно: Бог будет судить каждого за его образ жизни. Здесь же пророк хочет сказать, что Творец удостаивает особой заботы правых и простодушных людей, оберегая их Своим попечением. И эти заключительные стихи вполне ясно показывают нам, что хотел сказать Давид на всем протяжении псалма: благодаря защите Божией спасутся все те, кто, полагаясь на Его благодать, искренне чтут праведность. И одним из этих людей, причем далеко не последним, был сам псалмопевец.
Хотя заключительный стих «правого одобряет лице Его» толкуется по-разному, подлинный его смысл несомненно заключается в том, что Бог всегда принимает во внимание правых и никогда не отвращает от них Своих очей. Перевод же: «правые увидят лице Божие» — весьма натянут. Но не буду задерживаться на опровержении мнений, с которыми не согласен.
