Краткое содержание. В этом псалме Давид возносит молитвы Богу, составленные им в то время, когда, осознав предательство Зифеев, пророк подвергся наибольшей в своей жизни опасности. Таким образом, Давид доказывает несокрушимую крепость своей веры тем, что, смотря в глаза самой смерти, он все же не прекращал призывать Господа.
1. Начальнику хора. На струнных орудиях. Учение Давида, 2. когда пришли Зифеи и сказали Саулу: «не у нас ли скрывается Давид?»
[1. Начальнику. На Негинот. Наставление Давида. 2. Когда пришли Зифеи и сказали Саулу: не у нас ли скрывается Давид?]
2) Из священной истории известно, что Давид часто скрывался в пещерах в той части пустыни, близ которой жили Зифеи. В первой книге Самуила [в Синодальном переводе Первая книга царств — Прим. пер.] 23:19 и 26:1 сказано, что Давида дважды предавали местные жители. И пророк умышленно указывает на это событие, давая понять, что никакие злоключения не могли сломить его и отвратить от упования на Бога. Действительно, примером редкого и героического мужества было то, что окруженный врагами и видя, что, куда бы ни пошел, ему везде грозит смерть, Давид все же не впал в отчаяние, но воспрянул из этого мрака к молитве, в которой просит Бога о помощи. Ведь он не мог бы молиться столь пылко, если бы не был убежден в том, что Богу так же легко поднять из могилы мертвого, как и сохранить невредимым живого, когда последнему остается лишь спасать свою жизнь во мраке пещер.
3. Боже! именем Твоим спаси меня и силою Твоею суди меня. 4. Боже! услышь молитву мою, внемли словам уст моих, 5. ибо чужие восстали на меня, и сильные ищут души моей; они не имеют Бога пред собою.
[3. Боже, во имя Твое сохрани меня и силою Твоею суди меня. 4. Боже, услышь молитву мою, внемли словам уст моих; 5. Ибо чужие восстали на меня, и страшные ищут души моей; они не поместили Бога пред взором своим. Селах.]
3) Боже, во имя Твое... Поскольку известно, что Давид лишился тогда всех человеческих вспомоществований, здесь подразумевается противопоставление имени и силы Бога всем иным средствам помощи, к которым обычно прибегают люди. Действительно, хотя без Бога помощи нет вовсе, все же у Него имеются, так сказать, обычные средства, которыми Он выказывает Свою милость и силу. Если же Бог покидает нас настолько, что в мире мы уже не видим никакой поддержки, Он в то же самое время начинает действовать прямо и решительно. Поэтому Давид, когда на творение уже не осталось никакой надежды, обоснованно прибегает к этому священному пристанищу и, довольствуясь одной лишь силой Божией, уповает на то, что его спасет чудо.
Впрочем, во второй части стиха пророк призывает Бога как Мстителя, защищающего его дело, и таким образом утверждает собственную невинность. Действительно, чтобы Бог взял нас под Свою опеку, необходимо, прежде всего, иметь добрую совесть. Ведь нет большего извращения, чем дерзкое призывание Бога для покровительства злым делам и преступлениям. Поэтому Давид воодушевляет себя к молитве о спасении именно осознанием собственной правоты и добропорядочности. И он не сомневается в том, что, когда непорочность его предстанет перед Божиим судом, Бог непременно выкажет ему милость и одновременно предстанет суровым Судьей, карающим его врагов за жестокость и вероломство.
4) Боже, услышь... Этими словами пророк выражает силу своих чувств. Не вызывает сомнений, что в обстановке крайней нужды он молился с наивысшей пылкостью и тревогой. Действительно, приводимые пророком слова могут родиться только в томящемся сердце. И то же самое Давид говорит в следующем стихе, где жалуется на то, что имеет дело с варварами и дикими людьми, которых не удерживает от преступлений никакое благочестивое чувство. Он поступает так не потому, что Бог нуждается в рассказчике, но сообщает причину своего страха и беспокойства, перекладывая на Господа свои заботы и тревоги. Далее, независимо от того, понимает ли Давид под чужими только Зифеев, или всех сторонников Саула, мне кажется, что таким образом он порицает их чудовищное варварство.
Многие думают, что чужими зовутся те выродившиеся потомки Авраама, которые, отвергнув усердие к благочестию, впали в такой же разврат, как и другие безбожные народы. Соглашусь с тем, что пророки называют иудеев отчужденными, поскольку те нечестивой и преступной жизнью отлучили себя от Церкви Божией. Но здесь, как мне кажется, причина в другом. Несмотря на то что соседство обычно склоняет к человечности даже самых закоренелых врагов, Давид, — дабы подчеркнуть кровожадность своих противников и указать, что они нападали на него так яростно, как будто он родился в каком-то другом мире и был им неизвестен, — утверждает, что войну с ним ведут чужие, обрушиваясь на него с воистину звериной яростью. Сюда же относится и второй эпитет «страшные». Те же, кто переводит это слово как «сильные», чрезмерно смягчают содержащееся в нем указание на свирепость. Итак, смысл следующий: враги Давида, отбросив всякую человечность, стремятся погубить его так же, как стремились бы к тому свирепые звери. Поэтому неудивительно, что Давид испугался и в страхе побежал к Богу за защитой.
Ищущими же душу называются здесь те, чья жестокость не довольствуется нанесением небольшого ущерба, но может насытиться одной лишь смертью. И чтобы еще лучше выразить необузданную ярость врагов, пророк говорит, что они вовсе не взирают на Бога. Ведь единственной уздою, способной сдержать их, была мысль о том, что на небе восседает Судья мира сего, на суде Которого всем придется дать отчет о своей жизни. Теперь же, когда в них изгладилась всяческая память о Боге, они уже просто не могли себя сдерживать.
6. Вот, Бог помощник мой; Господь подкрепляет душу мою. 7. Он воздаст за зло врагам моим; истиною Твоею истреби их. 8. Я усердно принесу Тебе жертву, прославлю имя Твое, Господи, ибо оно благо, 9. ибо Ты избавил меня от всех бед, и на врагов моих смотрело око мое.
[6. Вот, Бог помощник мне; Господь среди подкрепляющих душу мою. 7. Он воздаст зло врагам моим; в истине Твоей истреби их. 8. Добровольно принесу я Тебе жертву, прославлю имя Твое, Иегова, ибо оно благо. 9. Ибо Ты избавил меня от всякой тесноты, и на врагов моих смотрело око мое.]
6) Вот, Бог помощник мне. В этом стихе Давид учит, что высказывал желания не в пустоту, не наобум, а молился, исходя из живого чувства веры. Указательная частица «вот» несет здесь большую эмфазу. Но, если Давид не мог обрести спокойствия даже в звериных норах, можно ли говорить о его близости к Богу? Если пророка обступил мрак смерти и почти низвел его в могилу, как он мог лицезреть Бога и как бы указывать на Него пальцем? Если, пребывая в страхе, он ежеминутно ожидал гибели, то как мог хвалиться наличием и надежностью помощи Божией? Значит, вера его должна была обладать воистину чудесной силой. Ведь посредством нее пророк, преодолев столько препятствий, стремительно вознесся к Богу из самой преисподней.
Впрочем, причисляя Бога к защитникам своей души, Давид не просто хочет сказать, что Он — один из их числа. Действительно, невелика честь — поставить Бога на одну ступень с людьми. Было бы лучше не упоминать о Боге вовсе, чем ставить Его в один ряд с тварями. Но пророк, скорее, хотел сказать, что Бог находится вместе с теми, кто заботится о его спасении: например — с Ионафаном и другими подобными ему людьми. И поскольку они были малочисленны, слабы и боязливы, Давид укрепляет себя упованием на то, что под водительством Божиим эти люди все же одолеют всех его врагов. Возможно, он также намекает здесь на собственную наготу. Ведь (коль скоро пророк лишился помощи от смертных) его фразу можно истолковать так, что опора на одного Бога заменяла ему бесчисленное множество других вспомоществований.
7) Воздаст зло. Поскольку глагол ישיב означает то же, что и «заставит вернуться», пророк, кажется, не только грозит врагам карой, но и указывает на конкретный ее вид: Бог обратит их порочные замыслы, злобные ухищрения и злостные устремления на них самих. И хотя я не отвергаю мнения тех, кто вместо будущего времени глагола видит здесь желательное наклонение, все же лучше, на мой взгляд, сохранить прямой смысл сказанного: Давид, словно уже получив желаемое, спокойно ожидает того, о чем молился Богу. Действительно, мы много раз видели, как пророк (дабы сильнее побудить себя к стойкости) подобными фразами словно обрывает свою молитву. Поэтому нет ничего глупого в том, что к своим пожеланиям он присовокупил слова о том, что Бог будет справедливым мстителем, воздающим должное преступникам и нечестивцам. И то, что Бог, по словам пророка, открыто подтверждает Свою верность, весьма способствует укреплению спасительной надежды. Ведь, если бы среди гроз и бурь постигающих нас искушений мы не были убеждены в верности Бога, берущего на Себя заботу о нашем спасении, если бы мы не были уверены в том, что Он не кормит Свой народ пустыми обещаниями, когда медлит с оказанием помощи, наши души непременно впали бы в глубокое уныние. Поэтому Давид вполне обдуманно основывает надежду получить просимое на том, что Бог так же не может оказаться неверным, как и отречься от Самого Себя.
8) Добровольно принесу я жертву. По своему обыкновению пророк обещает помнить о благодати Божией, если Тот даст ему спасение. Без сомнения, он обещает — как только представится подходящий случай — вознести Богу торжественное благодарение. Ведь, хотя Бог и требует от человека лишь одного сердечного чувства, Давид все же не должен был пренебрегать предписанными в законе обрядами. Поэтому он, как полагалось всем благочестивым, засвидетельствовал полученное благодеяние жертвоприношениями и своим примером побудил к этому других. Давид говорит, что будет действовать добровольно. Причем, не только потому, что всякий может по собственной воле приносить жертвы благодарения, но и потому что, когда минует опасность, исполнит свой обет воистину ревностно и охотно. Известно, что большинство людей, находясь в нужде, дает щедрые обещания послужить Богу, но, как только от этой нужды избавляется, возвращается к прежним нравам и забывает о благодати Божией. Поэтому Давид и дает обет добровольной жертвы, дабы отличаться от лицемеров, которые покоряются Богу лишь по-рабски и из-за страха. Итак, научимся из этого отрывка следующему: если мы хотим, чтобы Бог одобрил наше поклонение Ему, то должны быть искренними в своей душе всякий раз, как предстаем перед Его взором.
Последняя же часть этого стиха вместе со следующим относится ко времени радости и покоя. Действительно, хотя пророк составил псалом уже после своего избавления, до сих пор он приводил только те молитвы, которые воссылал, находясь в опасности. Теперь же, избавленный от всякой тревоги, Давид добавляет к прежнему новое благодарение. Вполне возможно, что, ссылаясь на один конкретный пример, он упоминает сразу о многих благодеяниях Божиих, которые получал в разное время. Поэтому пророк в целом говорит о том, что имя Божие благо, а сам он уже избавлен от всякой тесноты. О том же, что означает здесь слово «смотреть», мы говорили в Пс. 35 [в Синодальном переводе Пс. 34 — Прим. пер.]. Здесь идет речь о воистину приятном и сладостном зрелище. Если же кто-то спросит, имеют ли право дети Божии видеть мщение Божие за преступления, ответ довольно прост: если очи их не замутнены, они благочестиво и свято будут наслаждаться свидетельствами справедливости Божией. Но если они застланы какой-то дурной похотью, то лицезрение казни нечестивых обратится им только во зло.
