Краткое содержание. Пророк, то есть — автор этого псалма, кем бы он ни был, призывая иудеев восхвалить Бога в торжественном собрании, обосновывает свой призыв двумя доводами: тем, что Бог сохраняет Своей силой сотворенный Им мир, и тем, что Он даром усыновил Церковь. Но, поскольку многие хвалили Бога лишь притворно, пророк одновременно увещевает весь народ искренне посвятить себя Богу и доказать делами, что Бог не напрасно удостоил его Своего избрания. Кроме того, чтобы устранить в иудеях всякое лицемерие, пророк утверждает, что их отцы были с самого начала неблагодарны и непослушны Господу, и сообщает, что насланная на отцов жуткая кара должна устрашить их потомков, дабы те не подражали упорству своих прародителей.
(Хвалебная песнь Давида.) 1. Приидите, воспоем Господу, воскликнем (Богу), твердыне спасения нашего; 2. предстанем лицу Его со славословием, в песнях воскликнем Ему, 3. ибо Господь есть Бог великий и Царь великий над всеми богами. 4. В Его руке глубины земли, и вершины гор — Его же; 5. Его море и Он создал его, и сушу образовали руки Его.
[1. Приидите, воспоем Господу, воскликнем скале спасения нашего. 2. Предстанем лицу Его со славословием, в песнях воскликнем Ему. 3. Ибо Иегова есть Бог великий и Царь великий над всеми богами. 4. В Его руке глубины земли, и вершины гор — Его же. 5. Ибо Его море и Он создал его, и сушу образовали руки Его.]
1) Приидите... Этот псалом подходит субботнему дню, в который, как известно, проводились священные собрания для воспевания имени Божия. Ведь пророк увещевает здесь верующих не к частному восхвалению Бога, но велит славословить Его в присутствии всей их общины. Таким образом, пророк показывает, что почитание Бога заключается не в мертвых обрядах, но, главным образом, в жертве хвалы. Причем он требует от верующих поспешить в этом деле, дабы они тем самым подтвердили, что исполняют свое служение усердно и воодушевленно.
Действительно, глагол קדם, которым пользуется пророк, означает «спешить» или «делать что-то вовремя». Значит, он велит верующим без промедления собраться пред лицом Божиим. И это — весьма полезный призыв, учитывая ту медлительность, которую мы выказываем, когда Бог призывает нас вознести Ему благодарение. И коль скоро пророк косвенно порицает здесь леность древнего народа в деле восхваления Бога, мы должны усвоить, что и сегодня нуждаемся в том же самом стрекале, поскольку неблагодарность наша ничуть не менее неблагодарности иудеев. Кроме того, пробудить в народе усердие также способно повеление пророка предстать пред лицем Божиим, коль скоро самое желанное на свете дело — принести жертву именно присутствующему среди нас Богу, причем такую, которую Он Сам объявляет Себе угодной. По сути, пророк говорит иудеям, что Бог будет свидетелем их усердия, дабы они не сочли напрасным свой труд. О том же, что представляло собой присутствие Бога в Его святилище, было сказано в другом месте.
3) бо Иегова есть Бог великий. Этими словами пророк учит, что для восхваления Бога имеется весьма веский повод, и что Бог не нуждается в притворной хвале, в отличие от земных царей, которым льстят риторы. Во-первых, пророк превозносит величие Божие, косвенно противопоставляя Его всем вымышленным людьми богам. Известно, что мир всегда был наполнен огромной толпою богов. Поэтому, по словам Павла (1Кор 8:5), многие зовутся на земле богами. Итак, отметим здесь противопоставление Бога Израиля и прочих богов, которых придумали люди по своей прихоти.
Если же кто-то возразит и скажет, что идол — ничто (1Кор 8:4), отвечаю: подобными словами пророк опровергает суетные заблуждения людей, глупо воображавших о божестве все, что им заблагорассудится. Хотя я охотно соглашаюсь с тем, что этим именем также названы ангелы. Пророк как бы говорит, что Бог, обладая безмерным величием, возвышается не только над всякой земной тварью, но и над славой самих небес, над всем, что можно назвать или счесть божественным. Ангелы — не боги, но коль скоро они ближе к Богу, чем прочие творения, Его имя в несобственном смысле переносится на них. Причем главным образом это делается ради людей, чрезмерно восхищающихся ангелами и суеверно их превозносящих. Так вот, если величие Божие может поставить на место даже небесных ангелов, тем более стыдно противопоставлять Его славе никчемные домыслы.
И пророк видит образчик этого величия Божия в громаде мироздания, говоря, что оно — дело рук Божиих и подчиняется Его власти. А это — общее славословие, гласящее, что Бог, сотворив мир, соделал Свою славу видимой и, ежедневно управляя им, продолжает эту славу являть. В самом деле, говоря, что в руке Божией глубины земли, пророк имеет в виду именно то, что миром правит провидение Божие. Другие толкователи переводят это слово как «пределы», но оно, скорее, означает бездны, которые пророк противопоставляет здесь высоким горам.
6. Приидите, поклонимся и припадем, преклоним колени пред лицем Господа, Творца нашего; 7. ибо Он есть Бог наш, и мы — народ паствы Его и овцы руки Его. О, если бы вы ныне послушали гласа Его...
[6. Приидите, поклонимся и припадем, преклоним колени пред лицем Иеговы, Творца нашего. 7. Ибо Он Бог наш, и мы — народ паствы Его и стадо руки Его; сегодня, если глас Его услышите.]
6) Приидите, поклонимся... Речь пророка звучит весьма пылко, поскольку он призывает к благодарению уже избранный Богом народ, по незаслуженному благодеянию Божию превосходивший прочие племена земли. Ведь то, что Бог удостоил нас духовной чести и без всяких наших заслуг вознес над всеми смертными, дает нам еще больший повод для Его восхваления. Поэтому этими тремя словами пророк, по сути, призывает к одному: к тому, чтобы дети Авраама полностью посвятили себя Богу. Безусловно, почитание Бога, о котором говорит пророк, весьма важно и заслуживает того, чтобы мы усиленно в нем упражнялись.
Но здесь надо отметить одно обстоятельство: пророк восхваляет именно то отеческое благоволение Бога, которое Он выказал только детям Авраама, усыновив их к надежде на духовную и вечную жизнь. Отметим также, что здесь идет речь не только о внутренней благодарности, но и о внешнем проявлении благочестия. Ведь приведенные здесь три глагола показывают, что верующие исполняют свой долг лишь тогда, когда открыто, с коленопреклонением и прочими жестами, приносят себя в живую жертву Богу. Лицо же Божие я понимаю здесь в том смысле, о котором говорил выше. Пророк требует от народа простереться перед ковчегом завета, поскольку ведет речь о предписанном в законе богопочитании. Но ко всем подобным повелениям добавляется непременное требование: верующие должны поклоняться Богу духовно и непрестанно возносить свой взор к небесам.
7) Ибо Он Бог наш. Хотя для восхваления Бога был создан весь человеческий род, Церковь вполне обоснованно зовется насаждением Божиим, созданным ради Его же славы. Поэтому пророк справедливо требует от избранного народа исполнять служение хвалы: вот в чем причина, по которой он напоминает детям Авраама о бесценной привилегии, которой их удостоил Бог, взяв под Свою опеку. И хотя эта опека определенным образом распространяется на весь человеческий род, все же Бог зовется пастырем Церкви не в том смысле, что кормит, поддерживает и направляет ее членов, как и прочих смертных, но в том, что отделил ее от остального мира, дабы лелеять в Своем отеческом лоне. Поэтому народ Божий и зовется здесь народом паствы, который Бог особым образом защищает и одаривает всеми благодеяниями. Пророк мог бы выразиться точнее, если бы сказал о стаде паствы и народе руки. Он также мог бы продолжить свою метафору, если бы упомянул только о законе. Но автор псалма не заботился о красоте речи и хотел лишь напомнить народу о бесценной благодати усыновления, благодаря которой тот жил под защитой Божией и наслаждался всеми благами.
Стадом же руки Божией пророк называет народ не столько потому, что Бог его сотворил, сколько потому, что Бог управляет им Своею рукою. По-французски мы сказали бы: le troupeau de sa conduite. И хотя антитезис, который некоторые подмечают в словах пророка, слишком утончен для того, чтобы быть подлинным смыслом его слов, — а именно: Бог Сам прилежно пасет Свой народ и не нуждается в наемных пастухах, — все же автор псалма, несомненно, имел в виду то отеческое и дружеское правление Бога, которое относилось тогда лишь к одному народу. Не в том смысле, что Бог не использовал тогда людской труд (ведь Он доверил власть над народом священникам, пророкам, судьям и царям), а в том, что служение пастыря этого народа Бог исполнял не так, как опекал остальной мир посредством Своего общего провидения.
Сегодня, если глас Его... Согласно еврейским толкователям, это — условие, относящееся к предыдущему обещанию. Пророк как бы говорит, что народ сохранит свое достоинство и свои привилегии лишь в том случае, если будет продолжать слушаться Бога. Греческий же переводчик соединил сказанное со следующим стихом: не ожесточите сердца ваши, — что вполне согласуется с контекстом. Если же кому-то понравится перевод евреев, то смысл будет таким: пророк хотел сказать, что дети Авраама потому представляют собой стадо Божие, что Бог воздвиг в их среде Свой закон, словно пастушеский посох, и тем самым выказал Себя истинным пастырем. В этом случае союз אם будет указывать не на условие, а на истолкование, или будет играть роль наречия времени. То есть, по словам пророка, иудеи отличаются от прочих народов в том, что к первым Бог соизволил обратиться лично. Ведь и в другом месте сказано, что Он не сделал этого остальным народам, Пс 147:20 [в Синодальном переводе Пс 147:9 — Прим. пер.]. Да и сам Моисей (Втор 4:6, 7) говорил: «Вот достоинство ваше перед народами. Есть ли народ под небом, к которому так близки боги его?» А, как известно, пророки многое заимствовали у Моисея.
Что же касается наречия «сегодня», то с его помощью автор псалма подчеркивает, что иудеи остаются народом Божиим, пока слушают Его Слово. Ведь свидетельство усыновления им следовало искать не где-то вдали, а совсем близко, перед своими глазами. Итак, пророк велит иудеям признать Бога своим пастырем и доказать это признание послушанием Его гласу, ибо то, что Бог говорил с ними по-семейному, представляло собой Его особую милость. Другие переводят эту фразу: «о, если бы», — превращая ее в слова увещевания. Но боюсь, как бы такой смысл не оказался натянутым. Другое же толкование подходит очень хорошо: коль скоро глас Божий постоянно звучал в их ушах, коль скоро Бог помогал их отцам много раз, коль скоро Он не только прежде свидетельствовал о Своей заботе, но и всегда был их Пастырем, становится очевидным, что Он избрал иудеев Своим особым стадом.
8. «Не ожесточите сердца вашего, как в Мериве, как в день искушения в пустыне, 9. где искушали Меня отцы ваши, испытывали Меня, и видели дело Мое. 10. Сорок лет Я был раздражаем родом сим, и сказал: это народ, заблуждающийся сердцем; они не познали путей Моих, 11. и потому Я поклялся во гневе Моем, что они не войдут в покой Мой».
[8. Не ожесточите сердца вашего, как в Мериве, как в день Массы в пустыне. 9. Когда искушали Меня отцы ваши, испытывали Меня, хотя уже видели дело Мое. 10. Сорок лет Я бранился с поколением сим, и сказал: они — народ, заблуждающийся сердцем; они не познали путей Моих. 11. Поэтому Я поклялся во гневе Моем, если они войдут в покой Мой.]
8) Не ожесточите... Поскольку иудеи были жестоковыйны и не склонны к послушанию, пророк, прежде восхвалив благодать Божию, выказанную в Его пастырском служении, затем увещевает иудеев, в свою очередь, выказать обучаемость и кротость и тем самым показать себя истинным стадом овец Божиих. И, чтобы затронуть иудеев еще больше, пророк порицает здесь упорство их отцов. Хотя существительное מרובה можно понять и в апеллятивном смысле. Тогда оно будет означать ссору или спор. Но, поскольку пророк, без сомнения, имел в виду историю, рассказанную в книге Исход (Исх 17:2, 7), я предпочел отнести это слово к конкретному месту так же, как и существительное מסה. И все же, учитывая, что во второй части стиха добавляется слово «пустыня», указывающее на место упомянутого искушения, не буду спорить, если кому-то больше понравится перевод: «как в день искушения». Действительно, в столь незначительном вопросе не подобает быть чрезмерно щепетильным. Но я не согласен с теми, кто думает, будто здесь говорится о разных местах. Кроме того, пророк весьма подробно описывает ожесточение народа и, чтобы его речь возымела больший успех, представляет говорящим Самого Бога.
Под ожесточением сердца он, несомненно, имеет в виду любое презрение к Слову Божию, несмотря на то что презрение это можно выказывать совершенно по-разному. Ведь, когда это Слово провозглашается, одни холодно его слушают, другие — презрительно не замечают, третьи — надменно отвергают, а четвертые — яростно поносят. И поскольку одни из слушателей — ленивы, другие — брезгливы, третьи — насмешливы, а четвертые — безумны и бесноваты, пророк охватывает все эти пороки одним словом — ожесточение.
В самом деле, наше сердце считается мягким и послушным Богу лишь тогда, когда мы почтительно и покорно принимаем Его учение. Если же учение это для нас вовсе не авторитетно, то мы приписываем Богу не больше, чем смертному человеку. И говорится, что наше сердце ожесточено: не важно, вызвано ли это ожесточение ленью, гордыней или бунтарством. И пророк намеренно воспользовался здесь столь резким и негативным по смыслу словом, дабы вызвать у людей подлинную ненависть к презрению учения Божия. Подобно тому как в законе под прелюбодеянием также имеется в виду любой блуд и грязная похоть, а под убийством — насилие, ненависть, злоречие и склочность. Поэтому всякий презрительно не замечающий Слова Божия и не повинующийся ему с усердием хотя бы и не был открытым бунтарем, все же зовется человеком с каменным сердцем.
Однако весьма смешны паписты, пытающиеся вывести из этого отрывка свободу воли. Во-первых, надо отметить, что сердца всех смертных порочны по природе, поскольку Писание (Иез 36:26), говоря о каменном сердце, приписывает этот порок не меньшинству, а говорит о том, какова человеческая природа в целом. Впрочем, хотя подобная порочность и является для нас врожденной, все же, поскольку она вполне добровольна, и мы в отличие от камней обладаем чувствами и разумом, всякий не покоряющийся власти Слова Божия ожесточает свое уже и так каменное сердце и обличается собственной совестью в упорстве. Однако отсюда не следует, что в нашей власти смягчать свое сердце или склонять его, куда угодно, коль скоро порочность природы заставляет человеческую волю стремиться и даже нестись на всех парах ко злу. И все же каждый ожесточает себя сам всякий раз, как не слушается Бога, поскольку вину за его злобу нельзя приписать кому-либо еще.
9) Когда искушали Меня отцы ваши. Пророк косвенно указывает на уже высказанную им мысль: иудеи с самого начала обладали дурным и несговорчивым характером. И напомнить детям о преступлениях их отцов было полезно по двум причинам. Во-первых, подражая своим отцам, иудеи могли грешить с большей легкостью, коль скоро все вошедшее в привычку кажется нам позволительным, да и древность всегда вызывает у нас определенное почтение. Поэтому нас часто соблазняют примеры наших родственников, и потомки без всякого разбора считают добродетелью все, что исходит от старших. К примеру, мы видим, сколь дерзко паписты противопоставляют Слову Божию авторитет святых отцов. Добавим к этому, что иудеи, имевшие обычай хвалиться отцами, могли бы с еще большей легкостью впасть в заблуждение в этом вопросе. Поэтому пророк обоснованно отваживает их от подражания отцам, говоря, что неблагодарность последних была воистину отвратительной.
Во-вторых, как я уже говорил, иудеи должны были знать, что их увещевают по необходимости. Ведь если бы отцы их не восставали на Бога, пророку можно было бы возразить: зачем ты велишь нам не ожесточать сердца, если весь наш род до сих пор был послушным и кротким? Но, поскольку отцы иудеев с самого начала были ожесточенными и упорными, пророк говорит, что обоснованно настаивает на устранении этого порока. Следующие же за этим слова можно истолковать двояко. Коль скоро искушать Бога — не что иное, как пытаться ощутить Его силу в той ситуации, когда стремиться к этому запрещено, сказанное можно прочесть в одном контексте: искушали Меня и испытывали, хотя уже видели дело Мое. И эта жалоба Бога была воистину справедливой: ведь, несмотря на то что ранее Он уже столькими свидетельствами выказал перед иудеями Свою силу, они все равно продолжали искать ее подтверждения.
Но глагол «испытывать» можно понять и иначе, а именно так: ваши отцы искушали Меня в том смысле, что, не заметив множество Моих благодеяний, продолжали допытываться, где истинный Бог; и они действительно узнали это, то есть ощутили на деле, ведь Я все время показывал им знаки Моего присутствия, и поэтому они точно видели, на что Я способен. Однако, какой бы смысл ни избрать, пророк клонит здесь к тому, что иудеи недостойны оправдания. Ведь, столько раз ощутив на собственном опыте силу Божию, они все же желали узреть ее так, словно до сих пор ее не знали. Иудеи выдали свое нетерпение уже тем, что спросили, почему Бог лишил их пищи и питья. Ведь даже несмотря на то, что прежде Бог не давал им никакого знамения, их вопрос свидетельствовал о некотором недовольстве. Но когда Бог, протянув Свою руку, вывел их из Египта и столькими ясными свидетельствами показал Свою близость к ним, превратная забывчивость иудеев воистину отягчила их вину, когда они стали сомневаться в присутствии Божием, словно до этого никогда Его не видели. Поэтому, учтя все соображения, я предпочел бы понимать слова пророка так: ваши отцы искушали Меня несмотря на то, что достаточно испытали, — то есть узнали из ясных и очевидных свидетельств — что Я — их Бог, и даже узрели Мои дела. И это учение полезно для нас самих. Ведь, если благодать Божия явлена нам совершенно ясно, а мы продолжаем искать ее новых доказательств, наше нечестие становится еще постыднее. Но и сегодня мы видим, как одни требуют чудес, а другие жалуются на Бога, если Он тут же не исполняет их желаний.
И все же спрашивается, почему пророк, умолчав о стольких достопамятных случаях, упомянул лишь о событии, произошедшем в Мериве. Ведь иудеи начали роптать на Бога еще при переходе Красного Моря и поступали так всегда, все больше и больше отягощая свою вину. Поэтому кажется, что пророк, умолчав о других многочисленных случаях, тем самым прощает иудеев за все, кроме события в Мериве. Но, поскольку в Писании часто используются синекдохи, можно разумно предположить, что под одним конкретным случаем подразумеваются и все остальные. Кроме того, можно привести и другую причину, по которой пророк выбрал именно этот пример. Ведь из рассказа Моисея легко заключить, что событие в Мериве (когда народ стал возмущаться из-за недостатка воды) представляло собой верх неблагодарности и наглости. Знаю, что другие толкователи думают иначе. Но именно тогда нечестие иудеев достигло своего предела, и их тогдашний ропот превзошел все предыдущие грехи, ясно показав, что упорство их воистину неизлечимо.
10) Сорок лет... Пророк подчеркивает упорство и озлобленность иудеев, указывая на то, что Бог безуспешно сражался с этими их пороками на протяжении сорока лет. Ведь неуступчивость порой бывает лишь кратковременной и затем быстро проходит. Бог же жалуется здесь на то, что все сорок лет усердно пререкался с этим народом, из чего можно сделать вывод о непреодолимом упорстве последнего. Именно на это и указывает использованное пророком слово «поколение». Ведь דור означает век или время человеческой жизни. Пророк же переносит это слово на людей, живших в одно время, и как бы говорит, что избавленные Богом израильтяне в течение всей жизни так и не смогли Ему покориться. Некоторые переводят глагол אקוט как «Меня презирали». Греческий переводчик передал его как προσωχθισα, то есть «я был оскорблен» или «рассержен». Но подлинного смысла придерживаются в этом вопросе евреи: Бог непрерывно и неустанно пререкался с древним народом. И этот пример отчаянного упорства заслуживает особого внимания.
Затем Господь изрекает приговор и как бы говорит: после того как евреи столько раз успели выказать свое нечестие, безумие их стало известным весьма широко. И фраза о заблуждении сердца нисколько не смягчает их вину, но объявляет их сумасшедшими и больными. То есть, по словам Бога, Он имел дело не с разумными и здравомыслящими людьми, а, скорее, с дикими зверями. Затем приводится причина, по которой иудеи так и не вняли стольким делам Божиим, и особенно — Его учению. Действительно, слово דרך указывает как на закон и постоянные поучения, так и на чудеса, с помощью которых их наставлял Бог. Ведь Господь жил тогда среди иудеев как среди Своих домочадцев, и слава Его проявлялась не только в Слове, но и в делах. Поэтому то, что иудеи закрыли на все это глаза и как бы прошли мимо Бога, свидетельствовало о воистину достойном удивления безумии.
11) Поэтому Я поклялся. Не стану возражать, если кто-то поймет относительное местоимение אשר в его прямом смысле. Ведь многие толкователи именно так и поступили. Греческий переводчик, сочтя это слово указанием на сравнение, передал его как ςὡ. Но, если понять его как указание на следствие, с контекстом также будет все в порядке. И не в том смысле, что иудеи лишь лишились обещанного наследия тогда, когда искусили Бога, а в том, что пророк, ранее сказав от лица Бога об их упорстве, делает вывод, что запрет на вхождение в святую землю вовсе не напрасно сопровождался клятвой Божией. Ведь, умножая свои преступления, этот народ подтвердил, что заслуженно отлучен от покоя Божия, поскольку не был в состоянии исправиться. И смысл станет еще яснее, если прочесть сказанное в плюсквамперфекте, то есть: «Я уже к тому времени поклялся», — коль скоро Бог, предвидя их будущую озлобленность, еще до высказанного Им упрека отлучил их от обещанного наследия.
О том же, что именно означает сокращенная форма клятвы, мы говорили в другом месте. А на вопрос, почему Ханаан зовется покоем Божиим, ответ надо искать в Его же обетовании. Ведь Авраам и его потомки странствовали по этой земле, доколе не пришло время ею овладеть. Египет же был для них временным пристанищем и местом изгнания. Поэтому, коль скоро Бог был готов поселить иудеев в Ханаане, как в их законном земельном уделе в силу уже заключенного завета, Он обоснованно называет эту землю Своим покоем. И слово «покой» понимается здесь также в активном смысле, поскольку право иудеев жить в Ханаане как в своем отечестве и родном доме представляло собой особое благодеяние Божие.
А теперь полезно вкратце сравнить слова пророка с отрывком из третьей и четвертой главы Послания к евреям. То, что апостол, цитируя наш псалом, последовал греческому переводу, не должно казаться нелепым. Ведь он не утверждал прямо, что комментирует именно этот отрывок, но лишь настаивал на наречии «сегодня» и на слове «покой». Во-первых, апостол учит, что это «сегодня» относится не только ко времени закона, но и (в еще большей степени) к Евангелию, в котором самым полным образом изложено откровение Божие. А полнота учения заслуженно привлекает к себе большее внимание. В самом деле, если Бог не только продолжает говорить, но и ежедневно приглашает нас к Себе после явления Иисуса Христа, надо воспользоваться приглашением и послушаться Его зова.
Затем апостол приводит смысл более тонкий, чем несут в себе слова пророка. Он исходит из следующего принципа: поскольку в угрозе возможного наказания содержалось косвенное обетование, народу Божию обетован лучший покой, чем тот, который связывался с землей Ханаана. Ведь после того, как иудеи вошли в эту землю, Бог дал Своей Церкви надежду на новое успокоение. И апостол говорит, что именно наше отречение от себя позволит Богу действовать в нас, а нам самим — отдохнуть от наших дел. Пользуясь этим поводом, апостол сравнивает ветхую и законническую субботу, являвшуюся лишь прообразом, с новизной истинной духовной жизни. Бог же, утверждая, что клялся тогда в гневе, тем самым учит, что был вынужден наслать подобную кару, и как бы говорит: Я разгневался тогда не на шутку, и эту гневную клятву исторгла из Меня отвратительная порочность народа.
